Измена. Второй шанс для предателя

Хочется плакать… Горький ком слёз встаёт посреди горла.
Как же больно. После пяти лет, казалось бы, счастливого брака в его глазах нет ни единой капли сожаления. Какой же он всё-таки жестокий!
– Прощай, Гурский! Боялся, что после развода я буду претендовать на имущество?! Бойся! Я найду толкового юриста и душу из тебя выверну! – ужасные слова словно на автомате срываются с моих губ.
  
Я никогда не была такой грубой. До сегодняшнего дня я ни разу в жизни не позволяла себе разговаривать с кем-то в подобной манере… Но иначе сейчас нельзя. Мерзавец давным-давно перешёл через красную черту. Он атакует, я должна защищаться!
– Удачи, – мерзкая ухмылка срывается с его губ, – только зря потеряешь время. Твоя подпись стоит, брачный контракт действует. Если бы ты родила, на худой конец была бы в положении, то могла претендовать на имущество, но, увы, – разводит руками.
С трудом сдерживаю подступающие слёзы. Нет! Я не позволю себе расплакаться на глазах у мерзавца! В моих глазах предатель не увидит ни боли, ни отчаяния!
– Собирай вещи. Сегодня же ты покинешь мой дом, – произносит на одном дыхании и после секундной паузы добавляет: – Прости.
«Прости», пожалуй, это немного не те слова, которые хочется услышать от мужа после того, как он фактически выгнал из дома.
На самом деле мне от предателя ничего не нужно. Про юриста я сказала, чтобы хоть как-то кольнуть в ответ. Ничего мне от мерзавца не надо! Пусть подавится! Пусть всё остаётся ему, раз он так хотел!
Молча иду в гостиную и также молча достаю из сейфа свои документы.
– Прощай, предатель! Моё платье можешь своей Арине передарить! – цежу сквозь зубы.
– Арина, чёрт возьми, Кира! Постой! Собери гардероб!
– Перед тем как уйти, пусть рецепт борща оставит! Просто объедение. Домработницу научим такой готовить, – с кухни доносится опротивевший женский голос.
– Черканёшь сообщением?
– Да пошёл ты! – выхожу из квартиры и громко захлопываю дверь.
В присутствии Гурского я не могла позволить себе быть слабой. Всеми силами давила подступающие к горлу слёзы. Но сейчас… Эмоции взяли своё, и обжигающие болью предательства слёзы обильным потоком ринулись из моих глаз.
Спустившись по стеночке, с грохотом приземляюсь на каменный пол подъезда.
Больно, невыносимо больно… Человек, которого я любила едва ли не больше жизни, уничтожил меня. Растоптал… Разорвал моё сердце на части.
Руки начинают предательски дрожать, а желваки под кожей приходят в движение.
– Нет… – тихий, едва различимый шёпот срывается с моих губ.
Если раньше я была одна, то сейчас всё изменилось. С того самого момента, как тест показал две полоски, я несу ответственность не только за себя, но и за своего ребёнка, чья жизнь зародилась у меня под сердцем.
Ради своего малыша я должна взять себя в руки, встать с этого чёртового пола, смахнуть со своего лица слёзы и жить дальше. Ведь у моего малыша нет никого, кроме меня. Ведь он не виноват, что его родная мать оказалась не нужна отцу.
Выхожу из подъезда и выкидываю в урну ключи от квартиры, которую когда-то называла своим домом.
Взглядом пробегаю по окнам и замечаю, что за шторами стоит человек и провожает меня взглядом.
В самом страшном сне я не могла представить, что наша с Гурским семейная жизнь сложится именно таким образом: я бегу куда глаза глядят, а он наблюдает за мной из окна нашей спальни…
Через полчаса я уже сижу на заднем сиденье такси и еду в аэропорт. Оставаться в столице нет ни сил, ни желания, ни финансовой возможности.
Сейчас у меня нет другого выхода, кроме как вернуться в родной Екатеринбург к сестре и уже там начать жизнь с чистого листа.
Из родных у меня осталась только родная сестра Елизавета. Родители тяжело заболели ковидом в двадцатом году и не смогли выкарабкаться…
Громкий рингтон мобильного заставляет вздрогнуть и выпорхнуть из своих мыслей.
Сообщение от банка.
Смотрю на экран и не решаюсь открыть и прочитать. Если Гурский заблокировал мою карту, то сейчас я даже не смогу купить билет на самолёт…
Задерживаю дыхание и открываю сообщением.
Сердце начинает стучать как заведённое.
Гурский не заблокировал счёт, а, напротив, пополнил на солидную сумму.
Бью себя по рукам и гоню прочь навязчивую мысль перевести всё до последней копейки обратно. Как ни крути, а эти деньги мне пригодятся, ведь впереди меня ожидает незавидная участь матери-одиночки…
– Будем считать, что это алименты… – произношу одними лишь губами и убираю телефон обратно в карман.
Через два часа я уже сижу в экономклассе самолёта и лечу в родной город.
И если бы я только знала, какие испытания для меня приготовил Екатеринбург, я бы нашла три сотни причин, чтобы остаться в столице…
 
