Сиделка

– Джоди!
– Так, дети, с меня хватит. Спускайтесь сюда, и поживее.
Не прошло и нескольких секунд, как дети скатились вниз по лестнице и оказались перед нами: Сэм – тощая жердина, Дафни – пухленький комочек энергии. У обоих были мои слегка непослушные русые волосы и отцовские внимательные голубые глаза.
– А вы кто? – спросил Сэм, с подозрением оглядывая гостью.
– Это миссис Вудли, – ответила я.
  
– Да просто Элиз, – поправила она. – Какие замечательные дети! Настоящий юный красавец, – обратилась она к Сэму, – а ты, – она повернулась к Дафни, – сладкая очаровашка.
Дети заулыбались.
– Когда вырасту, буду жить в Нью-Йорке, – внезапно заявил Сэм, хотя раньше таких разговоров не было.
– Это я буду жить в Нью-Йорке, когда вырасту, – перебила его Дафни. – И буду работать на карандашной фабрике, – добавила она.
Я не знала, смеяться или плакать. Карандашная фабрика?!
– Какая замечательная идея, – улыбнулась Элиз. – Сможешь целыми днями делать собственные карандаши и придумывать новые цвета.
Дафни радостно закивала.
– Я хочу есть, – сказал Сэм.
Элиз поспешила встать. На секунду мне показалось, что она прямо сейчас отправится на кухню и начнет готовить. Вместо этого она сунула руку в сумочку и достала лист бумаги лавандового цвета.
– Мои рекомендации, – пояснила она, протягивая листок мне. – Можете с ними ознакомиться и связаться со мной, когда закончите собеседования. И разумеется, если у вас будут вопросы, не стесняйтесь звонить в любое время.
– Но мы даже не обсудили зарплату и отпуск, – запротестовала я, не желая ее отпускать.
– Уверена, вы предложите более чем справедливые условия, – отмахнулась она и протянула ладонь Сэму: – Рада познакомиться с тобой, Сэм. – Она пожала ему руку. – И с тобой тоже, Дафни. Надеюсь, скоро увидимся. А еще я исправлю упущение и куплю книгу вашего мужа, – добавила она, когда мы подошли к входной двери.
Я наблюдала за уходящей гостьей, борясь с желанием броситься за ней, повалить на ближайшую клумбу и объявить, что она получила работу, что нет нужды проверять рекомендации или беседовать с другими претендентами и что мы с радостью заплатим любую сумму и дадим ей столько выходных, сколько она захочет.
Помню, я тогда подумала, что наверняка найдется подвох. Нельзя быть такой идеальной. Но неприятную мысль быстро заглушили голоса детей.
– Я есть хочу, – заныл Сэм у меня за спиной.
– А я – сладкая очаровашка! – заявила его сестра.
 
