Хозяин бабочек (ЛП)
После завтрака мы отправились гулять по Летающим Шатрам, которые были точно такими же шумными, грязными и бестолковыми, как и вчера. Мы добрались, видимо, до торгового центра: палаток тут было поменьше, а людей вопящих «Лучший сушеный кобылячий сыр — обломаешь все зубы пока сгрызешь!» — значительно больше, чем в прочих местах. В нос неожиданно ударило резким и неожиданным здесь запахом рыбы. На большой арбе, набитой мокрой травой, стоял, расставив ноги и уперев кулак одной руки в бок, мужик, держащий за жабры большого, в полметра длиной, золотого карпа.
— Карпы, выращенные в прудах обители Заоблачных Вишен! Еще живые, доставленные на телеге с волшебными кристаллами! Карпы, дарующие долголетие, рыба, возбуждающая женскую похоть! Всего по три золотых за одного огромного жирного карпа!
На мой взгляд три золотых за такого красавца, да еще и посреди голой безводной степи — было вполне умеренной ценой, но народ разбирал карпов неторопливо, громко жалуясь на беспредельную жадность продавца и костлявость этих маленьких жалких рыбешек.
— Неслыханное дело! — Сакаяма разрыл траву на повозке и вытащил оттуда карпа. — Три золотых за одну рыбу, когда за такие же деньги можно приобрести половину жирного ягненка. Жульничество это и обман, вот что я скажу!
— Да! — откликнулся стоящий рядом востроносый непись в заплатанном халате. — Я бы и не брал, но у меня старенькая бабушка болеет, все бы, говорит, отдала за то, чтобы покушать карпа, зажаренного в соевом соусе с пореем.
— Я вас не неволю брать мою рыбу, любезнейшие! Хотите — ищите где подешевле. Только на сто верст в округе другой рыбы вы не найдете.
— Ну, это как посмотреть, — сказал Сакаяма, — можно и найти, ежели искать умеешь.
— И как ты собрался искать карпов, уважаемый? Это тебе что, кизяки?
Сакаяма хмыкнул, достал нож и одним движением отрезал у карпа голову. Тушку он кинул в инвентарь, а голову вручил мне, велев держать бережно. Толпа заинтересовалась и начала образовывать вокруг нас кольцо. Сакаяма перехватил половчее грабли и принялся разбивать ими землю неподалеку от телеги.
— Уж не думаешь ли ты, почтеннейший, что карпы живут под землей, как суслики?
— Эй, смотрите, смотрите! Безумый дервиш потеху устраивает!
— Это он червей копает для рыбалки, небось. Ха-ха!
Выкопав не очень большую плоскую ямку, Сакаяма оглянулся по сторонам и выхватил у одного из зевак, вышедших на шум из соседней чайной, чашку чая.
— Эй! — возмутилась жертва грабежа. — Так не делается!
— Не делаются — у твоей матушки разумные дети! — огрызнулся Сакаяма, плеснул чай в ямку и несколько раз ударил об землю граблями. Земля затряслась, и на месте ямки образовался небольшой круглый прудик метра три диаметром. Толпа ахнула и отпрянула, а потом придвинулась обратно, став еще плотнее и теснее, так что я оказался выпихнут на край пруда и чуть было не свалился. Замахал руками и выронил скользкую рыбью голову в воду. Сакаяма довольно хрюкнул, засучил рукава, сунул руку в пруд и вытащил оттуда живого, отчаянно бьющегося карпа — ничуть не хуже тех, которых продавал рыбный спекулянт, который, кстати, тоже стоял в толпе с глазами совершенно круглыми и так же, как и все прочие, восторженно ахал.
— Свежайший карп из обители Чайной Лужи! Всего по одному золотому за вкуснейшего карпа! Карп чудесного происхождения — принесет удачу, богатство и здоровое потомство тому, кто вкусит его мясо сегодня до полуночи!
Я едва успевал принимать монеты, которые тянули со всех сторон. Сакаяма влез в свой пруд уже по пояс и безостановочно швырял все новую и новую рыбу на берег под ноги покупателям, толкающимся и орущим от счастья соприкосновения с чудесным. Мне показалось, что прошло всего несколько минут, а мы уже продали несколько сот карпов и Сакаяма, обшарив мелкий пруд, сообщил собравшимся, что потеха кончилась. Действительно, пруд затянулся, как только Сакаяма выбрался на берег, словно ничего и не было — даже влажного пятна на земле не осталось. И одежда на Сакаяме — сухая. Люди поспешно расходились с купленными рыбами, видимо, торопились найти порея и соуса для успешнейшего приманивания благополучия.
