Калгари 88. Том 6 (СИ)
Калгари 88. Том 6
Глава 1
Последние штрихи
Новая тренировочная методика Левковцева, направленная на прокаты программ отдельными частями, принесла пользу — Хмельницкая и Соколовская провели самые последние тренировочные прокаты на отлично. Фигуристки поначалу катали программы частями, оттачивая переходы и позиции до малейших нюансов, потом склеивали прокаты воедино, и постановка получалась цельной, при этом не теряя ни в сложности, ни в зрелищности. Дело спорилось, однако вырисовался недостаток. Прокаты получались сложными, техничными, но превышающими время программ в среднем на пять — шесть секунд, что уже грозило штрафными баллами от судей. Но всё-таки удалось победить и эту проблему.
Для достижения положительного результата понадобилась дополнительная тренерская работа, инициатором которой была Арина. Именно она внесла в тренировочный процесс кое-какие, казалось бы, несущественные изменения, но которые сыграли большую роль в окончательной подготовке спортсменок. И предложение, повлёкшее хороший результат, она внесла неспроста — именно к такому способу прибегал Бронгауз, чтобы добиться идеального тренировочного проката соревновательной программы.
— Слушайте, я не пойму… — с лёгкой досадой сказал Левковцев, зафиксировав очередное превышение времени программы. — Пять секунд — это много. Накажут, и медали не видать. Я обрадовался, что нашёл оптимальный баланс между техникой и артистизмом, но по всему видать, что нет — не получается склеить всё как надо. Придётся вернуться к прежним, более простым в хореографии вариантам программ. Или улучшаться постепенно.
— У меня есть небольшое предложение, — неожиданно сказала Арина, внимательно выслушав тренера.
— Рассказывай, — согласно кивнул головой Левковцев, гадая, что же на этот раз придумала Люда.
— Нужно попробовать проконтролировать по таймингу каждый участок программы и в ходе проката отмечать окончательное исполнение элемента, — заявила Арина. — Ну… Голосом. Или свистком — неважно. Чтобы мы знали, сколько реального времени у нас в запасе. Сначала мы откатаем простой вариант программы, и вы отметите контрольные точки, которые должны быть после каждого элемента, полностью соответствующего максимальному уровню исполнения. Потом будем подтягивать исполнение усложнённых вариантов программ до этих контрольных точек. Так мы определим, где затыкаемся. Это ведь дело сугубо индивидуальное.
Соколовская с большим удивлением покосилась на Арину — такие умные речи от легкомысленной в прошлом Хмельницкой она частенько слышала. Раньше фигуристки смеялись, когда Люда выражалась в подобном интеллигентно-высокопарном тоне, но сейчас смеяться было не над чем — слова Хмельницкой выглядели разумно.
Предложение имело смысл, потому что музыка в программах не везде имела ярко выраженные акценты и сильные доли, по которым разносились элементы, и фигурист зачастую мог потеряться в программе, запоздать. Критичный результат, особенно во второй части программы, когда наверстать уже нечего и взять время неоткуда. Эта проблема была неактуальна, когда постановки Хмельницкой и Соколовской катались в раннем варианте, однако теперь, когда шагами и переходами программы оказались насыщены до предела, потеря нескольких секунд могла очень негативно сказаться на прокате — времени догнать тайминг уже не оставалось. Пара замедленных шагов на дорожке или пара лишних оборотов во вращении губительно сказывались в конце программы.
— Хорошо! Согласен! — кивнул головой Левковцев. — Сначала откатаем эталонную программу. С теми связками, которые были на чемпионате Свердловской области. Эти программы вы хорошо помните — они накатаны до звона.
Работа предстояла очень кропотливая, поэтому Левковцев основательно подготовился к ней, пока юниорки разминались беговыми шагами. Расположился прямо у калитки, положив на бортик секундомер и блокнот с ручкой. Рядом на столе поставил магнитолу, принесённую из зала ОФП, и кассеты музыкального сопровождения. Когда всё было готово, Левковцев окликнул спортсменок.
