Где моя башня, барон?! Том 2 (СИ)

Если бы у меня имелась парочка красных жемчужин, то я смог бы нанести несколько новых рун. Они бы сильно помогли в дуэли с графом.
Размышляя о том, что делать дальше, я добрался до туристической базы. Расплатился с хозяйкой. Она в свою очередь вызвала мне такси. А чуть позже я забрался в салон автомобиля на заднее сиденье, закинул руки за голову и поехал в гости к папеньке. Уверен, он будет рад моему возвращению.
  
* * *
Поместье Авдеевых, в это же время
Константин Львович был в стельку пьян и, как обычно, приставал к кухарке, которая оказалась не прочь стать женой барона. Вот только у барона на уме была лишь выпивка, азартные игры, да ко всему прочему он изредка желал получить немного ласки. Прямо как сейчас.
Глава рода Авдеевых лежал на ковре перед камином. В одной руке он держал запотевший бокал коньяка, а второй схватил служанку за юбку и тянул к себе. Служанка самоотверженно пыталась вытирать мебель от пыли, но с каждой секундой сделать это становилось всё сложнее и сложнее.
— Фросьюшка, брось ты, к чёртовой матери, эту уборку. Мне тоже нужно кое-что потереть, — сально улыбнулся Константин Львович и рывком притянул служанку к себе.
Не удержавшись на ногах, она плюхнулась прямо на колени раскрасневшегося барона.
— Константин Львович, ну вы чаго творите-та? — спросила Фроська, пытаясь пристыдить своего нанимателя. — Дом в грязище. Не баронское эт дело, жить в свинарнике.
Глава рода осушил наполовину бокал коньяка и, отставив его в сторону, схватил служанку за ворот платья. Пальцы барона потянули ткань на себя, и она податливо хрустнула, обнажив увесистую грудь.
— Фроська, днём уберёшься, а пока…
Что там «пока», барон не успел договорить. Кто-то начал колотить во входную дверь.
— Константин Львович, я открою, — начала было Фроська, но подняться ей не дали.
— Не обращай внимания. Наверное, кредиторы припёрлись, — хмыкнул барон. — Постучат и уйдут. К тому же они довольно бодро стучат. Можем попробовать подстроиться к их ритму.
Ухмыльнувшись, он запустил руку под юбку служанки.
Грохот усилился. Это порядком насторожило Константина Львовича, ведь в прошлый раз так же ломились коллекторы. Он по глупости открыл дверь, и они сломали ему руку. Пришлось продать пару картин, а также выплатить долг.
Но в этот раз такого точно не случится. Да и со старыми долгами он уже расплатился. Остались только новые…
— Я открою. Вдруг чавось случилось? — сказала Фроська, пытаясь встать.
— Сиди спокойно. Я никого не жду, а значит, пусть проваливают, — одёрнул её барон и на всякий случай нащупал кочергу.
Стук прекратился. Константин Львович улыбнулся и собирался сказать «ну я же говорил», но тут мощный удар сорвал дверь с петель. Дубовая конструкция пролетела пару метров вглубь особняка и с грохотом рухнула на пол. Мгновение спустя в комнату вошла до боли знакомая фигура.
— Сынок… — испуганно выдохнул барон и губы его задрожали.
* * *
— Ну здравствуй, папа, — ухмыльнулся я, осматриваясь по сторонам.
Да, в этом доме вырос бывший владелец тела. Визуально эта халупа мне была даже знакома. Вот только никакого эмоционального отклика не вызывала. Просто гора досок, абы как сколоченных друг с другом. А в центре этого бардака мой папаша.
Смотрит на меня, разинув пасть. Сжимает в руке кочергу так, что аж пальцы побелели. Не может поверить своим глазам. А всё, что чувствую я, так это ненависть, бушующую внутри. Похоже, это остаточные эмоции от прошлого владельца. Не волнуйся, я уважу твои чувства. Выплесну всю ярость наружу.
— Константин Львович, а чего это вы дверь не открываете? Я стучусь, стучусь, тишина. Глядь в окошко — тени скачут. Думаю, ну, значит, папенька дома. Просто дверь заело. А так бы с радостью меня впустил. Да? — спросил я, оскалившись.
Увидев мою улыбку, Константин Львович дрожащими руками выставил кочергу перед собой.
— Что тебе от меня нужно? Проклятое отродье! — выплюнул он, бегая глазами по комнате в поисках спасения.
