Вторжение 2 (СИ)
— С подобным добром проблем нет, в лесу перед нагорьями много подходящих мест для подобной разработки. Выходы песка на поверхность можно встретить очень часто, каждые двадцать лиг начинать копать и вывозить. Я уже устроил пару новых карьеров, чтобы так далеко не катались возницы, — успокаивает Тельсур меня.
Так что за оставшуюся половину, уже более-менее длинного в начале весны дня, мы добрались до первой стоянки, оборудованной именно для ночлега арестантов со степняками. Вся логика и логистика наших перемещений неотвратимо привязана к подходящим местам для ночлега, потому что в сыроватом весеннем лесу трудно найти сухое место.
Длинный и узкий сарай для арестантов стоит рядом с более качественно сделанным домом для охраны, в котором мы располагаемся на ночлег. Пока тут никого нет, даже прислуги не видно, уже далеко строители ушли отсюда.
— Нас все равно маловато для такого дома, да еще дров здесь почти не осталось, все степняки спалили, господин Капитан! — докладывает Драгер.
— И что предлагаешь? — понятно, что рубить самим дрова и пытаться нагреть солидный сарай для нас восьмерых нет особого смысла.
Когда здесь двадцать-тридцать степняков ночевали одновременно, они могли и два костра поддерживать всю ночь. Тем более у них куча всегда бесплатных рук имеется, которых вообще не жалко, чтобы вволю нарубить дров. А нам подобного не требуется, тем более серьезные холода уже прошли.
— Поставить одну палатку прямо в доме! Если двоих держать в охране ночью, то ночевать всем места хватит, — предлагает он.
— Одного в охране достаточно оставить. Мы все же не в густом лесу оказались, дозорному нужно только за дверью и лошадями у коновязи приглядывать. Я тоже брошу поиск, чтобы заранее предупредить о непрошенных гостях, — решаю я дать выспаться своим людям побольше.
Охранники начинают варить кулеш, попробовав который, я еще раз вспоминаю добрым словом Ятоша.
«Никто его по вкусу догнать не может, но общее направление он всем здешним поварам все-таки задал. Уже получается у них что-то похожее», — как кажется мне, сильно проголодавшемуся за целый день в седле.
Ночь прошла спокойно, звери боятся подходить к довольно обжитому месту, так что все хорошо выспались, мы с Тельсуром опять в своем отделе палатки, охранники в своем.
Ночью мимо пробежала пара мышкующих лисиц и на этом наши ночные приключения закончились. То есть лично мои только, потому что парни про них ничего не знают, одного меня сигнал про подобных гостей разбудил.
С утра выезжаем дальше, встречаем по пути несколько возвращающихся на ближний карьер за песком и каменной крошкой повозок. Они катаются без охраны, сюда работать я набрал крестьян с разоренных хуторов, кого не угнали степняки. Их уже местная охрана в лицо знает, так что пропускает без проблем.
Положил им высокую плату за работу и еще на лошадь выдаю зерном из городских запасов, чтобы оставалась силенка таскать тяжелые телеги. Получают мужики сдельно, за каждую доставленную повозку, есть смысл торопиться и оборачиваться побыстрее с доставкой груза. Тем более степняки весьма жестко прошлись по здешней стороне Протвы, старательно осуществляя свою месть за перебитый гвардейцами и Охотниками в кровавом бою молодняк.
Так что хутора полностью разорены, а крестьяне, кто успел уйти на другой берег, пока побаиваются их начинать восстанавливать, раз данная сторона реки кишит степняками, и они тут всем определенно командуют.
Зато беженцы весьма осмотрительно пробежали со своими повозками со всем добром мимо города на три-четыре дня пути, понимая, что орда подступит к нему со всех сторон. И, что ни заезжать в сам город, ни оставаться рядом нет никакого смысла. Пережили так полтора месяца осады, никем не обнаруженные, на своих запасах, остались при лошадях и повозках, зато потом были сразу наняты мной за хорошую плату по пять тайлеров в месяц.
Когда я уже договорился с ордой на строительство дороги и первым делом искал работников для нее.
