Куплю тебя. Навсегда
Но наглая дворняга строит из себя типа вольную волчицу, которую сытная жрачка из щедрой руки не интересует. Она, волчица эта бесячая, хоть и с полупустым брюхом будет, но в нем, якобы, только то должно быть, что сама добыла-заработала. Она, видишь ли, ради денег гордостью и самоуважением поступаться не намерена, а раз я в эту чушь не верю, то меня сразу жаль.
Сразу ясно, что в жизни ты, Лиля, ни хрена еще не видала слаще морковки и вкуса настоящего не испробовала. Вкуса к той жизни, которую могут обеспечить только деньги. Небось, витает высоко в облаках своей дурацкой праведности и принципиальности, из книжонок и киношек дебильных понахватанных. Убедила себя, что без многого, очень многого можно прекрасно жить, и тебе за это воздастся чего-нибудь когда-то. Любовь там, преданность, искренность. Дура ты, Лиля. И я тебе это предметно докажу.
Жить без всего можно, я тоже жил когда-то, и вроде ничем особенно не тяготился. Но когда у тебя появляется возможность иметь все, что пожелаешь, даже в обыденных мелочах, особенно в них, то отказаться от этого ой как тяжело. Потому-то я рву себя иногда, хотя уже все есть, потому и не остановлюсь, буду пахать, пока дышу, потому что возвращаться в прошлое не намерен ни за что. И ты не захочешь, Лиля.
Я в этом на все сто уверен, потому что не встречал еще ни одной бабы, которая от черной икры, Дом Периньон и вишисуазов с ахи-поке рвалась бы обратно к бичпакетам, дешевой бормотухе и чипсам по скидке. Не-е-ет, испробовав все, что могут дать только деньги, бабы за это потом готовы уже цепляться намертво зубами и ногтями. Потому что и зубы эти желают обслуживать только у модного дорогого доктора и ногти делать в лучших салонах, как и все остальное.
Но проблема в том, что Лилю эту, что называется, голыми руками не возьмешь. То есть просто и без изысков предложить ей пожить в кайф не выйдет. Буду гордо послан, а то и опять снисходительно пожалеет. Потому как нечего терять пока, ведь ни хрена еще в руках не подержала, не оценила разницу, не за что цепляться. Нужно найти как по другому к этому заехать, в обход, как говориться, с тылов зайти, и так, чтобы наверняка. Ни хрена у меня нет адекватного обоснования на кой мне вообще это нужно. Пусть будет прихоть. Имею на нее право и средства. И от поставленных задач отступать не привык, иначе ни черта бы не имел в этой жизни.
Цупкова почти сразу вызвали к пациенту, он поручил меня заботам Светочки. Светочка старалась, что-то там любезно курлыкала с сияюще-пустой улыбкой, подавая кофе, но я был занят своими коварными мыслями, так что от нее просто отмахнулся и покопавшись в списке контактов, набрал нужный номер.
– Привет! Узнал?
– Само собой. – ответил мне Валентин Корнеев, давний полезный знакомый, бывший мент, а ныне владелец детективного агентства.
– Мне тут по кой-кому надо инфу пособирать. – сообщил я ему и назвал адрес и номер квартиры, который запомнил из вчерашней записке Лили. – Пробей всех.
– На предмет?
Вопросов не по делу Корнеев мне никогда не задавал, не ломался, задвигая речи о степени законности моих нечастых просьб, потому что знал – совсем уж в криминал я больше не лезу и за все заплачу не скупясь.
– Да по всем направлениям. Официалку, связи, сплетни, на что и как живут. – внезапно вспомнилось что Лиля говорила про мать сердечницу и что-то там еще о больном брате. – И медицину, долги-кредиты.
– Конкретная цель? – уточнил Валентин.
– Просто вся инфа нужна. Обо всех.
Не буду же в реально объяснять, что ищу рычаг, точнее крючок, на который так одну борзую девку подцеплю, чтобы никак уже не сорвалась ровно до тех пор, пока я не донесу до ее мозгов то, что считаю нужным. До тех пор, пока не увижу, что она осознала, что прав я.
– А по времени?
– Чем быстрее, тем лучше.
– Понял. До связи.
Следующим я набрал Леонида Фарафонова – своего адвоката. Молодой, но очень толковый парень, а главное тоже не задающий всяких не нужных наводящих вопросов, кроме необходимых для дел.
– Леонид, привет.
– Добрый день, Матвей Сергеевич! Рад слышать.
—Ты сегодня очень занят?