— А чего это вы так испугались? — я изобразил на своём лице удивление. — Родной сын ведь вернулся.
Фроська поднялась с пола и натянуто улыбнулась, прикрывая обнажённую грудь.
— Владимир Константинович, кушать будете? — спросила она, смотря на меня телячьими глазами, в которых плескалась паника.
— Уйди на кухню и не высовывайся. Нам с папенькой нужно побеседовать, — сухо сказал я.
Служанка кивнула и мигом рванула в указанном направлении.
— Ты это, выметайся отсюда. Я глава рода Авдеевых, и я изгоняю тебя, — робко проблеял Константин Львович, оставшись со мной наедине. Он явно не ожидал, что субтильный сынуля способен сорвать дубовую дверь с петель.
— А за что это ты меня изгоняешь? За то, что удачно смог меня продать Мышкину, а я, зараза такая, выжил? — спросил я, подходя ближе, и неуловимым движением чиркнул пальцем по острию кочерги. — Ты убрал бы эту железяку, а то ведь можешь и пораниться.
— Пораниться? — ещё сильнее покраснел отец. — Да я в своё время…
— Не просыхал и спускал моё наследство, — перебил я его. — День за днём. День за днём. А когда деньги кончились, ты продал и меня. Старый ублюдок.
— Володька, да ты бесполезная тварь! Всю жизнь висел у меня на шее. Крови мне выпил море! А теперь что?.. Заявился ко мне домой и смеешь в чём-то обвинять? — собравшись с мужеством, выпалил папаша.
Он поднялся на ноги. Правда, при этом умудрился опрокинуть бокал коньяка в камин. Алкоголь вспыхнул и опалил спину незадачливого барона. Эх, жаль, что его одежда была пропитана потом, а то бы вышел отличный факел.
— Знаешь, я тебя всегда презирал. Ты просто ничтожество, которое просирает свою жизнь в бутылке. Но это последний день, когда ты позоришь мой род, — сказал я стальным тоном и, использовав руну «рэдо», оказался за спиной отца. Он от испуга выронил кочергу и отпрянул в сторону. — У тебя есть два пути. Либо ты отдаёшь родовой перстень и навсегда исчезаешь из моей жизни…
— А если я откажусь, то что ты сделаешь? — ухмыльнулся глава рода, нащупав позади себя бутылку коньяка.
— Если ты откажешься, то я прямо сейчас выпущу тебе кишки, — безразлично сказал я.
Из-за спины старика мелькнула бутыль и разбилась о кирпичную кладку камина. Константин Львович держал в руках стеклянную розочку и размахивал ей, будто это была шпага.
— Проклятый щенок! — заорал он во всё горло. — Надо было тебя прикончить ещё в утробе!
Выплюнув эти слова, он рванул на меня.
Ничего не работает лучше, чем удар в бороду. Расколотая бутылка просвистела у меня над ухом, а я со всего размаха впечатал правый прямой ему в челюсть. Ноги отца подкосились, и он безвольной массой осел на пол. Стеклянная розочка жалобно звякнула, но укатиться я ей не позволил.
Подобрав кусок разбитой бутыли, я придавил к полу руку отца и, склонившись над ней, со всего размаха ударил розочкой. Стекло скрежетнуло, отрезав Константину Львовичу два пальца. Это привело его в чувство, и он начал биться в конвульсиях под моей ногой как сумасшедший.
Я не стал его удерживать. Убрал ногу, позволил отползти к дальней стене. В свете огня глаза Константина Львовича блестели, как будто внутри него догорали последние искры чести. Да, впрочем, и жизни тоже. Как человек он уже давно умер. Осталась просто оболочка.
Забулдыга, погрязший в пороках. Смотреть тошно.
Не спеша я нагнулся и взял с пола отсечённый палец. Поднял его на уровне глаз, затем снял с него перстень. Обрубок плоти тут же полетел в камин, наполнив комнату зловонием горелого мяса. А я посмотрел на отца сквозь окровавленный родовой перстень.
  
— Я, Авдеев Владимир Константинович, являюсь законным и единственным наследником рода Авдеевых. А тебя, старый выродок, я изгоняю навеки, — перстень скользнул по моему пальцу и уселся на нём как литой. — Посмеешь вернуться — и, я клянусь всеми богами, ты пожалеешь, что не сдох от пьянки много лет назад. У тебя тридцать секунд, чтобы добежать до забора. Не успеешь — сдохнешь.