ТРОМ

– Пора платить, – грубым, низким голосом сказал один из них.
– Но ведь у нас есть еще неделя, – возразил Дарет. Из амбара вышел его отец.
– Господин, – сказал он, – мы еще не собрали весь урожай. Мы только начинаем готовить дар эльфам, и нам необходимо еще немного времени. Мы всегда строго соблюдаем указанные сроки.
– Условия меняются, – сказал всадник, – ты сегодня же должен отдать все, что уже собрано. А то, что соберешь за оставшуюся неделю, останется тебе.
  
– Но, мой господин, поймите, – отец Дарета старался не выказывать своего возмущения, хотя внутри него оно бурлило вовсю, – собрать осталось лишь пятую часть всего нашего урожая. Даже если я полностью оставлю ее себе, ничего с нее не продав жителям города, мне не хватит этого, чтобы прокормить семью даже до весны!
– Ты, – собиратель толкнул ногой отца, отчего тот упал на землю, – правильно ли я понимаю: ты признаешь себя предателем, который отказывается передавать дар эльфам в благодарность за спасение своего рода?
В тот Дарет момент ощутил, как внутри него впервые в жизни стала закипать неподдельная ярость. Он поднял отца и вступился за него:
– Наша семья каждый сезон честно отдавала все, что от нас требовалось. Мы никогда ничего не укрывали, не утаивали. Сейчас же вы хотите лишить нас возможности прокормиться зимой и дожить до следующего сезона, а у нас большая семья.
– Надо было думать об этом раньше и засеивать больше земли, – рассмеялся собиратель. – Сколько вас в семье человек?
Дарет уже хотел было ему ответить, но отец, остановив его рукой, сказал:
– Я, моя жена и двое наших сыновей.
После этих его слов я осторожно посмотрел в сторону дома. Шторка слегка шелохнулась. Я понял, что напуганная Ширин наблюдала за нами, и отец обманул собирателей, дабы они не причинили ей вреда.
– Это твой старший сын? – один из них указал на Дарета.
– Да, господин. Это мой старший сын Дарет. Ему двадцать лет.
– А где младший? В доме?
– Нет, господин. В доме никого нет. Моему младшему сыну шестнадцать лет, и сейчас он с моей женой работает в поле.
Собиратель дал знак рукой двум другим, и те тут же направились в сторону поля.
– Зачем вы их туда направили? – спросил отец.
– Для уверенности, что ты выполнишь мое приказание и немедленно отдашь все, что сейчас находится в твоем амбаре, – с насмешкой в голосе ответил собиратель.
– Вы не причините им вреда! – уже основательно разозлился Дарет.
– Дарет, успокойся, – стараясь выказывать лишь спокойствие и смирение, сказал ему отец. – Погрузи все мешки в телегу и вывези сюда.
– Но, отец! – отчаянно возразил тот.
– Сейчас же, Дарет…
Парень развернулся и пошел в амбар. Справился он очень быстро, так как злость переполняла его, отчего он ощутил огромный прилив силы в своих руках. Нагрузив полную телегу, он запряг коня и вывез все из амбара.
– Коня с телегой мы тоже забираем, – сказал собиратель.
– Что за наглость? – вспылил Дарет. – Скажите, зачем эльфам наша старая кляча?
– Мальчик, не влезай туда, откуда потом не сможешь выбраться, – грубо ответил ему собиратель. Говоря это, он наклонился к Дарету, и тот немного разглядел его лицо под капюшоном. Все, что он успел заметить, было металлическим ухом вместо потерянного, видимо, в каком-то бою или схватке с животным, так как от этого уха к щеке шел глубокий шрам.
– Но, господин, – все еще спокойно говорил отец, – мой сын прав. Без этого коня мы не сможем обрабатывать землю так, как делали это раньше. А денег на нового у нас теперь не будет. Да и эльфам, я думаю, он действительно ни к чему…
– А ты не думай, – ответил всадник. – Если он не понадобится им, как рабочая сила, то наверняка сгодится на мясо. Эльфам убивать не положено, ты знаешь, но ведь мясо на их обеденных столах должно же как-то появляться! Вот мы им это и устроим. Но ты прав. Вам на четверых действительно не хватит оставшегося урожая. Думаю, я могу решить эту проблему.
