S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 3 (СИ)

— И тебе, Хром, уж извини за резкость, я тоже не должна ничего пояснять, сам знаешь. Как старшая в группе, я имею на это право. Моё дело, с кем мне быть, — прозвучало это очень двояко. — И так же только моё дело, где мне быть. Район разведки у меня не ограничен, допуски есть. Так что… — она развела руками, дав понять, что в этом направлении разговор окончен. — Шмель же… — она на секунду запнулась. — Твари нас прижали. Шмеля ранили серьёзно и он на себя их отвлечь решил, чтобы мы уйти смогли… тот взрыв я не забуду никогда…
  
— Мир его душе… — вот и очередная плохая новость, пришла Хрому мысль. — Охрана требуется? — спросил Хром больше для проформы, ему и самому не нравилась эта глупая ситуация, да и людей лишних нет. — Мы с ближайшей торговой колонной направляемся в Цитадель. Можешь поехать с нами, — предложил он, выполнив тем самым последний пункт своих обязанностей, как боевика Института. Если откажется, а она откажется, с него и взятки гладки. Заканчивать этот балаган пора, да и Бармалею всё-таки надо втык дать. Вспомнил, блин, старые обиды. Ещё Хрома всё больше заинтересовывал этот Медоед. Абсолютно не тушуется перед ним, пусть и меньше размером чуть не в половину, так ещё и сам продавливает, а взгляд и вовсе звериный. И с этой Анжеликой сошёлся. Явно же не "по контракту" защищает. И напоминает он кого-то… Хром задумался… кого-то, кого видел совсем недавно, вот прямо только что будто. Но вспомнить так и не удавалось. Странный стаб, перескочила на другие рельсы мысль. Странные люди, особенно тот Горец, страшный человек. И ещё страшно от того, что в Пекле назревает. Хром оценил и поверил сразу, когда Зубр со своими подчинёнными выдали информацию и попросили о помощи Институт. И не просто помощи, а ядерную, мать её, бомбу! Как прознали только? Или наобум спросили, мол, у Института по-любому должна быть. И ведь правда, ту угрозу только так и выжигать надо, ядерным огнём. Ещё больше уверился в правдивости слов, как только показали фотографии убитого отрядом Мятного Элитника и продемонстрировали жемчужину из "разумного". Настолько отталкивающей и отвратительной до блевоты вещи, боец никогда не видел. А ведь обычная с виду жемчужина. Бармалей наоборот, поначалу чуть на смех не поднял всех, но потом заткнулся и от омерзения аж побледнел весь, как только тоже увидел тот шарик. Не из этого мира жемчужина, не из Стикса.
— Спасибо за предложение, Хром. Но мы сами справимся, — слишком уж красноречиво она взглянула на кипящего злобой Бармалея, тот уже понял, что он ничего сейчас не решает.
— Я вас услышал, — кивнул Хром и снова протянул Медоеду руку. — Без претензий?
— Без претензий, — пожал руку Дима. — Лёгкой вам дороги, Хром.
— Спасибо.
На этом напряжение между боевиком Института и Медоедом схлынуло. Даже воздух, казалось, стал не таким густым. На Бармалея и его гнев, естественно, внимания никто не обращал. Идиот, одним словом. На этом и разошлись. Дима с Анжеликой, нырнувшей ему под руку, чем выбесила учёного ещё больше, пошли на выход с площади, а Хром хлопнул по спине пыхтящего от злобы подопечного и пошёл к машине. Дел ещё оставалось не в проворот. Сборы, подготовка к дальней дороге. Вечером ещё одна встреча с Зубром и его людьми. Горец… точно! Вот кого этот Медоед напоминает! Однозначно похожи. И "давит" так же, разве что не настолько сильно. Родные что-ли? Да не, бред, какие в Улье родные могут быть, решил Хром, совпадение просто. Здесь на Пограничье все такие. С инеем в висках.
Бармалей же, следуя за Хромом, не находил себя от гнева. С…ки, вокруг одни с…ки и падлы! А Анжелика самая главная мандень! Тварь, шлюха, подстилка гнилая! На всех рапорты напишу! И на Хрома, за бездействие! Ублюдок! И стаб этот конченый! Всем вам устрою, с…ки, подождите только!
* * *
Торговый караван прибыл через три дня. До этого Дима и Анжелика, как и Горец с Сойкой, в общем-то ничем особенным не занимались. Ходили на стрельбище, Мятный намекнул, что радости радостями, а тренировки никто не отменял. И даже Горец принял участие со словами, что совсем забыл с какой стороны за автомат держаться. Так же не прекращались и обсуждения с уточнениями дальнейших планов. Собрания у Зубра проводились минимум, пару раз в день. Глава стаба подготавливал поселение к введению усиленного режима. Пока предпосылок к этому не имелось, но в будущем необходимо, чтобы люди были готовы быстро перестроиться и встретить проблемы во всеоружии, а не со спущенными штанами.
