Спасение варвара (СИ)

— Итак, когда мы отправляемся? — спрашиваю я, думая о предстоящем путешествии. Добираться сюда было не совсем весело, потому что путешествие по снегу никогда не бывает «веселым», но мысль о том, что нам придется тащиться обратно несколько дней, уже заставляет меня чувствовать себя измотанной.
— Первым делом с утра, — говорит Бек, убирая волосы Элли с ее лица и лаская ее щеку. Она крепко прижимается к нему, и я понимаю, насколько ужасным, вероятно, было для нее это испытание. Из всех нас Элли дольше всех была рабыней. Я думаю, она счастлива с Беком, но я могу представить, какой ужас она недавно испытала при мысли о том, что ее снова чуть не продали в рабство. Без сомнения, Беку не терпится увезти ее отсюда. Не могу сказать, что я его виню.
  
— У нас есть припасы во фруктовой пещере, — говорит Варрек своим тихим голосом.
Харрек кивает.
— Небольшая группа из нас может пойти и забрать их, в то время как остальные останутся здесь и подготовятся. Я все еще силен. Я могу идти.
— Я пойду с тобой, — говорит Кейт.
Харрек качает головой и ерошит светлые кудри своей пары.
— Ты остаешься здесь с группой. Я не буду рисковать тобой.
Она выглядит расстроенной, но кивает.
— Я вернусь во фруктовую пещеру, — вызываюсь я, хотя тоже очень устала. Весь адреналин, который за последнее время бурлил в моих венах, иссяк, и я почувствовала себя полной идиоткой… но меня не схватили, как других. Я достаточно здорова и сильна — умственно и физически — чтобы вернуться через долину и принести припасы.
— Ты останешься, — твердым голосом говорит Варрек. — Отдохни с другими женщинами.
Я краснею, но в то же время мне до странности приятно быть включенной в это дело. И странно приятно, что он выделил меня.
ВАРРЕК
Уже поздно, когда мы возвращаемся из фруктовой пещеры с нагруженными рюкзаками и корзинами, громоздящимися на санях. Было на удивление трудно оставить остальных на корабле. Я беспокоился, что с каждым мгновением нашего отсутствия будут появляться новые враги, и те, кто ждет там, больше не будут в безопасности. Судя по тому, насколько тихи Таушен и Харрек во время нашей работы, я не единственный, кто так себя чувствует.
Возвращение на корабль проходит столь же тихо, поскольку почти все оставшиеся соплеменники собраны в одной из больших комнат, кровати стоят вплотную друг к другу. Как будто все они находят утешение друг в друге. Фарли и Мёрдок спят в центре комнаты, обхватив друг друга руками. Кейт лежит рядом с Чейл и Бу-Брук. Ее маленький снежный кот свернулся калачиком на пустых одеялах Рухара, а сын Руха втиснулся в меха между своими родителями. Пара Бека спит в сторонке, а Бек и Ваза оба охраняют группу с оружием наготове, явно не в состоянии заснуть.
Бек кивает, когда мы возвращаемся, всегда молчаливый. Утром, прежде чем мы отправимся в путь, у нас будет больше времени поговорить.
Я наблюдаю, как Харрек перешагивает через нескольких человек, чтобы подойти к Кейт. Он скользит в меха рядом со своей парой и обнимает ее, прижимая к себе, и она оказывается в его объятиях. Я слышу слабый звук их кхаев, поющих друг другу.
Это наполняет меня завистью. Они недавно резонировали, хотя Харрек всегда заявлял, что резонанс пройдет мимо него. Теперь у него есть его Кейт, и комплект уже в пути.
Я думаю о Сам-мер. Там, во фруктовой пещере, было очень тихо без ее бесконечной болтовни, и я обнаружил, что скучаю по звуку ее голоса, по непрерывному потоку ее мыслей. Я ищу ее маленькую фигурку в группе и нахожу ее на краю зала, в одиночестве. Когда Таушен устраивается охранять всех вместе с Беком и Вазой, я задаюсь вопросом, не присоединиться ли мне к ним. В конце концов, я не спарен.
Но… зачем лишать себя этого? Зачем воздерживаться от того, что я действительно хочу сделать, а именно подойти к мехам Сам-мер и заключить ее в свои объятия?
Теперь, когда я нашел ее, зачем отрицать то, что я чувствую? Я устал быть одиноким. Никому не будет дела. Возможно, они будут дразнить, но я не возражаю против этого. Пусть они дразнятся. Моя женщина будет в моих объятиях. Остальное неважно. Я осторожно пробираюсь через переполненный зал и подхожу к ней.
Она сонно открывает глаза, когда я ложусь рядом с ней, взгляд расфокусирован.
— В-Варрек? Все в порядке? Что…
Я приложил палец к ее губам, заставляя ее замолчать.
— Я хотел спать рядом с тобой.
— Ох. — Она зевает. — Хорошо. — Она натягивает одеяло мне на бедра и снова устраивается на земле.
Набравшись смелости, я обнимаю ее и притягиваю к себе. Она идеально ложится мне под подбородок, ее формы прижимаются к моим, и это ощущается лучше, чем все, что я когда-либо мог себе представить. Ее кожа кажется мягкой под моими прикосновениями, и мой член возбуждается в ответ.
Однако сейчас не время. Позже появятся новые возможности. Сейчас я просто хочу обнять ее.
Сам-мер снова зевает и прислоняется ко мне, прижимая одну руку к моей груди.
— Спокойной ночи, — шепчет она, и я ничего не говорю в ответ, ожидая, пока ее дыхание выровняется.
В конце концов это происходит, и тогда я слышу ее тихое бормотание. Слишком тихо, чтобы разобрать, что она говорит, поэтому я наклоняюсь ближе, чтобы расслышать ее слова.
— Только немного горчицы, — бормочет она. — Нет, я не говорила, что хочу сэндвич. Просто горчица. Верно. Можете положить ее на край моей тарелки.
Странно, хотя и очаровательно. Меня успокаивает, что даже во сне она разговаривает.
  