– Я благодарю, господин, – сказал отец Дарета.
– Не спеши благодарить, – рассмеялся собиратель, развернул своего коня и направился в сторону поля туда, где были Терек с матерью и двое других собирателей.
– Нет, нет, только не это, – пробормотал отец и бросился за всадником. – Стой! – кричал он ему вслед. – Стой!
Дарет побежал за отцом, не совсем понимая, что происходит.
– Эй, мальчишка, – крикнул всадник Тереку, и тот оглянулся.
– Да, господин, – Терек выпрямился и пошел навстречу собирателю. Мать последовала за ним. Они ничего не могли слышать из разговора, что только что произошел во дворе дома, поэтому ни о чем недобром не подозревали.
– Что, немного урожая довелось собрать? – спросил, ухмыляясь, собиратель.
– Больше, чем в прошлом году, господин, – с гордостью ответил Терек. – А вы знаете, я всегда мечтал вступить в ваши ряды! – заявил он с улыбкой на лице.
– Мальчик мой, ты никогда не станешь собирателем, – ответил человек со шрамом.
– Почему? – возмущенно и разочарованно одновременно спросил Терек. – Потому что я родился в семье простых людей? Или я слишком взрослый для обучения?
– Нет, – ответил собиратель, – потому, что мы забрали весь ваш урожай, а того, что осталось на поле, вам до следующего сбора урожая не хватит, если, конечно, численность семьи вдруг не уменьшится…
В этот момент улыбка сошла с лица Терека. Дарет с отцом уже почти добежал к тому месту, когда всадник вытащил меч из ножных и замахнулся на парня.
– Нет! – в один голос закричали отец и Дарет, подбегая к Тереку, но мама их опередила. Она без слов оттолкнула среднего сына в сторону и приняла удар на себя.
Никто потом не вспомнил, кто и что именно тогда кричал, какие мысли промелькнули в тот самый момент, такой короткий, но изменивший все. Все то же ясное небо да пара небольших, одиноких, кочующих облаков над головами. Все то же приятное тепло от солнца, в один миг сменившееся на жар, подобный жару в преисподней. Но через несколько секунд Дарет, придя в себя, ощутил дикую, неведомую ему ранее необузданную ярость. Он обернулся и тут же бросился бежать изо всех сил, желая догнать троих собирателей, которые, воспользовавшись замешательством враз осиротевшей семьи, успели покинуть поле и снова находились около дома. Дарет видел, что собиратели подъехали к амбару, один из них пересел на старого коня с телегой, другой же взял за узду освободившуюся вороную лошадь, и все они направились в сторону города, особо даже не торопясь. Они знали, что без коня их будет не догнать. Да и что бы изменилось, если бы кому-то все же удалось это сделать?
Дарет бежал долго, сил было много. Они взялись откуда-то неожиданным, необузданным потоком, отбивая сумасшедший ритм бешеной скорости в висках. Но через некоторое время Дарет все же понял, что не сможет нагнать тех, кого хотелось бы убить, а за его спиной на поле тем временем лежит его израненная мама.
Развернувшись, он побежал обратно к дому. Кровь внутри него, казалось, кипела, выдавая через кожу испарины пота. Сердце колотилось настолько быстро, что Дарет уже перестал его слышать. В животе словно огромный шар давил на все органы, отчего парня затошнило. В горле же, как ему казалось, вырос ком размером с большое яблоко, которое не давало Дарету дышать.
Дверь в дом была открыта. Умом Дарет осознавал, что нужно торопиться, но ноги теперь отказывались подчиниться ему. Он боялся войти в дом. И как оказалось не напрасно: когда он все же вошел, увидел, что на полу лежит его мама, которая уже была мертва. Рядом, обнявшись, плакали его младшие сестра и брат, а отец стоял молча у окна и смотрел на свое поле. Дарет подошел к телу матери и сел у ее ног. Он не плакал, он смотрел на брата: тот пытался казаться сильным, казаться взрослым, чтобы поддержать Ширин, но у него это не особо выходило. В тот момент Дарет понял, что эта ответственность лежит не на Тереке, и даже не на их отце, в одночасье потерявшем все, а на нем – на старшем брате, старшем сыне.