Капитан без прошлого — 2 (СИ)

— При этом можешь быть уверена: все, что известно о тебе Аран, при ней навсегда и останется, — остановив ее жестом, закончил я заготовленную речь.
— М-ня… — задумчиво пробормотала фелида — кажется, проникшись. — Она, конечно, больше не цифровая, но если и впрямь не совсем человек… М-ня…
— Возможны разные уровни доверия, — развивая успех, добавил я уже от себя. — Первый — это когда секреты друг от друга недопустимы. И второй, по-моему, куда более высокий: когда сознательно позволяется о чем-то умолчать. Зная, что это не будет использовано тебе во вред. Я не в курсе твой тайны, Уняйя. И не желаю о ней знать — полагаю, что у тебя есть веская причина ее хранить. Потому что доверяю Аран, которая так считает. И потому что доверяю тебе. Дорожу тобой как… как членом своей семьи. И поэтому… Можно, не буду перерезать тебе горло? — спросил я с аккуратной улыбкой. — Оно мне куда больше нравится целым.
— М-ня, — помедлив, кивнула кошкодевочка. — Можно, капитан.
— Но в следующий раз, когда тебе покажется, что я не прав — не пускай сразу в ход зубы, где бы они у тебя ни росли, — добавил все же я, улыбаясь уже шире. — Вдруг у меня тоже окажется секрет, о котором я забыл тебе рассказать и который все меняет?
— М-ня, я поняла, капитан, — поджав ноги, фелида села и запахнула рубашку — к немалому, надо признать, моему облегчению. — Спасибо вам, м-ня… И тебе спасибо, Аран! М-ня, я в неоплатном долгу у вас обоих! А сейчас я пойду, м-ня, хорошо?
— Только постарайся никому не попасться в таком виде на глаза, — попросил я ее.
— М-ня, капитан, а куртка на что? — протянула кошкодевочка руку к сброшенной одежке. — Застегну и дойду — никто ничего и не заподозрит, м-ня…
 17. Суперкарго тоже плачут 
С Ксен я так и не переговорил до самой посадки: на втором нырке ее, еще толком не оправившуюся, снова вырубило. То же самое произошло на третьем, а затем — и на четвертом, и на пятом — последнем в рейсе. Груз по прилете я сдал получателю сам, после чего полез смотреть, что там с многострадальным стабблоком. Вернее, смотрела Аран, а я по ее заявкам интенсивно крутил головой и шевелил руками.
Вердикт шестисолнечница вынесла ожидаемо-неутешительный: больше точно никаких времянок, только менять весь фазовый гироскоп вместе с подводкой и парой контроллеров.
Выбравшись из-под палубы, я попросил Брин глянуть цены на нужные нам детали и был неприятно удивлен докладом: в дыре, куда нас занесло — планета, к слову, почти так и называлась: Дырр-Ау, и имени своему вполне соответствовала — этих запчастей в наличии не было вовсе, только под заказ. А это значит, изволь выложить в полтора-два раза больше, чем заплатил бы за то же самое на какой-нибудь Ялле или даже Бака!
Увы, требуемой суммы у нас не набиралось, то есть нужно было либо урвать хороший аванс за новый заказ, либо все же идти на поклон к банку. Пока я очень рассчитывал, что выгорит первый вариант, но вместо вожделенной сделки поднявшаяся наконец с постели Ксен принесла мне нечто совершенно иное.
— Что это? — недоуменно уставился я на документ, сброшенный мне на СИК суперкарго.
— Там написано, — буркнула девушка, глядя в пол капитанской каюты.
— Чушь какая-то написана, — хмуро заявил я.
— Вовсе не чушь. Рапорт по установленной форме.Прошу списать меня на твердь! — подняла она на меня наконец глаза — лазурно-голубые, словно две слезинки фелиды.
— Я и говорю: чушь! Какая муха тебя укусила?!
— Муха? — растерялась блондинка. Ну да, такой поговорки цивилизованная галактика как-то не сложила — хотя кусачие насекомые имелись, почитай, на каждой заселенной планете.
— С какой стати такие свежие идеи? — перефразировал я свой вопрос, недовольно кивнув на выведенный над коммуникатором документ.
— Я поняла, что не гожусь для космоса, — снова потупившись, выговорила блондинка. — Таким как я там не место…
— Таким — это каким?