За все платит и снабжает зерном именно город, так что я не стал особо торговаться в свете новых экономических условий. Когда и так свободных повозок с лошадьми во всем Черноземье днем с огнем не сыщешь. Заодно возницы, когда дают отдых, необходимый лошадям, понемногу восстанавливают порушенное на своих хуторах, тянет их сюда так заметно, на родные земли. Поэтому решились не бояться воинов степи, когда я пообещал им полную неприкосновенность и хорошие деньги.
С Беями данный вопрос пришлось еще тогда дополнительно оговаривать, насчет полной неприкосновенности наших работников, ведь других возниц при своих повозках найти сейчас почти невозможно.
— И тогда строительство так всем нам нужной дороги встанет надолго! Придется вам самим возвращать лошадей с повозками обратно сюда! Не говоря уже про наших людей, как мы с вами договорились! — так несколько раз я заявил военным командирам орды.
Возвращать Беи ничего не хотят, подобное значит поссориться со своими же воинами из-за их добычи, поэтому пообещали дать строгий приказ никак не обижать перевозчиков.
Теперь мужики зарабатывают деньги на будущее восстановление своих сгоревших домов, хотя степняков, конечно, сильно не любят по жизни. Но деньги все равно нужны, поэтому возят песок с камнями все больше и больше.
«Ага, при следующей передаче городских товаров Беи обещали вернуть всех черноземельцев, которых зачем-то угнали в свои степи. Обязательно нужно отправить грамотных гвардейцев, чтобы переписали со слов оставшихся крестьян, кого и откуда угнали из-за реки. С Помром так не выйдет, там все сложнее получается, нужно далеко ехать и еще никого там не осталось, но тоже можно настоять, чтобы и оттуда жителей вернули. Найти пару жителей, пусть надиктуют список всех своих соседей, — решаю я и тут же вспоминаю. — А, мы же недавно пяток тамошних крестьян освободили, которых астрийцы на Север угнали! Вот они нам все и расскажут!»
Как раз скоро проходит четыре месяца после ухода орды, придется им выдать кучу дорогого товара, за чем ордынцы однозначно явятся, точно не пропустят подобный повод прокатиться за своей добычей с видом великих победителей.
«Вот там и посмотрим, сколько полонников они обратно приведут! Наверняка, вообще подобным процессом не заморочатся, поэтому получат только половину обещанного и должны будут привести всех еще через пару месяцев, — решаю я. — Под окончательный расчет!»
Часа через три добираемся до конца старой дороги и сворачиваем на ту, которая совсем свежая и ведет уже в горы.
Проезжаем вскоре мимо такого же одного дома для арестантов и второго для охраны, где работает несколько наших бывших горожан под присмотром пяти степняков. Рубят дрова, варят еду, в общем занимаются обеспечением нормального быта, насколько его можно сделать нормальным на стройке в глухом лесу.
Степнякам я помахал рукой, что все нормально, едем с проверкой дальше дорогу прокладывать. По рожам совсем дикие и на здешнем языке ничего не понимают, но уже знают, что Астор постоянно присылает людей искать и указывать путь дальше. Что положено все наши просьбы выполнять и ничем не угрожать.
Пришлось подъехать к дому для арестантов, спросить у греющего в котле воду молодого парня:
— Эй, работник! Далеко дорогу протянули отсюда? — показал я рукой в сторону гор.
Парень, наверно, узнал меня, как человека, который лично упек его сюда пропасть или выжить в трудах бесплатных, рожа у него аж прямо перекосилась от ненависти. Встал такой руки в боки, хотел меня далеко послать, наверно, однако быстрый окрик одного из недовольных степняков быстро привел бедолагу в положенное чувство. Сразу же мне ответил, что строители прошли пока всего десять лиг по лесу.
«Да, а вот что делать потом с теми арестантами, кто выживет на постройке дороги? Новые степняки в Сторожке мне доложили, что приняли триста двадцать работников у старой смены, куда-то примерно еще двадцать подевалось за прошедший месяц. Толмач вроде грамотный мужик, но и он почему-то не вспомнил, куда именно», — размышляю я, пустив коня по уже совсем новой дороге.