S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 3 (СИ)

— Ты, значит… и как же ты это сделал? — между тем спросил чернявый.
— А ты гасилу своего убери, узнаешь, — проговорил Дима, сверля взглядом главного. — Только и можете, с…ки, так, а до дела когда доходит, очкуны все и ссытесь в штаны, как девочки. Чего убежали-то тогда, чмошники?
Это главного задело и Надир снова принялся избивать Медоеда. Но и парень тоже был к этому готов, принял первый удар, прижав голову к плечам, а ноги к телу, словно сжался от страха и тут же резко распрямил обе, метя в колено опорной ноги Надира. Смачно хрустнуло, нога согнулась в обратную сторону и мур, громко заорав, свалился прямо перед Медоедом. А он, пока остальные не отреагировали, впечатал пятки прямо в лицо оглушённому болью Надиру. И ещё раз и ещё!
  
А дальше происходящее Дима помнил урывками. Его оттащили от стены и пинали, похоже, все. Вроде бы и недолго, чернявый остановил избиение, но Медоеду показалось, что прошло не меньше часа. И ведь даже голову не прикрыть руками. Нос в итоге сломан, несколько зубов выбито, один глаз заплыл, бока горят огнём…
Лекса с остальными что-то орали, им, к слову, тоже досталось, хотя и они пытались сопротивляться, вроде как одного бандюгу тоже свалили…
— Экие же вы резвые… — покачал головой главный. Что-то явно пошло не по его плану и такого бардака, а тем более того, что один из его бойцов выйдет надолго из строя, он не ожидал.
Пришёл в себя Медоед уже пристёгнутый к наручникам, что больно врезались в запястья. Пристёгнуты оказались и остальные.
— Крутые, типа, да? — снова проговорил главный. — Ничего. И не таких ломали.
Анжелика, к слову, тоже очнулась и бомбила Диму паническими мысле-образами. На лице наливался синяк. Диму обдало горячим гневом. С…ки…
Чернявый между тем продолжил, явно наслаждаясь беспомощностью пленников.
— Я сейчас расскажу, что будет дальше. Итак. Сначала вы посмотрите на наше кино. Да-да, мы тут кинематографом занимаемся. И знаете что? Честные, мать вашу, рейдеры, фильмы наши, как пирожки горячие раскупают, расходятся по стабам только так! Как вам, а? И смотрят их такие же, как вы! Именно так! Мы-то хоть не скрываем, что плохие, а вы, ублюдки, только вид делаете, что порядочные, а сами, втихоря, когда никто не видит, члены свои на наше кино наяриваете! — он сделал паузу, глотнуть живчика. Уже не сидел на корточках, а прохаживался вдоль пристёгнутых, избитых рейдеров.
— Так вот. Вы у нас станете главными героями сегодня. Как только те внизу закончатся, а вы посмотрите на процесс съёмок, так сказать, изнутри, примемся и за вас. Вы двое, возможно, умрёте быстро, — он указал на Кумара и Бесогона. — Вы нам не нужны, можем и сейчас вас грохнуть, но так не интересно. А вот ты… — он ткнул коротким толстым пальцем в Диму. — Особый случай. Отрубим тебе руки и ноги, на спеке держать будем и станешь ты кинозвездой у нас. Поверь, жить будешь долго. Пока я этого хочу. Вьюн, — чернявый указал на тощего, забитого партаками по шею бандита. — Не даст тебе Дарами пользоваться и проследит, чтобы ты не сдох. Он у нас ещё и за лепилу. Жаль, не знахарь, но многое умеет. Падла! — он подскочил вдруг к Медоеду и пнул в лицо, аж искры посыпались. — Знахаря нашего как раз и завалил, с…ка!! Хух! — Выдохнул он под конец, успокаиваясь. — И да, перед тем, как вас двоих, — глянул снова на Бесогона с Кумаром, — тварям скормим, поглядите, как мы с девочками вашими развлечёмся.
— Э-э, Рага, ты за вон ту говори только! Красотка моя! — вставил Леон.
— Твоя, твоя, Леон. Но ты же не откажешься, чтобы и они посмотрели, как ты её ломать будешь.
Леон гадливо поглядел на Медоеда:
— Не откажусь, конечно.
Диму клинило от страха за Анжелику, от злости, от безысходности. Девушку же трясло от страха. Лекса ругалась, Кумар тоже что-то пытался выдавить из себя, но получалось плохо, видимо челюсть ему всё-таки сломали. Бесогон молчал, лишь бешено вращая глазами и если бы мог, сжёг бы всех взглядом до состояния мелкодисперсного пепла.
