ТРОМ

– Отец, позволь мне заглянуть в твое будущее, – спросил разрешения Корон. Он обладал несколькими магическими дарами, одним из которых был дар умения видеть прошлое или будущее того, к чьей голове он прикоснется. При этом же Корон никогда не мог увидеть того, что ожидало его самого.
Зоки одобрительно кивнул, и сын наложил руки на его голову. Корон сам не мог выбирать, какой именно эпизод ему должен открыться, однако в тот момент в этом и не было необходимости, ведь отцу он заведомо собирался описать фальшивое видение. Закрыв глаза, он увидел ту же комнату, в какой они находились, ярко залитую солнцем, и своего отца, сидевшего у того же окна, что и сейчас. Тот сильно нервничал. Вдруг без стука дверь в комнату распахнулась, и вошедшая служанка-тром поднесла к эльфу сверток.
  
– Это девочка, – с улыбкой на лице сказала она и передала ребенка правителю эльфов – на его руках теперь лежал спящий младенец.
– Зарина… – с любовью прошептал Зоки и нежно поцеловал новорожденную дочку в маленький сморщенный лобик.
Корон резко отдернул руки от отца. Обида и зависть заиграли на его лице, однако он попытался выдать их за переживания о Зоки. Он присел рядом.
– Отец, – сказал он взволнованно, – тебе нужно укрыться. Если ты выйдешь к тромам – ты погибнешь. Тебя свергнут и убьют. Но мне повезет больше, поэтому сейчас роль правителя ты обязан возложить на меня. Ты уязвим пред ними, ведь ты не просто сверг – ты убил их царицу, о чем в город уже наверняка доложили приближенные твоей жены. Ты должен решиться на это ради спасения нашего народа – дай мне эту власть.
– Вероятно, ты прав, – согласился Зоки и поцеловал сына в лоб так же нежно, как в видении Корона он целовал новорожденную дочь. – Какой с меня нынче правитель? Я и собственным действиям не хозяин…
– Отец, я даю тебе слово, я буду мудрым царем.
– Ты – царем? – казалось, Зоки на какое-то мгновение пришел в себя, сказав это достаточно живо. – Верховный правитель эльфов – это одно, но царь? Приди в себя, сын. Этот трон, как бы ни было, принадлежит тромам. А как же Зарина, твоя сестра? Ведь именно в ней течет кровь царей тромов, а не в тебе. Она – законный наследник трона. Не забывайся.
– Отец, моя сестра предала нас, как и ее мать, – продолжал лгать Корон. – Зарина знала о мятеже и грядущей битве и ничего тебе не сказала. Она не должна восходить на этот трон.
– Не смей причинить ей вред, – грозно ответил Зоки, – достаточно с нас и смерти ее матери.
– Отец, ты же знаешь, я не смогу ее убить, – так тихо и спокойно говорил Корон, словно шипящий змей, одурманивающий свою жертву. – И не хочу. Зачем мне это? Я люблю ее, ведь она моя сестра, хотя и единокровная. Я даю тебе слово, что и волос не упадет с ее головы. Но править здесь она не будет… – его лицо переменилось. Сказал он это, зловеще растянув свою хитрую, красивую улыбку. – Достаточно предательств и унижений. Я твой сын, однако я уже немало прожил на земле и набрался мудрости, а Зарина еще слишком молода.
– Корон, – Зоки встал, а следом за ним встал и сын, которого отец крепко обнял за шею, – я потерял все, чего никогда и не имел. Ты оказался мудрее меня. Отныне тебе решать, как будет лучше для всех нас. Мой грех на мне. Твои грехи будут на тебе. Учти это. А я буду оплакивать свою вечную жизнь. Несмотря на все, я надеюсь после смерти увидеть ваших матерей: твою и Зарины, чтобы попросить у них прощения.
Зоки снова сел у окна. Он все еще выглядел молодым и красивым эльфом, но казалось, что все прожитые им годы в один миг легли на его плечи непосильным грузом, согнув его, подобно старику, которому прожитое им время скрутило спину дугой. А Корон добился своего и даже большего: теперь власть над тремя народами всецело принадлежала ему одному.
А в это самое время под ними на земле уже поднимался к небесам запах смерти. Обезумевшие от крови эльфы убивали даже детей. Могучие тромы встали на защиту своих семей, но они были застигнуты врасплох. Такого побоища эти земли до того часа не знали. Кровь щедро окропила город, навсегда покрыв позором тех, кто развязал эту битву. Не войну, нет – бойню.
