Спасение варвара (СИ)

Она ерзает у меня на коленях, прижимаясь повыше.
— Укуси их.
Укусить их? Взять в рот ее соски и покусывать их, как я покусывал ее челюсть? Это смелая просьба, и от нее я чуть не проливаюсь в своей набедренной повязке. Я тихо стону, крепко прижимая ее к себе.
— Ты хочешь, чтобы я прикусил их губами?
— Не сильно, — быстро говорит она, прижимаясь ко мне. Она снова выгибается, и я понимаю, что она пытается прижать свои соски к моему рту.
  
— Никогда, — соглашаюсь я. Я бы ни за что не причинил ей вреда. Однако при мысли о том, чтобы провести языком по этим мягким, дерзким маленьким соскам, у меня слюнки текут, и я ложусь обратно в снег, притягивая ее к себе, пока она не оседлывает мою грудь. Я кладу руку ей на поясницу и направляю вперед, но она не нуждается в поощрении. Она тычется своими сосками мне в лицо, издавая тихие звуки удовольствия.
Как может любой охотник устоять перед таким искушением? Я притягиваю ее к себе и прижимаюсь к ней губами. От прикосновения моего рта к ее коже ее стоны становятся громче, и она двигает туловищем взад-вперед, проводя кончиком своего соска по моим приоткрытым губам. Я издаю низкий горловой рык в ответ на это поддразнивание и обхватываю ее руками, удерживая неподвижно, чтобы я мог прижаться носом к восхитительному кусочку плоти. Ее запах невероятен, воздух пропитан ароматом ее возбуждения, заметного даже сквозь ее кожаные леггинсы. Я провожу языком по ее соску, позволяя выступам скользить по ее коже. Она дрожит и дико вскрикивает в моих объятиях.
Мне нравится, насколько она неистова в своей потребности, как она хватает меня за рога и прижимает свои соски к моему рту, требуя к себе внимания. Она идеальная женщина, моя пара, и я преисполнен собственнической страсти к ней. Она моя. Ни один другой мужчина никогда не прикоснется к ней так.
— Твой рот, — выдыхает она. — Так несправедливо.
Я тихо рычу, потому что хочу притянуть ее бедра к своему члену и прижать твердый жар моего возбуждения к ее влагалищу. Она говорит о несправедливости? Я хочу быть глубоко внутри нее… но потребность доставить ей удовольствие пересиливает все.
— Мне остановиться? — спрашиваю я между облизываниями, покусывая ее соски и стараясь не использовать клыки.
— Неееет. — стонет Сам-мер, а затем скользит вниз по моей груди. Она захватывает мой рот в яростном, переплетающемся с языком поцелуе. — Мне просто… нужна минутка.
Я отвечаю на поцелуй, облизывая и дразня ее полные губы, как я делал это с ее сосками. Она вздрагивает, когда я прикусываю ее нижнюю губу, и я решаю, что она достаточно отдохнула.
— Скажи мне, как я должен прикасаться к твоему… — я вспоминаю о том, что она мне рассказала. — Клитору.
Ее стон низкий и отчаянный, и она закрывает глаза. Это почти так, как если бы эта мысль была невыносимой.
— Где это? — спрашиваю я между поцелуями. — Покажи мне, и я буду ласкать его.
Губы Сам-мер отчаянно прижимаются к моим, как будто она хочет сказать мне, но не может заставить себя сделать это. Я не понимаю этой застенчивости, но сейчас мне больше, чем когда-либо, хочется прикоснуться к ней в ее любимых местах.
— Это рядом с твоим влагалищем? — спрашиваю я, догадываясь. Люди могут стесняться таких вещей.
Ее тихий стон говорит мне о том, что я угадал правильно. Я помню, как Вэктал и несколько других охотников упоминали о третьем соске.
— Между твоих складочек, — бормочу я, и она кивает, уткнувшись лицом мне в шею. — Тебе понравится, если я прикоснусь к тебе там?
— Да, — выдавливает она из себя.
— Тогда я сделаю это. — Я прижимаю ее к себе и перекатываю наши тела по мехам, пока она не оказывается подо мной. Ее кожаные леггинсы подтянуты и завязаны узлом на талии, и когда я дергаю за шнурок, они распахиваются, свободно облегая ее стройную фигуру. Ее живот вздрагивает, когда я провожу пальцами по ее пупку, а затем стягиваю ее брюки еще ниже, обнажая ложбинку между ее бедер. Аромат ее возбуждения окутывает мои чувства, и у меня текут слюнки. Я жажду прикоснуться к ней еще сильнее, попробовать ее на вкус. Говорят, на языке охотника нет более сладкого вкуса, чем резонансная пара, но я подозреваю, что Сам-мер будет такой же сладкой на вкус. Я не думаю, что мог бы хотеть женщину больше, чем я хочу ее в этот момент, и я скольжу рукой вниз к своему члену, прижимая его к себе, чтобы уменьшить свое возбуждение. Прямо сейчас важно только то, что она чувствует, и научиться доставлять ей удовольствие. Мое удовольствие можно отложить на потом, и если она не готова к спариванию, я позабочусь о себе сам и удовлетворю свою потребность. Я не буду торопить ее.
