Куплю тебя. Навсегда
Я начала спускаться и уже могла их видеть, но остановилась и решила подождать, когда и чем все кончиться. Волков и девушка стояли в холле у входной двери, Милана то и дело пыталась повиснуть на шее у мужчины, а он почти брезгливо от себя ее руки отталкивал. Сцена выходила просто отвратительная, причем я даже не понимала от чего больше: от того, что Волков повел себя как натуральный урод – только что использовал девушку для секса и тут же выставляет, явно расставаясь с ней или от того насколько фальшивыми чудились эти рыдания с подвываниями Миланы. Жаль ее мне почему-то не было, может потому, что кидаясь в якобы отчаянии на шею к Волкову, девушка не выпускала из одной руки солидную такую пачечку наличных.
Но, опять же, это вообще не мое дело. Он – скотина редкостная заносчивая, ни в грош никого не ставящий, она – поганая актриса, позволяющая себя унижать за деньги, оба стоят друг друга.
– Ты! Ненавижу тебя, Волков! – заорала Милана совсем другим голосом, и вот это прозвучало уже натурально. – Чтоб ты сдох!
Я прямо ожидала, что в заносчивую физиономию полетит так та самая пачка купюр, но ничего подобного. Шарахнула входная дверь, закрываясь за Миланой, Волков повернул голову и глянул на меня, как будто был в курсе, что я все время тут стояла и отвернулся.
– Кирилл! – окликнул он.
– Да, Матвей Сергеич! – отозвался водитель, выглянув из дверей столовой, а я стала спускаться.
– Кто там у нас сегодня на воротах? – уточнил Волков, но ответа ждать не стал. – Уволить. И заявку отправь в агентство по домашнему персоналу. Надежда тоже уволена.
– Матвей Сергеяч! – завопила еще невидимая мне Надежда. – За что?
Но Волков не счел нужным отвечать, а вместо этого снова глянул на меня.
– Ну! – сказал, явно давая понять, чтобы пошевеливалась.
Но мне не сильно-то хотелось подчиняться этому гаду, да еще и Надежда неожиданно выбежала в холл и бухнулась на колени перед Волковым.
– Матвей Сергеяч, да за что же?! – сорвалась она в слезы, – Я же … у меня же полный порядок… да я же для вас…
– Надежда, я плачу работающим на меня людям не для того, чтобы они снабжали информацией о происходящем в доме посторонних людей. – отчеканил он. – Лилия, живее!
Это же надо быть таким гадом по жизни, а! Встретилась взглядом с помрачневшим Кириллом и усмехнулась. Нормальный мужик и человек хороший, говоришь?
Глава 11
Матвей
– Прям интересно, каково оно… – пробормотала Лилия, топая вслед за мной к машине.
Вот забить бы, но бесила она меня чем-то, даже тем, как смотрела, наблюдая, как я выставляю с концами берега попутавшую Милану, решившую, что у нее появилось право подкупать мою прислугу, являться в мой дом тогда, когда ей вздумается, да еще вопросы с намеком на претензии задавать после секса. Ну да, я же, кончив, должен отупеть и отчет держать, кого-зачем-почему в собственный дом привел. Дура, такая же, как моя бывшая и вообще все бабы, считающие, что ухватив меня за член, они получили волшебный рычаг управления мной.
– Что тебе интересно? – зыркнул я на Лилию, торопливо распахивая перед ней заднюю дверь.
До машины всего несколько шагов, но с десяток мохнатых здоровенных снежинок успели ляпнуться на ее волосы, плечи и даже одна пыталась присесть на густые ресницы. Теперь будут мокрые пятна, ведь команды покупать верхнюю одежду Лиле Кирилл не получал.
Хмурый Кирилл выскочил с небольшим опозданием на крыльцо и побежал к тачке, пару раз поскользнувшись на снегу. Сто процентов начнет просить за охранника этого тупня, который без моего разрешения Милану впустил или за Надежду. Вот ее увольнять реально жаль, готовит она замечательно и дом в идеальном порядке содержит, ничем меня не грузит, поэтому я злился еще сильнее. Ну дуры ведь бабы, дуры пустоголовые! Хоть старые, хоть молодые.
– Каково это быть таким гадом по жизни. – ответила дворняга.
– А ты не оборзела? – уточнил, усаживаясь с ней рядом.