— Люда! На старт! Катаем «Жар-птицу»! Марина! К бортику! — скомандовал тренер, и когда Соколовская подъехала, дал ей блокнот и ручку. — Держи. Будешь мне помогать. Когда она будет выходить из элемента, я буду засекать хронометраж, при этом громко и чётко говорить время по секундам от начала программы.
Потом Левковцев включил музыку, и Хмельницкая начала прокат. Заход на стартовый каскад она сделала уже более усложнённым, с поворотами «тур шене», насчёт этого Левковцев не возражал — по своей физической подготовке фигуристка сейчас входила в хронометраж и прыгала каскад в музыкальный акцент. Но в программе были более сложные куски, в частности, отрезок между стартовым каскадом и комбинированным вращением, и после ещё два участка, на дорожке шагов и перед заключительным вращением — заклоном.
Когда Хмельницкая катала короткую программу, Левковцев контролировал прокат с секундомером, громко отмечая название элемента и время начала его исполнения. Соколовская в это время отмечала в блокноте эти данные. Как только Хмельницкая закончила прокат и застыла в финальной позе, Соколовская подала тренеру готовый точный хронометраж программы «Жар-птица». Хмельницкая при этом чисто откатала программу и закончила с точностью до секунды. В простом варианте Люда каталась идеально!
Судя по всему, задуманное, кажется, получилось! Теперь нужно было точно так же просканировать программу Соколовской.
— Марина! На старт! Исполняешь «Время вперёд» в прошлой версии! — скомандовал Левковцев. — Люда! Записываешь хронометраж по моей команде.
Фигуристки поменялись ролями. Соколовская катала короткую программу, Левковцев смотрел по секундомеру время исполнения элемента и называл Хмельницкой название и точный хронометраж исполнения. Когда Соколовская закончила катать, у тренера была точная раскладка хронометража короткой программы Соколовской. И она тоже откатала точно по времени до секунды. С этим уже можно было работать!
— Девчонки! Десять минут отдыха, потом Люда начинает прокат усложнённого варианта программы, — сказал Левковцев. — Я буду смотреть по вашим записям время исполнения элементов. Если появится просадка по времени, скажу, где надо прибавить.
Фигуристки уселись рядком на лавочку, а Левковцев расположился с ними рядом.
— Владислав Сергеевич, а мы поедем в Югославию, если победим на первенстве? — вдруг спросила Арина.
— Первое-второе место автоматически гарантируют попадание на первенство, — согласился тренер, с лёгким удивлением посмотрев на Арину. — Третье под вопросом. Но до этого ещё дожить надо, Люда. Сейчас главное — сосредоточиться на союзном первенстве. Цели у нас на него определённые.
— И какие цели? — вдруг спросила Соколовская.
— Скрывать не буду, — признался Левковцев. — Спортивный комитет и директор школы настроены на золото. В вас поверили. Но мне дали понять, что это желательный, но не обязательный результат, так что дышим свободно и спокойно. Я лично максимально высокую цель на первенстве для вас не ставлю. Катайтесь на максимуме, без всяких оглядок на медали и медальные планы. Меня устроит любое ваше место при удачном прокате. Соперницы приедут не в поддавки играть. Будет тяжело.
Сам того не подозревая, Левковцев дал огромную фору своим спортсменкам, не потребовав от них сиюминутный результат, поэтому над Соколовской и Хмельницкой не будут довлеть медальные планы, которые армия и МВД спустили фигуристкам своих клубов. В этом отношении екатинские фигуристки имели большое преимущество, которое могло сыграть большую роль в дальнейшем.
После отдыха Левковцев велел катать короткие программы с максимальной хореографической сложностью, наработанной на этой неделе.
— Люда! Катаешь «Жар-птицу» в последнем варианте! — распорядился Левковцев. — На меня внимание не обращай. Я буду контролировать каждый шаг и позже скажу, где нужно прибавить.