Глава 4
 
 Кира 
 Три месяца спустя 
Громкий рингтон мобильного телефона заставляет проснуться. Нахожу под подушкой мобильный, разблокирую и смотрю, кому не спится в такую рань.
– Лиза, семь утра… – произношу сонным голосом.
– Семь утра, а ты до сих пор спишь, – смеётся и продолжает тараторить в трубку: – Представляешь, я ещё не ложилась.
– Ведёшь ночной образ жизни и ходишь по клубам?
– Если бы, сестрёнка, если бы, – цокает. – У меня на работе ЧП. Помнишь, я тебе рассказывала, что занимаюсь организацией переговоров, на которых встретятся десять богатейших предпринимателей страны.
– Двадцать.
– Что двадцать?
– Именно столько раз ты мне говорила, что занимаешься организацией переговоров, – не отказываю себе в удовольствии немного пошутить со старшей сестрой.
– Подстава, Кира. Ты представляешь, вчера вечером мне сказали, что на переговоры прилетят иностранцы и что мне срочно надо найти переводчика, владеющего итальянским в совершенстве, – моего слуха касается громкий вздох. – Я всю ночь по сайтам объявлений лазила, обзванивала, и никакого результата. Английский, немецкий, французский – сколько угодно, а итальянский все словно разом забыли.
– Жалко. Но, увы, у меня из знакомых, кто знает итальянский в совершенстве, никого, – отвечаю сочувствующим голосом.
– Да, я понимаю. Я так подумала, что было бы неплохо, если бы ты, Кира, согласилась помочь своей любимой сестре и исполнила роль переводчика на сегодняшних переговорах, – произносит хитрым голосом.
– Лиз, я бы с радостью, но едва ли мои знания языка дотягивают до совершенства. Последний раз я на итальянском разговаривала, когда мы с Гурским в Европу ездили три года назад. Я уже всё забыла.
– Да брось ты, Лиз. Нормально ты язык знаешь. Тем более университет ты закончила всего пять лет назад, считай, знания ещё свежие, – смеётся, понимая абсурдность своих слов.
Чтобы работать переводчиком на переговорах такого уровня, надо иметь лет десять стажа и кристальный послужной список. Ни первого, ни второго у меня, к сожалению, нет. Если сейчас, в двадцать пять, я пойду работать переводчиком в какую-нибудь компанию, то лет так через десять наберусь опыта и, может быть, меня пригласят.
– Смеёшься? Там же всякие термины знать надо. Лиз, я была бы рада помочь тебе, но я точно не справлюсь. Не мой уровень. Да и куда мне с животом, – произношу с нескрываемой грустью в голосе.
– Неважно, твой или нет. У нас другого выбора нет! Твой живот не видно, если не присматриваться. Сейчас время семь, в девять за тобой приедет машина. И чтобы никаких «но» я от тебя не слышала. Сегодня ты работаешь переводчиком на переговорах! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Да и тем более ты не в том положении, чтобы отказываться от хороших денег. А платят реально много! – не дав мне ответить, кладёт трубку.
  
Иной раз Лиза бывает просто невыносимой. Если что-то взбредёт ей в голову – не вышибешь!
Впрочем, ладно, сестра сильно помогла мне, когда я переезжала в Екатеринбург. А значит, на этот раз пришла моя помощь – быть благодарной и прийти на помощь.