Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 1

– Вот теперь ругайся на чем свет стоит. Наконец-то от твоей ругани будет польза, – говорит жене Кальв и идет открывать дверь.
Входят четверо вооруженных людей. Оттолкнув Кальва, они начинают обыскивать дом, стуча дверями, отшвыривая стулья и скамьи, хлопая крышками сундуков. А в спальной нише лежит Скроппа и спрашивает, что это там за гам и что за болваны не дают людям покоя. Кальв велит ей утихомириться, но она не скупится на ругательства, некоторые очень грязные.
  
Потеряв терпение, один из пришедших говорит Кальву:
– Если твоя гадюка не замолчит, я ее удавлю. Клянусь Улл ем!
Кальв ему отвечает:
– А я клянусь всеми богами, что я тебе за это по гроб буду обязан!
Скроппа же, услыхав их разговор, в гневе осыпает их такою бранью, что они надолго запомнят. И пришедшие стараются побыстрее закончить обыск и поскорее уйти от ниши, в которой лежит Скроппа, из зала, в котором находится ниша, из дома, в котором они встретили Кальва с его ведьмой.
41 У Кальва в хозяйстве было две лодки: одна небольшая, шестивесельная, другая – побольше, на восемь скамей, с небольшим парусом.
К северо-западу от Бодо в миле от берега лежит небольшой островок, у которого до сих пор нет особого названия, и все называют его просто Островком. К этому Островку, когда стемнело, Кальв послал на двух лодках четырех своих слуг. На двух лодках уплыли, на одной, что поменьше, вернулись. В эту лодку, когда рассвело, уселись Кальв с Эйнаром и поплыли к Островку. Там они сняли с лодки настил, вынули скамьи, весла и все, что там не было закреплено, перевернули лодку и пустили ее по волнам. А сами сели в лодку побольше, которую там оставили слуги, и, подняв парус, направились дальше на северо-запад, в сторону Лофотенских островов. Больше их в Халогаланде не видели.
Кто-то из людей Харека заметил, как ранним утром Кальв и Эйнар отплыли к Островку. Снарядили погоню, но наткнулись на перевернутую и разбитую лодку. Тут многие стали говорить, что Кальв и Эйнар, похоже, утонули. Но Харек Ищейка решил проверить. Он отправился на двор Кальва и зашел в дом.
Скроппа встретила его с топором в руках и с искаженным от злобы лицом. Обрушив на Харека отборную ругань, она стала обвинять его в гибели мужа и обещала самыми страшными заклятьями проклясть и людей Харека, и его самого, и весь его, Хареков, род.
– Я сейчас велю накинуть тебе на голову мешок и забить тебя камнями, – сказал Харек Ищейка, но поспешил выйти из дома, пока Скроппа и вправду не начала его проклинать.
Люди рассказывают, что часть своих людей Харек отправил по домам, а с оставшимися некоторое время ожидал, не всплывет ли труп Эйнара и не прибьет ли его к берегу.
Ни в этой, ни в другой саге не упоминается о том, как Харек отчитался о своей работе перед нанявшими его. Однако в саге о Хальвдане Черном рассказывается, как Харек – у него теперь было другое прозвище, Волк – по приказу конунга Хальвдана отправился в Хадаланд, отнял у Хаки-берсерка Рагнхильд, дочь Сигурда Оленя, привез ее в Хейдмёрк к Хальвдану Черному, а тот на ней женился, и она родила на свет Харальда Прекрасноволосого.
Это произошло всего через несколько лет после того, как Эйнар бежал от Харека на Лофотены.
Эйнарсага 42–54
42 Лофотенские острова протянулись с юга на север на многие десятки морских миль. Как будто громадный дракон поднялся из глубин, высунул на поверхность бугристый хребет, и от ветра и холода острия и клинья на его длинной спине окаменели и превратились в горы и скалы. Так говорят про Лофотены люди, которым довелось увидеть эти северные острова. А те, которые до этого побывали во многих странах, добавляют, что, пожалуй, нет в круге земном места более красивого и таинственного и что Лофотены прекрасны во все времена года: и весной, и летом, и осенью, и зимой.
Эйнар и Кальв прибыли на Лофотены в середине весны, когда Западный фьорд уже полностью очистился ото льда, но снег в горах еще не совсем растаял.