— Хотя бы таким, кому меняют мокрые штаны в пяти тоннелях из пяти!
 
— Даже если предыдущие одиннадцать нырков штаны оставались сухими? — в тон ей поинтересовался я. — Получается не пять из пяти, а пять из шестнадцати! Практически на уровне твоего коэффициента соответствия!
— Даже так — ниже уровня, — мотнула головой суперкарго. — И вообще, если уж говорить откровенно, мой коэффициент в 73 процента — это приговор! Просто вежливая формулировка статуса «Не годен!». Мне следовало это понять, еще когда нас с Брин забраковал «Космокор» — единственных на курсе! Но я уговорила себя, что корпорация, мол, просто погрязла в консерватизме…
— На Цолле «Космокор» приглашал Брин на собеседование, — напомнил я. — То есть даже в корпорации поняли…
— Собеседование — это еще не контракт, на Бака с нами тоже поговорили, прежде чем завернуть! И потом, у Брин кэф — девяносто два! И она не валится в обморок пять нырков кряду! Пять кряду, капитан! Со мной даже в школе такого не случалось! А еще… — Ксен запнулась и продолжила едва слышно: — А еще Брин не поднимала на борту мятеж. И не предавала своей любви, — последние ее слова я уже не столько расслышал, сколько угадал по дрожащим губам.
Так вот в чем у нас дело! Шаккр, следовало сразу догадаться!
— Мятеж? — распахнул я глаза пошире. — Что-то не припомню ничего подобного у нас на борту! Суперкарго хотела пожертвовать собой ради спасения капитана — такое было. И если это не любовь — то я уже и не знаю… — развел я руками. — А дубина-капитан ей даже спасибо не сказал, — сокрушенно покачал головой. — Что ж, лучше поздно, чем никогда! — я шагнул к девушке, намереваясь взять ее за плечи, но та резко отшатнулась.
— Не надо ради меня переворачивать все с ног на голову! — заявила, тряхнув длинной косой. — Мы оба знаем, как все было на самом деле! И космос это знает — поэтому теперь меня и отвергает!
— Да плевать на нас космосу! — всплеснул руками я. — Сколько всякой швали по нему шатается — никого он не отвергает!
— Не скажите, капитан! Космос снисходителен, но не неразборчив! Вот вас он уважает, Дик — симпатизирует, Брин — терпит. Нас учили такое чувствовать — это основа что гохарской, что вторичной, школьной методики подготовки!
«Псевдонаучные умствования! — тут же безапелляционно прокомментировала слова девушки Аран. — Это должно совсем не так работать!»
— Меня он раньше тоже терпел, — продолжила между тем гнуть свое суперкарго. — А теперь, вот, разочаровался — и изгоняет прочь, на твердь…
— Единственный, кто вправе выставить тебя с «Евы» на твердь — это ее капитан, — все это время я не оставлял попыток приблизиться к Ксен, а та понемногу пятилась, пока не уперлась спиной в закрытую дверь каюты — тут наконец я девушку настиг. — А он этого делать категорически не намерен! — продолжил я о себе все в том же третьем лице. — Потому что не то что не разочарован — восхищен! Ты блестящий суперкарго и верный товарищ, если космос этого не видит — тем хуже для космоса! А еще есть то, что даже с космосом я делить не намерен! — я решительно подался вперед — деваться девушке было некуда, и наши губы встретились.
«Браво, капитан! — хмыкнула Аран. — 1:1!»
«Вы это о чем?» — вынужден был отвлечься я.
«О применении этически сомнительных, но эффективных методов!»
«Хотите сказать, что я неискренен?»
«Хотите сказать, что в тот раз неискренна была Ксен?» — парировала шестисолнечница.
«Так у меня к ней никаких претензий и нет — только у космоса!» — хмыкнул я.
Между тем Ксен, поначалу попытавшаяся уклониться, а затем пару ударов сердца упрямо не размыкавшая сухие губы, наконец ответила на мой поцелуй — сперва робко, будто бы чего-то боясь, но с каждым мигом все более и более упоенно. Левой рукой крепко прижимая к себе девушку, пальцами правой я провел по ее мягким волосам, продолжил движение вниз, по холодной щеке — и обнаружил, что та вся мокрая.
— Это было настолько плохо — что прям до слез? — пошутил я, когда вечность спустя у меня возникала возможность что-то сказать.