Звериная пара (СИ)
Мне нельзя никому верить.
Только Серафиму.
Серафим. Семь лет назад
— Хватит тихо рычать, Серый. Скажи лучше спасибо, что дал вам время, — выдохнул Ворон. Он сидел рядом со мной на заднем сидении, куда меня попросили переместиться, после того, как дядя увез Арину с собой. У меня все жилы скручивало от боли. Этот ублюдочный маг накинул на меня что-то, из-за чего я не мог ни нормально говорить, ни перекинуться Зверем. Вот же сука!
— Благодетель ты мой, — рыкнул зло Серый и добавил: — В ноги не упаду, не надейся.
— Да нужен ты мне около ног. Своевольный упрямый щенок. Никакого уважения к старшим. Я люблю людей умных и рациональных. Вот Арину бы к себе в магессы с удовольствием забрал. Она далеко пойдет. До самого Архимага.
— Откуда знаешь? — злость моя продолжала клокотать внутри.
Ворон посмотрел на меня своими черными глазами. Не было таких глаз у волков. поэтому и считали его колдуном со Зверем в сердце. Может быть так и было, но оборотни его не любили.
— И долго ты дурачка строить будешь? Разве ты не почувствовал ее силу?
— Почувствовал, — процедил я и мысленно опять дернул накинутую на меня Антипом сеть. Что это за мерзость?! Я ее даже не вижу зрением Зверя! Видимо, сложа ручки не сидел.
— Слушай, Ворон. Забери Арину к себе. Я буду твоим должником.
— Ее и так ко мне определят, — усмехнулся Ворон, но я его перебил:
— Нет, ты не понял. Забери ее к себе в стаю. Я не хочу, чтобы она находилась в магуправлении.
— У меня есть маг.
— Ворон, — прорычал я и блеснул на него желтыми глазами волка. Ну не вколачивать же мне ему в голову свою мысль, хотя хотелось. Ой как хотелось набить сейчас кому-нибудь морду!
Альфа самой сильной стаи закатил глаза и выдохнул.
— Ладно, я понял тебя. Заберу ее. А ты мой должник. Потянешь должок-то, а Серый? Он совсем немаленький выходит.
— Если меня не прибьют в ближайший год, то выполню все, что попросишь.
Ворон даже крякнул от такой наглости.
— На кой мне тогда сделки с тобой обсуждать, если ты в смертники себя записал?
Я повернулся к нему. На лице проступили звериные контуры.
— Потому что я не могу умереть. С того света вернусь, если потребуется. — Я не рычал, хотя голос моим был низким и угрожающим, но Ворон моего Зверя прекрасно почувствовал. На мгновение его глаза тоже окрасились желтым, выдавая в нем нашего брата, но быстро стали черным матовым стеклом.
— Сделка, — он протянул руку для закрепления договоренности. Слов мы своих никогда не нарушали, как люди, поэтому и уговора было достаточно. Я крепко сжал его жилистую сильную руку и повторил:
— Сделка.
Полдела сделано! Не дам Антипу контролировать ее всецело. Попорчу ему планы хоть так. А сам займусь способом, как же нам с Ариной временно связь ослабить, чтобы я не потащил ее за собой. Зверь мой чуял беду, но я еще даже не догадывался о ее последствиях.
* * *Я думал, что по приезду меня все-таки кинут в застенки, но Антип похоже решил продолжить свой театр одного актера, потому что меня привели сразу к Архимагу. В его любимый зимний сад. Я поморщился от сильного аромата цветов и постарался не дышать глубоко. Они могли выращивать здесь что угодно, как и распылять любой свой яд. Удобно, когда твой противник чувствителен к запахам — ими же можно и убить.
Я негромко кашлянул, когда подошел к старику, который был увлечен пересадкой одного из растений. И сбоку сразу же появился Антип как черт из табакерки. Одарил меня острым взглядом и сразу же нацепил маску доброжелательного и хорошего человека. Как я раньше не замечал в нем этой гнили? Видимо, с появлением Арины я перешел ему дорогу, поэтому и столкнулся с темной стороной.
— Серый, наш великолепный командир Диких, я рассказал, какую помощь ты оказал моей племяннице. Как выполнил все необходимые указания. И наш Архимаг согласился, что за такой вклад нужно тебя наградить. Ты назначаешься главой управления Диких.
Я открыл рот, чтобы послать его куда подальше с такими «дарами», но не издал ни звука. Просто не смог ничего сказать этому черту, как и тогда около машины.
