Правление волков

– Вам не стоит при этом присутствовать, – заметил целитель. – Зрелище отвратительное.
– Я никуда не уйду.
Целитель вздрогнул, и Зоя задумалась, не вылез ли опять на свет дракон, мелькнув серебром в глазах. Что ж, пусть посплетничают и об этом тоже.
Николай вцепился в Зою, едва целитель начал удалять обгоревшую плоть с его рук. Только после этого можно было начать восстанавливать кожные покровы. Казалось, процесс – сперва одна рука, за ней другая – растянулся на много часов. Стоило Зое отлучиться от кровати короля – взять прохладный компресс ему на голову, зажечь лампы, чтобы целителю хватало света, – как Николай тут же открывал глаза и бормотал: «Где мой генерал?»
  
– Я здесь, – отвечала она снова и снова.
Когда целитель закончил работу над обожженными руками короля, на них не осталось даже волоска, но вот шрамы на ладонях – прожилки теней, оставленные Дарклингом, – никуда не делись.
– Ему нужен отдых, – сказал целитель, поднимаясь и распрямляя спину после отлично выполненной работы. – Повреждения были довольно поверхностными.
– А принцесса Эри? – спросила Зоя.
– Я не знаю. Ее ожоги значительно более серьезны.
Целитель ушел, и Зоя принялась ждать, пока дыхание Николая станет глубоким и ровным. Наступили сумерки. В саду зажгли фонари, похожие на скопления звезд, раскиданные по окрестностям. Она скучала по этой комнате и по тому, каким Николай был в этой комнате, когда позволял мантии королевского авторитета скользнуть с плеч, по тому, как он доверял ей, погружаясь в сон под ее присмотром. Ей нужно было вернуться в Малый дворец, проверить, как там принцесса Эри, поговорить с Тамарой, разработать план. Но, возможно, это последний раз, когда она видит его таким.
Наконец она поднялась и погасила лампы.
– Не уходи, – попросил он сквозь сон.
– Мне нужно помыться. От меня пахнет горелым лесом.
– От тебя пахнет полевыми цветами. Как обычно. Что мне сказать, чтобы заставить тебя остаться?
Его слова превратились в невнятное бормотание, и он снова погрузился в сон.
«Скажи, что ты говоришь мне эти слова не только из-за войны и тревог. Скажи, что они могли бы означать, не будь ты королем, а я – твоим солдатом». Но на самом деле она не желала ничего из этого слышать. Сладкие слова и обещания были для других людей, для другой жизни.
Она убрала прядь волос, упавшую Николаю на лицо, и поцеловала его в лоб.
– Я бы осталась навсегда, если бы могла, – шепнула еле слышно. Он все равно ничего не вспомнит.
Несколько часов спустя Зоя сидела в своей гостиной, полной людей. Она никого не приглашала; они сами собрались здесь, устроившись у камина и попивая сладкий чай. И, видят святые, она была этому рада. Обычно она тщательно оберегала свое уединение, но сегодня нуждалась в компании.
Несмотря на принятую ванну, ей казалось, что запах смерти пристал к ней – к ее волосам, к ее одежде. Она свернулась калачиком рядом с Женей, на диване у огня. Его подушки были вышиты парчовой нитью, и обычно она не позволяла людям забираться на него с ногами, но сегодня ей было абсолютно все равно. Она отхлебнула из кружки приличный глоток подогретого вина. Чая ей сегодня было недостаточно.
Давид и Надя устроились за круглым столом в центре комнаты. Он раскладывал небольшие аккуратные стопки бумаги в, вероятно, очень важном порядке и с головой погрузился в ряды сложных вычислений. Время от времени он передавал какую-нибудь бумагу Наде, которая работала над собственными расчетами, уместив ноги на коленях Тамары. Толя сидел на коврике у выложенного плиткой камина и смотрел на огонь. Сцена была бы более чем уютной, но ужас произошедшего этим утром навис над ними черной тучей.
Женя изучала свои эскизы свадебного платья традиционно золотого цвета, с дополнением в виде расшитого драгоценностями кокошника. Она выбрала один.
– Это не слишком?
Зоя коснулась пальцами искусно разрисованного подола платья.