Они сошли на берег, Кальв остался сторожить лодку, а Эйнар решил подняться на холм, чтобы оттуда оглядеть округу.
На вершине холма сидели у яркого костра несколько слуг с большими собаками. Эйнар заговорил со слугами и спросил, откуда они и почему сидят здесь с собаками. Один из слуг спросил в свою очередь:
– Ты разве не знаешь?
– Не знаю. Я прибыл с материка.
Сидевшие у костра переглянулись, и другой человек сказал:
– По острову ходит волк. Он убивает скот. Мы сторожим здесь каждую ночь наших коз и овец, укрытых в загоне.
– Хорошее дело. А что ж вы не убьете этого волка? – спросил Эйнар.
Слуги опять стали переглядываться и молчали, пока еще один, самый молодой из них, не сказал:
– Ты человек видный. Может, ты убьешь?
– Может, и убью, – ответил Эйнар.
Тут слуги пригласили его присесть к огню и предложили еду. Но Эйнар отказался, сказав, что хочет засветло добраться до какого-нибудь жилища. Молодой вызвался его проводить. Они спустились к лодке, сели в нее и, немного проплыв вдоль берега фьорда, свернули в залив, в котором за несколькими скалистыми островами виднелась широкая коса, а на ней – дома и деревня. Она называлась Пустоши.
Юноша-проводник отвел их к своему хозяину, и тот предоставил им кров и еду.
На следующий день, расспросив людей, Эйнар вот что узнал о волке.
Он объявился в начале весны и так разъярился, что не щадил ни скота, ни людей, которые пытались помешать ему задирать коз и овец. Те, кто его видел, говорили, что величиной он с медведя. А те, которые не видели, утверждали, что глаза у него горят синим огнем, изо рта течет кровавая слюна, шерсть – дыбом и колючая, как у ежа. Его не берет никакое оружие. Словом, волк необыкновенный. Некоторые рассказчики заявляли, что, судя по описаниям, волк этот похож на гигантского волка, на котором приехала на похороны Бальдра великанша Хюрроккин; она управляла им с помощью уздечки из извивавшихся змей, и его не могли удержать четыре берсерка. Другие говорили, что страшный волк произошел от потомков Фенрира, от волков Хати и Скеля, которые охотятся за луной и за солнцем, стремясь проглотить их и затопить землю кровью, капающей из их пастей, и в подтверждение своих слов указывали на то, что объявившийся волк всегда нападает, когда на небе светит луна. Находились и такие, которые предками ужасного волка называли волков Одина, Гери или Фрёки, и Один, дескать, наслал на людей это страшилище, потому что они мало ему поклоняются, предпочитая Улля и Тора.
Утром к Эйнару пришел человек по имени Логи и сообщил, что минувшей ночью на хуторе возле ближайшей горы волк зарезал четырех овец и убил двух женщин, служанку и дочь хозяйки. Эйнар спросил Логи, зачем он к нему пришел и это ему рассказывает. А Логи, будто не слыша вопроса, стал объяснять, что волка по-настоящему никто не мог разглядеть, потому что он появляется словно ниоткуда, убивает и исчезает. Охотникам ни разу не удалось его разыскать, но все те, кто выходил на него охотиться, либо сами от волка погибли, либо волк людей их загрыз, как нынешней ночью служанку и девочку.
– А от меня ты что хочешь? – спросил Эйнар. Логи в ответ:
– Ты с материка к нам приплыл.
– И что из этого?
– Ты не из местных. Тебе может у нас повезти.
С этими словами Логи ушел.
Ближе к полудню опять приходит Логи и приносит с собой меч. Он кладет его перед Эйнаром и говорит:
– Это Злой Клинок. Против него никакое колдовство не действует.
Эйнар, которому Логи уже успел надоесть, посуровел лицом и спрашивает:
– Моей смерти хочешь, финн?
Логи был финном и родом из Финнмарка.
  
– Не такая смерть тебе суждена, – говорит Логи.
– Будто ты знаешь! – усмехается Эйнар и прибавляет: – Сам говорил, что никто его не может найти.
– У тебя есть вот это. Вещь непростая. – И он показал на уздечку, которая висела за спиной у Эйнара.
– Откуда знаешь? – удивился Эйнар.
– Меня здесь, в Пустошах, все считают за колдуна, – ответил Логи.