— Какая честь, — выдавил я, с раздражением понимая, что говорить я все-таки могу, но только хорошие и почтительные слова. Впервые с таким сталкиваюсь! Никогда до этого дня маги не могли влиять на речь настолько искусно и выборочно. Я хмуро посмотрел на Антипа, но тот самодовольно улыбнулся.
Архимаг наконец-то отложил свой куст и посмотрел на меня. Я уставился в ответ, мысленно призывая главного мага просканировать меня. Он же так наверняка делает, но дед опустил взгляд и пробасил, будто и не заметил ничего странного:
— Полностью соглашусь. Хорошее назначение. Правильное. Разрыв связи надо будет завершить в ближайшие три дня, и снова станешь свободным.
Последнее слово, как шип, порезало мне изнутри сердце. Не хочу я быть свободным! Или...
— Уважаемый Архимаг, помните, вы мне вольную обещали за поимку особо неугодного мага? Я больше всего хочу эту награду.
Старик снова посмотрел мне в глаза, и как же я хотел, чтобы он все-таки читал мои мысли. Но нет, не читал и не ощущал инородную магию на мне. Недооценил я Антипа.
— Ты нам нужнее у Диких, Серый. Но давай договоримся. Я даю свое слово. Ты отработаешь три года и, если захочешь уйти, отпущу сразу.
Антип охнул, глазки у него забегали. Явно, сучий потрох, не такого ты ожидал. Хотя, чтобы сгноить меня, у него теперь целых три года есть в запасе. Но я не сдамся так легко!
Я ухватился за назначение, думая, что он меня там не достанет. Знал бы, как ошибался тогда, то на колени бы упал, лишь бы отказаться от «великой чести».
Но...
— Я с огромной благодарностью принимаю назначение. И беру с вас слово, Архимаг. — Поклонился я, а верховный хмыкнул и ответил лишь:
— Мальчишка.
14
Арина. Семь лет назад
— Это неправда! Я не верю! — голос мой дрожал, придавая словам ненужную сейчас неуверенность. Поэтому дядя продолжал давить на меня:
— Ариша, зачем мне врать о таком? Я не хочу, чтобы между нами были какие-то тайны. Серафим действовал строго по приказу. Подумай сама, как вам удалось так легко сбежать?
— Я... не знаю, — выдохнула я обреченно.
— Мы не нашли с Архимагом иного пути, и можешь обвинять меня и ругаться со мной. Можешь на меня кричать, но это я договорился с Серафимом, чтобы он сыграл свою роль, чтобы для тебя все прошло хорошо.
Все звучало так правдоподобно. И дядя весь источал заботу обо мне. Моя усилившаяся эмпатия, про которую я никому не сказала, тоже сигнализировала о том, что его эмоции честны. Но я все равно чувствовала, что это вранье. Возможно, я могла считывать эмоции, которые человек ощущал именно сейчас, но ведь люди способны играть. Актеры выдают различный спектр, вживаются в свои образы. Вот и дядя мог.
«И Серафим», — подсказал мне внутренний рациональный голос разума. И я не могла отмахнуться от этого вывода: если я подозревала дядю в игре, то почему Серафим не мог? Я же его почти не знала. И в наши предыдущие встречи он не был уж таким заинтересованным во мне. И про чувства он не говорил.
Я остановила себя. Дядя сразу же почувствовал заминку и продолжил, добивая мою рациональную часть доводами:
— Ариш, выкинь его из головы. Серафим получил нужное себе назначение и скоро улетит на Алтай. В ближайшие годы вы вряд ли встретитесь.
— Он... улетит? Когда?
— Я не знаю. Это уже как Архимаг решит. Но скоро.
— Я хочу с ним поговорить перед вылетом, — отчеканила я.
— Нет, — спокойно сказал дядя. И я почувствовала. Впервые с нашего разговора почувствовала его проявление силы. Он мне приказал Голосом. Заставил подчиниться. — Я не хочу, чтобы ты расстраивалась.
«По-моему, ты только это и хочешь, дядя», — подумала я про себя. Рациональность его решения я тоже не могла оспорить. С глаз долой — из сердца вон. Все верно же. И с любой стороны, как не погляди, все очень правильно выглядело. Не придерешься. Но меня не отпускало предчувствие боли. Это еще не конец. Мой дядя готовил для меня что-то намного худшее, чем наш принудительный разрыв с Серафимом.