Все будет так, как хочет она.
Сам-мер смотрит на меня голодными глазами, затаив дыхание, когда я провожу пальцами вниз по ее животу. Я не буду торопить события, поскольку предвкушение — это часть сладости момента. Мне нравятся звуки, которые она издает, ожидая моего прикосновения, затаив дыхание, жалобно и нетерпеливо одновременно. Даже несмотря на то, что она не произносит свои мысли вслух, я могу угадать их по звукам, которые она издает, и они направляют меня так же, как и любое произнесенное слово. Она дрожит, когда я опускаю руку ниже и слегка глажу ее там.
— Покажи мне, где твой клитор, или мне самому его найти?
Она издает горловой звук и закрывает глаза, затем раздвигает бедра таким образом, который одновременно является застенчивым и смелым. Я зачарованно наблюдаю, как она раздвигает ноги, открывая мне свое мокрое влагалище. Здесь она темнее золота, вся в румянце и гладких складочках, и я хочу прикоснуться к ней — зарыться в нее лицом — больше всего на свете. Я сжимаю кулак, прижатый к боку, чтобы успокоиться, полный решимости только наблюдать, как она опускает руку к своему влагалищу и раздвигает складочки, затем медленно, обдуманно обводит пальцем крошечный бугорок плоти.
Третий сосок. Ее клитор. Он едва виден, аккуратно заправленный в щель ее влагалища, но теперь, когда я знаю свою цель, мне не терпится доставить ей удовольствие.
Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не оттолкнуть ее руку в сторону, чтобы я мог жадно прильнуть к нему ртом. У меня текут слюнки, когда я смотрю, как она трогает себя.
— Моя храбрая пара, — бормочу я, потому что могу сказать, что она застенчива. — Ты прекрасна.
Она стонет в ответ, содрогаясь, и убирает руку. Ее пальцы блестят от влаги, стекающей с ее бедер, и я не могу устоять. Я беру ее руку в свою и подношу ее пальцы к своему рту, пробуя их на вкус.
Это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал раньше, и я потерян. Я стону, член вздымается в моих кожаных штанах, когда я впитываю ее мускусный аромат.
— Твой вкус прекрасен.
— Не могу поверить, что ты только что сделал это, — шепчет она, извиваясь.
— Не можешь? — Я запечатлеваю поцелуй на каждом нежном кончике пальца. — Все, что это сделало, — заставило меня желать тебя еще сильнее. — Я опускаю взгляд и вижу, что она рефлекторно свела ноги вместе. Я наклоняюсь над ней и кладу руку ей на колено, запечатлевая поцелуй на внутренней стороне. — Ты будешь нервничать, если я снова попробую тебя на вкус?
— Ты хочешь этого? — Она испускает тихий дрожащий вздох и снова опускает руку между бедер.
Я останавливаю ее и снова прижимаюсь губами к ее колену.
— Я бы попробовал из источника.
Сам-мер снова стонет и прижимает руку ко лбу, как будто эта мысль слишком тяжела для нее.
— Ты можешь сказать мне прекратить в любое время, — обещаю я ей и целую ее бедро, медленно раздвигая ее ноги. Здесь от ее запаха слюнки текут, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы нежно поцеловать ее ногу, вместо того чтобы раздвинуть ее бедра и овладеть ею своим ртом, как я этого хочу.
  
Я самый терпеливый из мужчин, решаю я, опуская поцелуй ниже. Самый терпеливый или самый глупый из-за того, что не перешел сразу к ее третьему соску — клитору.
Но затем мой рот оказывается на расстоянии вдоха от ее складочек, и ее стоны становятся громче, настойчивее. Я больше не могу ждать. Я прикасаюсь к ней одним осторожным большим пальцем, проводя им по входу ее влагалища сверху вниз, наблюдая за ее реакцией. Она дергается в ответ, ее спина выгибается дугой, а бедра раздвигаются шире.