Месть Орла (ЛП)

- Так точно, господин. И я до сих пор верю, что вениконы намеревались моей кровью  напоить своих богов,  как, только достигнут своей первоначальной цели —  сломают мой дух.
Его слова тяжело повисли в воздухе, и Юлий наклонился вперед, чтобы спросить: - Они тебя пытали?
Верус ответил на его взгляд непоколебимым взором.
- Да, примипил. Они пытали меня все эти пятьдесят семь дней. Они держали меня запертым в камере, слишком маленькой для того, чтобы мужчина мог там лежать, большую часть времени, я смдел скорчившись в собственном дерьме.  Я  так мало спал, что я потерял счет времени. Они использовали раскаленные ножи, чтобы прожечь  на моей  коже свои ритуальные узоры, причиняя мне  достаточно боли, чтобы держать в постоянной агонии, но не настолько, чтобы умертвить меня. И они оскорбляли меня другими способами, унижали меня так, чтобы низвести меня из человека в раба,  даже ниже раба…
- Но ты держался стойко?
Солдат с гордостью посмотрел на Скавра.
- Я держался твердо. Да, я кричал в агонии, я выл от своего унижения и плакал, как ребенок, от стыда от того, что они использовали меня как женщину, но я никогда не терял контроля над тем, кем я был.
- А ты кто, легионер?
Вопрос Скавра был мягким, но реакция на него была совсем не такой. Вскочив на ноги и отбросив стул, солдат вытянулся по стойке «смирно» и проревел свой ответ.
- Легионер Верус,  Пятая Центурия, Восьмая когорта, Шестого Легиона Виктории Императорской армии,  господин трибун!
Как только Верус  снова занял свое место и сел под почти ласковую команду трибуна, Юлий задал ему вопрос, на который Марк горел желанием услышать ответ.
- Итак, солдат, расскажи мне, как ты сбежал из Клыка?
Легионер на мгновение посмотрел на потолок, мечтательно улыбаясь воспоминаниям.
- Мои мучители ослабили бдительность и стали небрежными. Они  подумали, что сломили меня, приняв за это мое молчание и мой унылый вид, и, насколько я понял, они поступали  так с другими мужчинами до меня. Они стали небрежным обращении со своими инструментами, и, наконец, наступил  момент, когда один из них уронил  маленький  нож и не заметил этого. Я положил  на него ногу, а когда он отвернулся, чтобы пошевелить огонь, в котором  он  нагревал свое железо, я бесшумно нагнулся и поднял его, засунув между ягодиц под грязную набедренную повязку, которая была на мне. Когда меня вернули в камеру, я знал, что у меня осталось всего несколько часов, прежде чем будет замечено отсутствие ножа. Чтобы понять, что я сделал дальше, нужно знать конструкцию крепости.
Он поднял бровь на Юлия, который кивнул и жестом предложил ему продолжить.
- Клык построен на вершине холма. Мне кажется, это место укреплялось с незапамятных времен, а стены крепости построены на вершине старого земляного вала. Они воздвигли каменную стену высотой десять футов на деревянном каркасе, залитом раствором, и с годами дерево и раствор, состарившись,  сгнили и, сделав ее довольно ненадежной. Я уже понял, что раствор, удерживающий большой камень во внешней стене моей камеры, осыпался, и догадался, что это внешняя стена, по тому, как ночью возле нее было холодно. И кроме того, я не был уверен в том, сколько еще я смогу вытерпеть их пытки и сколько времени пройдет, прежде чем они устанут от моего сопротивления и принесут меня в жертву своим богам, не дожидаясь, пока я лишусь рассудка. . Жрец, который клеймил меня в тот день, казалось, был особенно доволен своей работой, он стоял позади и смотрел на меня под разными углами, как человек, осматривающий завершенное произведение искусства. Казалось, он гордился своим трудом, и я предположил, что, когда ритуал будет завершен, меня могут убить в любой момент.
 
-  Ты проделал  подкоп  из камеры?
Верус кивнул в ответ на вопрос Марка.
- Как я уже сказал, фундамент прогнил. В легионе  я в основном занимался строительными работами, поэтому знаю, насколько глубоко может уйти раствор, чтобы гниль не добралась до него. А тот раствор был похож на порошок, и лезвие ножа было идеальным инструментом для его выгребания. К середине ночи  я  более или менее освободил камень от раствора, и тогда небольшой размер моей камеры пошел мне на пользу. Я уперся спиной к внутренней стенке,  а ногами в камень, а затем навалился на него всей оставшейся силой. Мне удалось сдвинуть камень, оставив зияющую дыру во тьме. Конечно, я понятия не имел, выберусь ли я с отвесного обрыва, но быстрая смерть была бы предпочтительнее, чем то, какую смерть мне готовили жрецы, , поэтому я пробрался через дыру и кувыркнулся  на травяной склон. у подножья крепости.  - Он посмотрел на офицеров  вокруг него, его лицо сияло радостью.  -  Фортуна была со мной в ту ночь.  Я сполз с холма так тихо, как только мог, и, так как не было луны, меня, должно быть, не увидела охрана  на стенах. Я был уже почти у подножия склона, прежде чем они поняли, что моя камера пуста, но шума, который они подняли при этом, было достаточно, чтобы у меня кровь застыла в жилах.
- Они пустились за тобой в погоню?
Верус кивнул на вопрос,  слегка дрожа, несмотря на то, что в комнате было тепло. 
- Да, они выслали на охоту отряд молодых женщин племени, кровожадных сучек, которых они называют своими Лисицами.  Они спускались с холма позади меня, ревя  в рог в сторону звезд, а их собаки лаяли и выли, как только уловили мой запах, но было уже слишком поздно.  Видите ли, земля по обе стороны от Грязной реки представляет собой болото, покрытое густым липким мхом, скрывающим глубокие лужи  с водянистой гниющей растительностью. Я заполз  в трясину и спрятался в одну из этих ям,  держась за висящий над ней куст, чтобы меня не затащило и не утопило. Я снял свою повязку, смыл дерьмо и стал частью болота, лишив  собак возможности обнаружить мой запах.
Марк нахмурился.
- Примипил сообщил нам, что тебе потребовалось  восемь дней, чтобы вернуться сюда, а ведь зднсь не больше дюжины миль.
Верус кивнул, плотно поджав губы.
Собаки не смогли меня найти, но эти злые сучки охотились за мной день и ночь, их дикие крики и проклятия эхом разносились по болоту. Они ни разу не отказались от погони, ночевали под открытым небом и крались в тумане, и действовали так хитро, что  три раза чуть не поймали меня…
Он вздрогнул, опустив голову на руки с выражением такого страха, что Скавр  встал и  с извиняющимся выражением лица,  похлопал  эмоционально измученного солдата по спине.
- Мне очень жаль, легионер Верус.  Мы достаточно долго тебя расспрашивали.
Когда солдат вышел из комнаты, он вопросительно обратился к Юлию и Марку.
- Итак, примипил, что ты думаешь?
Юлий покачал головой.
- Он как перемотанный болтомет. То, как он вскочил, как сумасшедший, когда вы спросили, кто он такой,  является достаточно очевидным намеком. А когда вы перенапрягаете болтомет, возникает вопрос, кто пострадает сильнее, когда вы, наконец, выпустите снаряд: враг или люди вокруг него.