За эти дни Медоед и Анжелика с Хромом пересеклись всего один раз, по окончании очередного собрания, когда уже все уходили, появился командир боевиков Института. Боец кивнул, здороваясь и некоторое время провожал их взглядом, видимо, прикидывая уровень их доступа, а может и решал, стоит ли задавать Зубру вопросы. Но история развития не получила, хотя Дима и ожидал вызова "в ставку". О том их "разговоре" никто не узнал, Медоед с Анжеликой досадный случай вообще выбросили из головы, а представители Института молчали, что делало честь Хрому, который наверняка провёл с Бармалеем "разъяснительную беседу". Другое дело, что Дима, как и Анжелика были уверены, что история там в курилке не закончилась. Такие люди, как Бармалей, обычно не отступают, ублюдочный характер не позволит. И пусть даже мир вокруг начнёт рушиться и гореть синим пламенем, ему только дай совершить свою маленькую, подленькую месть. Поэтому в перспективе стоило ожидать каких-либо пакостей с его стороны.
Отец Димы окончательно утвердился в решении отправиться в Пекло, разузнать о "пришельцах", "что как и почему". Очень тяжело оказалось донести необходимость этого одиночного рейда до Сойки. Умом-то она всё понимала, но сердцем… тем более, только-только можно сказать, снова обрели друг друга. Ещё и Дима с Анжеликой в ту же степь. Решили, если договорятся с Бесогоном, который прибыл с торговой колонной, ехать неизвестно куда, пробовать привлечь ещё людей из хватов. А она сама останется здесь, в Гвардейском и никак не сможет никому помочь. Снова стала обузой. Страшно и обидно. Пусть уже этот второй Дар проклюнется и окажется полезным, думала она, оставаясь наедине с собой. В остальное время "на плаву" её держали родные и друзья. Без них, особенно без сына и Горца, уже давно скатилась бы в чернейшую депрессию. И вот снова предстоит разлука не известно на сколько и затем ещё что-то, что представлялось верным самоубийством — закрыть портал в Стикс и выбить тварей, чтобы они навсегда забыли в Улей дорогу. И это в Пекле, куда только Горец и их сын ходят без особых проблем… ну и Нестор, от него помощь, правда, как из говна пуля. Сойка, конечно, лукавила насчёт старика, но это от раздрая в душе.
С Бесогоном переговорить удалось вечером того же дня, когда прибыли торгаши. Просьбу о встрече от Зубра хват получил сразу по приезду, как только покончили со всеми формальностями встречи и размещения колонны с людьми. Гостевой на это время ожил и загудел, приняв больше сотни голодных, во всех смыслах, людей. Заиграла громко музыка и алкоголь потёк рекой.
Встреча произошла всё в том же зале, в Администрации поселения. И снова Медоед с Горцем задались вопросом, как в помещение на третьем этаже умудрились занести этот монструозный, из деревянного массива, лакированный стол на два десятка персон? Предмет мебели на самом деле был огромен, тяжёл и по габаритам не входил ни в дверной проём, ни в окна, а конструкцией казался и вовсе неразборным. Но мысли о столе ушли сразу, как только все расселись и поприветствовали друг друга. Присутствовали, собственно, Бесогон, Горец с сыном, Зубр, Мятный и Кондор. Бас в один из Форпостов укатил по делам. Ну а невидимых братьев-Близнецов уже предметами мебели можно считать.
  
Бесогон, довольно крупный мужчина, как говорят, косая сажень в плечах, но при этом не создавал впечатления медлительности, двигался легко и плавно, без лишних движений. Дима предположил, что он и в рукопашке наверняка хорош. Одет рейдер в стандартный пятнистый камуфляж полевой расцветки. Костюм явно запасной, ни пятнышка, ни единой потёртости. Ремень только, видно, что постоянно используется. Обувь, как и камуфляжка, новая, на берцах ни пятнышка и начищены чуть не до зеркального блеска. Это говорило о Бесогоне, как если не о педанте, то о человеке, придающему порядку и чистоте большое значение.