– Может и так. – пожала Лиля плечами, – Но смотреть на то, как кто-то унижает других людей спокойно не умею, за что извиняться не буду.
Искушение грубо велеть ей заткнуться, раз ни хрена ситуацию не просекает, было огромно. Но какого-то черта я зацепился глазами за то, как растаявшая-таки на ресницах снежинка сорвалась с них и побежала по поцарапанной щеке, странным образом высвечивая чуть золотистый, без всякой косметической мазни, оттенок кожи и этого не сделал, а поинтересовался:
– И кого же я по-твоему прямо унизил? Милану бедную? – Кирилл уселся за руль и повел машину со двора.
Судя по унылой физиономии открывшего их охранника, тот уже был в курсе своего статуса. Плевать, сам нарвался, башкой будешь в другой раз думать. Всем известно, что плачу я людям на меня работающим хоть в обслуге, хоть на производствах достойно, не зря желающих всегда очереди. Но и косяков не прощаю, иначе – прощай дисциплина.
И на мнение Лили мне, собственно, плевать. На кой вообще спрашиваю?
– И ее тоже. – подтвердила мое предположение нахальная дворняга.
– Чем же? – уточнил я, прямо таки начиная предвкушать, как тну ее наглой моськой в правду жизни.
– Воспользоваться ею прежде чем порвать отношения – это по настоящему стремный поступок для мужчины.
Ути-пути, и рученки сложила на груди, подбородок упрямо вздернулся, губешки в линию и смотрит эдак с вызовом, с видом твердо уверенного в своей непогрешимой правоте человека. Бестолочь!
– А нарушать честные договоренности о изначально установленных правилах не стремно для женщины? – деловито переспросил я. – Или вам по умолчанию все можно?
– Я думаю, поступать нечестно неправильно вне зависимости от половой принадлежности.
Попалась, конечно же. По-другому эта поборница всеобщей справедливости ответить и не могла, в образ же, который тут передо мной отыгрывает, не вписалось бы, просчитать – не хрен делать.
– Так вот, Лиля, это ни капли не твое дело, но раз уж ты решила стать тут голосом справедливости – скажу. – начал я почти ласково.
– Я не… – попыталась она, почуяв неладное, но я забил.
– Изначально весь формат наших отношений с Миланой – услуги за деньги. Я плачу, чтобы иметь стабильный секс тогда, когда захочу и НЕ иметь никакого сношения мозгов. В том числе: никаких сюрпризов, типа сегодняшнего визита экспромтом, с целью продавить меня на что-то большее, никакого вмешательства в мою жизнь, никаких попыток контролировать то, что происходит вокруг меня и совать в это нос. Она нарушила правила – я вежливо сказал ей “прощай”, честно оплатив оказанные на тот момент услуги и снабдив, так сказать, выходным пособием. – и не удержавшись все же добавил, будто бес меня за язык тянул. – Претенденток на ее место – море.
Лиля заметно покраснела, засопела и отвернулась к окну, смущали ее, видно по всему, столь откровенные и циничные разговоры в формате мужское-женское, но все равно не утерпела.
– Ого себе самомнение. – фыркнула она негромко.
Что-то скорость оборзения у нее поразительная. Вчера еще зажималась, дрожала и шарахалась, а теперь глянь на нее. И это цепляло меня, раздраконивало прямо-таки, вынуждая продолжать эти бесполезные разговоры, цепляя уже ее в ответ. Детство какое-то, ей богу.
– Это, девочка, не самомнение, а четкое понимание существующей действительности. Есть лавэ – есть и толпа желающих запрыгнуть в койку обладательниц вагин. Все бабы ведуться на деньги, без исключений.
– Спорное заявление. – огрызнулась Лиля.
– Беспорное. Все зависит от суммы. Станешь опять доказывать мне, что это не так?
– Не-а, доказывать стоит что-то тому, кто имеет для тебя значение и то не факт. А вы для меня такого значения не имеете, господин Волков, как и для вас я и все остальные люди.
Хамим потихоньку, да, девочка?
– Ну да, но донести свое бесценное мнение до меня, что я гад, ты сочла нужным. – ткнул в ее собственное поведение.
Уже решил, что она угомонится, но не тут то было. Повернулась и уставилась с вызовом, что в сочетании с ее побитым видом смотрелось почти комично.