Главный хлопнул ладонями и громко сказал уже своим:
— За работу, парни! И так с этими уродами провозились сколько!
"Парни" удовлетворённо загалдели и стронулись с мест. Каждый из них знал, что надо делать. Четверо вышли из помещения, главный уселся на кушетку рядом с Леоном. Остальные стали готовить оборудование, переставлять камеры, свет. Через пару минут где-то снизу глухо затарахтел генератор…
Медоед пытался хоть как-то успокоить Анжелику и с этим думал, думал, думал, как же выпутаться из этого дерьма. Влипли они серьёзно. Очень серьёзно. Но время, судя по всему, ещё есть и должен, просто обязан найти выход…
Снизу раздались пронзительные крики и через минуту двое втащили бьющихся в истерике женщин. Одну, умоляющую отпустить, споро пристегнули к стене рядом с кроватью, вторую грубо бросили на матрасы, срывая по дороге остатки одежды. Она было рванулась, но сильный удар ноги в бок выбил всё желание сопротивляться.
Чернявый встал, прошёлся по помещению, остановился напротив рейдеров.
— Ну что, начнём, пожалуй. А вы, гости дорогие, наслаждайтесь и тоже примеривайте роли. Если предложите что-то новенькое, будем рады, — осклабился он и сделал шутовской реверанс. Вокруг засмеялись под вой и плач жертв.
И началось…
Такой лютой жести, что вытворяли эти изверги, никто из рейдеров даже в мыслях представить не мог, даже Дима, будучи в прошлом с мурами, признал, что те хоть и зверели порой, но ТАКОГО не вытворяли никогда. Да куда там, за такое они и сами гандошили бы этих изуверов с фантазией!
После третьего истерзанного трупа, спустя, наверное, час, который растянулся, казалось, на десять, в помещении появился кваз. Жуткий урод, огромный, нескладный, страшный, и с членом, размером, наверное, с предплечье Бесогона, дубина в общем, та еще. И именно тогда Дима понял, то, что происходило до этого, то, что делали с женщинами до прихода этого чудища, цветочки на милой лесной полянке…
Грохнул выстрел. Лекса заорала, чернявый, с…ка, прострелил ей бедро.
— Смотреть, с…кины дети! Смотре-еть!! — взревел он.
И пришлось смотреть…
То, что творил кваз, да и остальные, поучаствовали все, кроме Леона и Раги, сниться будет рейдерам ещё очень долго. Если выберутся из этой переделки, конечно…
Женщины кончились часа через четыре. И все эти часы были наполнены такими изуверствами, крайней степенью садизмом, пытками и насилием, такой болью и отчаянием, что Диме пришлось и эмпатию полностью притушить, иначе с ума сошёл бы наверное. Лекса беспомощно выла, Анжелика уже даже не тряслась, была бледная настолько, что кожа прозрачной стала, глаза опухли и покраснели, высохли, слёз не осталось. Ничего не осталось.
Кумар и Бесогон изредка дёргались, проверяя цепи на крепость, чем вызывали издевательские смешки насильников.
Воняло ужасно. Кровью, мочой, дерьмом и потом. Запах был настолько густой, что казалось, въедался под кожу.
Утащили последний истерзанный и изломанный труп молоденькой девушки и кваз, довольный, весь в кровище, тоже ушёл. Рага снова встал напротив рейдеров.
— Ну что ж. Основная часть нашего съёмочного дня подошла к концу. Но это ещё не всё. Перед тем, как вас двоих убьют, я и ещё пара моих парней с вами развлечёмся. Не удивляйтесь только. Да, я по мальчикам вроде вас угораю, бабы так, размяться. Были у меня кандидаты, но с вами будет куда интереснее, так что тех просто заражённым скормим, повезло ребятам.
Один из бандитов перебил главного:
— Рага, чё сказать хотел, твари-то жрать не хотят. Трупы, как и всегда, в подвал сбросили, а монстры даже не появились. Кузя говорит, боятся они чего-то, забились в самый дальний угол и ни гу-гу, не урчат даже и триказы не исполняют.
  
— И чё? — раздражённо сплюнул Рага.
— Ну, просто, сказал, чтобы ты в курсе был.
— Сказал?
— Ну, да.
— Ну и всё, не мешай, потом разберёмся, — и снова обратился к пленникам. — Так вот, на чём я остановился? Ах да, с вами будет куда интереснее, сладкие мои, — подпустил он под конец фразы липкой патоки.