Глава 9
 
ВАРРЕК
В обратном путешествии из Пещеры старейшин нет той легкости духа, которая была в нашем первоначальном путешествии. Хар-лоу плачет, обнимая Рухара в последний раз, и ее плач выводит всех из себя. Сани упакованы, и Рухар с Чейл едут на тех, что тянет Ваза. Мои загружены едой и припасами, а мое световое копье теперь в руках Таушена, чтобы он мог охранять корабль. На этот раз Бек идет впереди нашей группы, на его лице написана решимость. Он готов уйти и увести свою пару подальше от этого места.
Все женщины укутаны в меха и снегоступы, Рухар обнимается в последний раз, а затем мы уходим. Я помню, как во время первой поездки Бу-Брук болтала с Сам-мер всю дорогу сюда, но сейчас оживленной болтовни нет. Кейт идет рядом с Харреком, держа на руках своего маленького снежного кота, а Сам-мер тихо подходит к моим саням. Однако она все еще носит с собой свое световое копье и держит его наготове рядом с собой.
Хотя мне не нравится, какая она молчаливая. Это на нее не похоже, и я хочу услышать ее веселый голос. Поэтому я призываю ее высказаться, даже если это означает нарушить мое собственное молчание.
— Устала? — я спрашиваю.
Ее щеки становятся еще темнее, и она качает головой.
— Просто думаю о многих вещах. Я слишком тихая? Извини. Я думаю, это кажется странным.
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, перекладывая ручки саней в своей руке. Они не тяжелые, но я замедляю шаги, чтобы ей не приходилось идти так быстро, чтобы не отстать.
— Об этих людях в капсулах, — говорит она с задумчивым выражением лица. — Знают ли они, что их похитили, и если есть причина, по которой некоторых людей выбирают чаще, чем других. Есть ли у них дома семьи, которые скучают по ним. Не взбесятся ли они, когда проснутся здесь и поймут, что больше никогда не увидят лета. Что-то в этом роде.
Никогда не увидят лета… ах. Ее имя означает теплое время года. Я понял это только сейчас.
  
— А потом я задаюсь вопросом об инопланетных парнях, — продолжает она, ее снегоступы хрустят по снегу. — Типа, они собираются слиться с нашим племенем, или они собираются быть настоящими мачо-альфа-самцами и пытаться все испортить? Нам что, придется разделиться? Потому что мне вроде как нравится деревня и туалеты. Я не могу представить, что у меня их не будет. Ну, я могу, но мне не нравится, когда мое воображение развивается в этом направлении. Я стараюсь не думать о подобных вещах, если это возможно. И у нас есть единственный целитель, и что, если они решат отделиться от нас и решат, что им нужен целитель и… — она выдыхает воздух. — И все такое прочее. Чушь по наихудшему сценарию. По сути, я прокручиваю в уме сценарии, потому что не знаю, что произойдет. И… что, если мы с Брук найдем отклик у тех инопланетян в этих капсулах? Что, черт возьми, нам тогда делать?