К утру в живых осталась лишь небольшая группа из уцелевших тромов, среди которых были преимущественно женщины и дети. Их было не более ста человек – остатки великого народа… Уже не было сил рыдать, не было сил бороться, отстаивая свои дома, и они молча наблюдали за тем, как тела их убитых родных, любимых, близких или просто знакомых складывали в одну огромную кучу, чтобы затем предать огню. Так, жестокость и жажда власти может долго скрываться в тех, кого мы знаем, кого считаем своими друзьями, но потом неожиданно она порой высвобождается, обрушившись всей своей силой на тех, кто был в тот момент рядом.
Эльфов в ту ночь пало намного меньше, чем тромов, но и уцелевшим в недалеком будущем предстояла встреча со смертью, что противоречит природе эльфийской расы. На рассвете Корон спустился с Верхней Долины на землю и в сопровождении охраны вошел в город. Он пришел к месту, где стояли выжившие тромы. Туда же привели и тромов, живших во дворце Зоки: прислугу, свиту царицы, приближенных к царской семье семьи.
– Почему они живы? – Корон недовольным тоном задал вопрос эльфам.
– Господин, – ответил один из них, – среди нас осталось немного тех, кто потерял бессмертие: многие погибли, а те, кто выжил, не могут при свете солнца поднять руку на безоружных женщин и детей.
– Но при свете луны вам же это как-то удавалось? – разозлился Корон.
– Да, – смиренно ответил эльф, – но ночью мы не видели, да и не хотели видеть, кого убиваем. Более же мы не можем, – эльф склонил колено перед Короном, – довольно смертей от эльфийских мечей. Мы просим тебя пленить оставшихся и выполнить свое обязательство перед нами. Они смертны. Пусть в темнице их убьет время, но не рука одного из нас.
– Хорошо, – ответил Корон, – будь по-вашему. Вы и все ваши родные сможете поселиться в Долине, как только мы посадим их туда, – он указал на тромов, – откуда они уже никогда не смогут выбраться. Соберите самых могущественных эльфов, обладающих сильнейшими магическими дарами. Сегодня же мы отправимся в отдаленное отсюда место за дальними лесами, из которого вернемся уже без наших прежних соседей, – с ухмылкой сказал Корон и подошел к одной из девушек тромов. Она была беременна и старалась это скрыть от эльфов, и Корон, к счастью, не заметил ее слегка округлившийся живот. – Что это? – спросил он, разглядев на ее шее золотую подвеску. – Такая вещь может быть только у царской семьи, уж я-то знаю. Такая была у вашей царицы, а еще у моей младшей сестренки, которая теперь… Впрочем, это неважно. Но вот тебя я ни разу не видел во дворце, к тому же по моему приказу все родственники моей дорогой мачехи должны были быть убиты. Уж не украла ли ты…
Девушка плюнула в лицо Корона и отвернула от него свое.
– Она была женой племянника Грэза, – пробормотала сгорбленная, и все же высокая старуха, стоявшая рядом. Сказала она это для того, чтобы убедить Корона, что девушка некровная родственница царицы, тем самым защитив ее.
– Племянник самого Грэза Великого! – удивился Корон. – Тогда приношу тебе свои соболезнования, ведь кузина твоего павшего мужа, которая до сегодняшнего дня была вашей царицей, отошла к своему отцу, как и ее подданные, – Корон нарочно говорил медленно и, ухмыляясь, указал на разоренный город. – Отныне, – сказал он громко, обернувшись по сторонам, – я – Корон, сын эльфийского царя Зоки, который, к моему огромному сожалению, сейчас не в ладах со своим разумом, являюсь царем всех здешних земель и Верхней Долины. Отныне здесь никогда не будут жить тромы – этот нечистый, этот грубый и варварский народ. Я провозглашаю бессмертных эльфов высшими существами, которые имеют единоличное право обитать в Верхней Долине. Благодаря своему мягкому сердцу и доброй воле, я разрешаю новому народу – народу людей остаться в этих землях, а в благодарность за это, в благодарность за милосердие своего царя они должны будут обеспечивать всем необходимым жителей Верхней Долины, то есть эльфов, – на лице у Корона растянулась довольная, зловещая улыбка.