– Для королевской часовни? Нет. Чем больше блеска, тем лучше.
В часовне было довольно мрачно.
– Я понимаю, – сказала Женя. Она поправила повязку на отсутствующем глазу. – Если бы только мы могли провести церемонию в саду.
– В середине зимы? – спросил Николай, заходя в гостиную и направляясь сразу к графину с вином, стоящему на боковом столике. Выглядел он так, словно недавно и не лежал раненый, совершенно беспомощный. Он принял ванну, надел свежий костюм. И теперь просто излучал уверенность. – Ты хочешь заморозить всех приглашенных насмерть?
– Что ж, это был бы неплохой способ выиграть войну, – предположила Женя.
– Тебе не стоит пить вино, – укорила Зоя. – Твой организм еще не успел очиститься от обезболивающего.
Николай наморщил нос.
– Тогда, полагаю, мне придется пить чай, словно какой-нибудь пожилой даме.
– В чае нет ничего плохого, – возразил Толя.
– Я далек от того, чтобы вступать в споры с великаном размером с гору. – Николай налил себе чаю и принялся рассматривать бумаги, лежащие на столе. – Это все расчеты для нашей системы запуска? – Давид кивнул, не отрываясь от бумаг. – И как они продвигаются?
– Никак.
– Почему?
– Меня все время отвлекают, – многозначительно сказал Давид.
– Чудесно. Приятно знать, что я тоже внес свой вклад.
Николай устроился в огромном кресле рядом с камином. Зоя видела, что он пытается собраться с мыслями, чтобы подколоть Давида или восславить преимущества, которые дадут им новые ракеты против фьерданцев. Но даже неиссякаемый оптимизм Николая пасовал перед тем, что они увидели сегодня на дворцовой лестнице.
Наконец он опустил свою чашку на колено и сказал:
– Помогите мне понять, что произошло этим утром.
Тамара с Толей обменялись взглядами.
– Это было послание от королевы Макхи, – сказала Тамара.
– Так она не одобряет свадьбу? Могла бы просто выразить сожаления по этому поводу в письме.
– Она сделала ход, – продолжила Тамара. – И почти выиграла. Если бы ей удалось убить Эри, у нее появился бы и повод развязать войну, и возможность хорошо обыграть свой план покушения на тебя.
– Нам было бы чертовски нелегко, если бы пришлось объяснять все произошедшее как есть, – добавила Зоя. – Как бы мы объяснили смерти восьми важных заключенных, находившихся на нашем попечении?
– Эри видела, что произошло, – спокойно сказал Толя. – И от нее зависит, скажет ли она правду. Всю правду.
– Всю, – повторила Тамара.
Надя положила ручку на стол и взяла жену за руку.
– Вы полагаете, что королева Макхи действительно прибудет на свадьбу?
– Прибудет, – заверила Тамара. – Но я бы не стала исключать возможности того, что она использует этот визит для какой-нибудь провокации. Она коварный тактик.
– Хорошая королева, – заявила Зоя.
– Да, – не стала спорить Тамара. – Или, лучше сказать, решительная. Ее мать проводила политику запретов в отношении экспериментов над гришами и даже начала наделять их определенными правами в обмен на согласие служить в армии или работать на государство.
– Как в Равке, – сказал Николай.
Толя кивнул.
– Пусть гришам по-прежнему не разрешалось владеть никакой собственностью или занимать государственные посты, но начало было весьма неплохим.
– Там нас никогда не считали неправильными, – продолжила Тамара, – просто опасными. Но не все поддержали реформы. Некоторым шуханцам не по вкусу пришлась идея, что гриши могут считаться обычными людьми.
– Так Макхи тоже не нравилась политика ее матери? – спросил Николай.
Теперь Тамара нахмурилась. Она взяла свою и Надину чашки и направилась к сервировочному столику, чтобы наполнить их.
  
– Еще до того, как получила корону, Макхи высказывала собственные идеи того, как укрепить Шухан. Когда изобрели юрда-парем, у нее был выбор. Она могла бы попытаться сохранить все в секрете, уничтожив Бо Юл-Баюра. Вместо этого Макхи решила восстановить старые лаборатории и начать использовать парем как оружие.