– Чем могу быть полезен, Матвей Сергеевич? – ответил вопросом Фарафонов, давая понять, что для меня всегда найдет время.
– Сможешь ко мне заехать, надо парочку документов составить.
– Предполагаю, что речь опять договор об отказе от претензий? – спросил он, намекая на постоянные косяки Лехи, которые мы то и дело улаживали и замазывали. – Приготовить стандартную форму?
– И ее тоже. Но мне ты лично нужен покумекать как еще один договор составить … нестандартного свойства, но так, как и всегда – чтобы потом не подкопаться и никак не соскочить.
Не стану же я по телефону распинаться, рассказывая, что за фокус хочу провернуть с Лилей. Тем более сейчас, пока еще не знаю чем ее прижать конкретно можно. Но в общих чертах пусть Леонид подумает, чтобы все гладко было. И чтобы молчала потом, не хватало мне огласки. Прихоть прихотью, а чтобы хихикали и болтали за спиной, что Волков из ума выжил настолько, чтобы какую-то дворнягу принуждать…
Черт, а к чему я, собственно, собираюсь ее принудить? Спать со мной за бабки? Или признать, что ради бабок она готова это делать и не хрен корчить из себя святошу? Я ее хочу или…
Ой, да плевать! Еще я себе таким мозг не сношал! Хочу – получу.
Глава 14
Лилия
Когда авто вкатило во двор Кирилл притормозил у домика охраны, опустил стекло и помахал хмурому парню в темно-серой форме, маячевшему там за окном. Тот вышел на улицу, подошел к машине.
– Чего? – спросил он хрипло, глянув на водителя понуро, как побитый пес.
– Ты погодь духом падать. – сказал ему Кирилл, на что охранник только рукой махнул. – Я серьезно. Шеф крут, но отходчивый. Вечером, как его везти буду подойди. Объясни все.
– Да че тут объяснишь? Она же мне сказала, что типа сюрприз хочет сделать и он ей рад будет. А оно вон как… Возил же он ее в дом, сколько я работаю и ничего.
– Вот так и объясни. И, если уж обойдется сейчас, умнее будь. Нет прямого приказа шефа – в дом не пускай. Хоть кого. Хоть любовниц, хоть родню. Матвей Сергеич тут один хозяин и только он и решает.
Закончив разговор, Кирилл подкатил поближе к крыльцу и, буркнув мне “Погодь”, быстро выскочил из салона, обошел авто и открыл мне дверцу, протянул руку.
– Да я и сама… – пробурчала, чувствуя почему-то неловкость. – Два шага тут.
– Снег и скользко. – возразил Кирилл, сжав мою руку в своей. – Грохнешься, еще синяков наставишь, а мне отвечать.
В холле я сразу увидела сидящую на пуфе у стены Надежду с опухшим от слез осунувшимся лицом. У ее ног стояла объемная клетчатая сумка, а вся поза выражала обреченность.
– Ты иди, Лили. – кивнув мне на лестницу Кирилл, а сам подошел к женщине и присел перед ней на корточки, тихо заговорив.
Где-то на середине лестницы я услышала ее вскрик, а потом опять всхлипы. Вернувшись в отведенную мне комнату, я несколько минут озиралась, задаваясь вопросом что же мне делать. Не в глобальном плане, а вот прямо сейчас. Чем можно занять себя? Конечно в своей обычной жизни я только и мечтала, что ка-а-ак отдохну, как только у меня появится на это свободное время. Высплюсь там до обеда, устрою день тотальной лени, провалявшись в постели с книжкой или просматиривая кучу сериалов, на просмотр которых вечно не хватало сил – вырубало меня мигом.
Но возможности воплотить в жизнь свои мечты о разнузданном безделье никак не выходило. В рабочие дни подъем в шесть. Самой успеть собраться, Янку растолкать, она у нас на подъем такая тяжелая и хамло спросонья, что у мамы никаких нервов на нее не хватает. Аньке помощь в школу собраться, маме хоть немного с Сережкой помочь. Домой с работы уже почти ночью. В выходные тоже не поваляешься. Обстираться, погладить, разложить, полуфабрикатов для быстрой готовки наделать. Генералка, с мелким посидеть, чтобы отпустить мама хоть немного погулять и отдохнуть от нашего дурдома, плюс мы с Янкой старались как можно чаще маму на ее подработке с уборкой в офисном здании неподалеку подменять. Короче, вроде и были выходные, а вроде и не было, моргнула – и вечер поздний уже.