— Постойте! — вдруг послышался дрожащий от негодования голос торговца рыбой.
Он стоял возле своей арбы и с безумными глазами рылся в мокрой траве.
— Позвольте, а где же МОИ карпы⁈
— Бежим! — крикнул Сакаяма, ухватив меня за рукав, и мы помчались, петляя по бесчисленным закоулкам.
Наконец Сакаяма отпустил рукав, и я встал на дороге, задыхаясь.
— Круто вы его карпов заколдовали, — наконец смог выдавить я.
— Просто немного глаза этим пустоголовым отвел, так-то колдовства я не люблю, но раз уж мы взялись делать добрые дела…
Я не был уверен, что сотворенное нами на рынке можно было смело отнести к категории добрых дел, но благоразумно оставил сомнения при себе.
— Насколько мы там наторговали? — спросил Сакаяма.
Я залез в денежный мешок и какое-то время сосредоточено считал.
— Двести тридцать золотых и еще пять, но это у меня было.
— Что же, — сказал Сакаяма, — семена богатства мы добыли, а теперь нужно их достойным образом вырастить.
Я серьезно ожидал, что он сейчас начнет организовывать граблями поле для высаживания золотых, но вместо этого военачальник толкнул меня в сторону еще одного большого очень замызганного шатра, возле входа в который толпилась самая живописная коллекция разбойничьи рож, которую я когда-либо видел.
* * *Внутри были и игроки, причем довольно много, больше половины. Мне случалось видеть казино в фильмах, так вот это совершенно не было похоже на казино. Никаких рулеток, никакой тишины, никаких девушек-крупье в строгих костюмах. На вытертых до лысости пованивающих коврах кучками сидели на корточках и стояли на четвереньках люди — орали, ругались, с громким грохотом трясли стаканчиками. В центре некоторых кучек лежали расчерченные доски с шашками или камешками, в других просто швыряли кости на большие куски толстой жесткой кожи. Гам, ор и дым от кальянов. За порядком тут бдили серьезно: вдоль стен стояли мордовороты в кожаных жилетках без рукавов, дабы посетители могли внимательнее разглядеть эти чудовищные бицепсы, от которых руки громил больше напоминали свиные окорока, чем человеческие конечности. С поясов охранников свешивались короткие, широкие сабли.
— Если мы будем играть, — сказал я Сакаяме, — то лучше это делать мне. У меня параметр удачи очень высокий и вообще я жрец одной богини, которая у нас за удачу отвечает.
— Тогда тебе точно нельзя прикасаться к костям, — буркнул Сакаяма.
— Но почему⁈
— Потому что богиня та же баба, а бабы страсть как не любят, когда ты их любовь к себе как должное воспринимаешь. Запомни парень, никогда ни одной женщине слишком верить нельзя. Давай сюда деньги!
Я высыпал весь кошелек в широкую лапищу Сакаямы. Даже монетки не оставил — мне суеверно показалось, что так будет правильнее. Пусть Злая Девка видит, что я целиком на нее полагаюсь, хотя, может, женщины этого тоже не любят?
— А ты вали отсюда, — сказал Сакаяма, похлопывая меня по плечу, — вместе со своей покровительницей. Нам она сейчас точно не понадобится.
— Это почему еще? — ошалело спросил я.
— Потому что в расчете на удачу только дураки садятся в кости играть. Иди, иди, топай!
Я дотопал до выхода и устроился на камешке неподалеку. Сел спиной к дороге и лицом в полотняную стену палатки, кто знает, может сейчас по Летающим Шатрам обокраденный нами торговец с отрядом стражников рыщет, ищет злоумышленников. Даже шапку свою замаскировал, накинул на нее плед — уж больно приметная. Достал Сулеймана ибн Дауда, попытался угостить его сушеным тунцом, лягушонок к угощению отнесся равнодушно, сидел смирно, грелся на солнышке. Мне кажется, за последние пару дней он опять слегка подрос, — при этом совершенно непонятно, чем он питается. Хотя он того лучника тогда за нос прилично цапнул, может, и перепал ему кусочек свежего мяса. Хрящи для роста — очень полезно. У меня когда проблемы с костями начались, мама хаш научилась готовить, такое густое желе из костей — скандалов было, помню, много, никак я этот хаш не хотел есть, неблагодарный сын.