Глава 3
 
– Что значит – ты ее наняла? – возмутилась сестра. – И со мной не посоветовалась? Даже не дала мне встретиться с ней!
– Я просила тебя поприсутствовать, – напомнила я.
– А я сказала, что у меня в тот день тренировка.
– У тебя каждый день тренировка, – скривилась я, оглядывая черные легинсы и коротенькую белую футболку, в которые была одета сестра.
В груди пойманной бабочкой забилась тревога. Меньше всего мне хотелось ссориться. Впервые за последние несколько недель тревога поутихла, сменившись надеждой, и я пригласила Трейси в гости поужинать семгой – одно из немногих блюд, которое ела сестра, – и отпраздновать удачу, которая привела к нам Элиз.
Трейси заправила за ухо длинные светлые волосы, выпрямленные утюжком, а потом покачала головой, и прядь вернулась на то же место. Сестра покрутила цепочку с серебряным сердечком от Тиффани на шее и подтянула к себе стройную ногу, пристроив босую стопу на багряную замшу подушки дивана в нашей гостиной.
– Боже, что это?! – проворчала она, наморщив выпрямленный хирургом нос и скривив подкачанные филлером губы, и принялась отдирать комочек расплющенного розового пластилина с пятки.
– Извини. – Я отскребла улику и встала с дивана, чтобы выкинуть пластилин в мусорное ведро под раковиной на кухне.
– Не принесешь мне стакан воды, раз уж ты там? – попросила Трейси. Взяв в руки стакан, она снова скривилась: – Теплая… Ты что, не держишь бутылку с водой в холодильнике?
– Извини.
Два извинения меньше чем за минуту. Пожалуй, новый рекорд.
Сестра поставила стакан на столик у дивана, не сделав ни глотка.
– Итак, расскажи мне об этой Элиз Вудли.
– Она просто идеальна, – заверила я, занимая свое место на другом конце дивана, и тут же почувствовала, как мне в бок впился маленький пластмассовый супергерой. – Терпеливая, добрая, с огромным опытом работы с пожилыми и больными людьми…
– Ты проверила ее рекомендации?
– Разумеется. Они просто блестящие.
Я поговорила с дочерью бывшей соседки Элиз и сыном человека, который умер от рака. Оба не скупились на похвалы.
– Поверь мне, я провела собеседование со множеством женщин. Она на голову выше остальных.
– И сколько эта чудо-женщина будет нам стоить? – спросила Трейси.
– Все оплачивает папа, – напомнила я.
– Из нашего наследства.
– Трейси, ради бога!
– Ой, не будь такой добренькой. Я ведь права.
Не имея ни малейшего желания спорить, я ничего не ответила.
Трейси пожала плечами.
– Ты так и не сказала мне, что о ней думает папа.
Пришла моя очередь пожать плечами.
– Они еще не встречались.
– Ты наняла ее без согласия папы? Ты что, шутишь?
– Очевидно, предложение вступит в силу при условии, что обеим сторонам все понравится. Мы с Элиз встречаемся у мамы и папы завтра в час. Было бы здорово, если бы ты к нам присоединилась.
– Почему ты всегда выбираешь время, на которое у меня уже что-нибудь назначено? – заныла Трейси. – Нет бы сначала у меня спросить.
– Может, попробуешь перенести свои дела? – предложила я, не обращая внимания на вызов в ее голосе.
– Может быть.
– Ты давно не навещала родителей, – рискнула я и сама бросить вызов. – Уверена, мама была бы рада…
– Ты же знаешь, мне трудно видеть ее такой.
– Всем трудно.
– Ты не понимаешь. Тебе легче переносить подобные вещи. Я слишком чувствительна…
– Дело не в тебе, – возразила я, сразу понимая тщетность своих слов.
Дело всегда было в Трейси. Как ни странно, в этом и состояла часть ее очарования.
Еще одно пожатие плечами. Еще одно «может быть».
Я в очередной раз встала с дивана и пошла на кухню, якобы проверить семгу с овощами, которые мариновались в холодильнике, хотя они в проверке не нуждались. Но я больше не могла выносить эгоцентризм сестры, не швырнув что-нибудь ей в голову, и пластмассовый супергерой, впившийся мне в бок, как раз оказался бы кстати.
– А где все? – спросила Трейси и оглянулась, словно впервые обратив внимание, что ни мужа, ни детей не видно; впрочем, возможно, она и правда не заметила их отсутствия. – У тебя так тихо.
– Харрисон забирает Дафни из детского сада. Сэма он взял с собой.
– Какой хороший отец, – заметила сестра.
– Да.
– Он много с ними занимается.
– Это ведь и его дети, – напомнила я.
– Все равно, редкие отцы столько внимания уделяют отпрыскам, – сказала она, наверное вспомнив нашего отца. – Тебе повезло.
– Да, повезло.
– Харрисону тоже повезло. Ты просто отличная мать, – добавила она.
Этим Трейси застала меня врасплох. Я не привыкла к комплиментам от сестры, да и в целом от родных. В нашей семье вообще было не принято выражать позитивные чувства, хотя высказывать претензии никто не стеснялся. Сложно припомнить, когда кто-нибудь из нас в последний раз говорил «Я тебя люблю». Да и бывало ли такое вообще? Возможно, именно поэтому я старалась каждый день говорить детям, как люблю их, чтобы они никогда не сомневались в своей ценности.
– Хотелось бы считать себя отличной матерью, – ответила я, чувствуя приступ вины за недобрые мысли о Трейси. – Я стараюсь.
  
– А Харрисон этим летом будет снова вести курс писательского мастерства?
– Да. Ему не терпится поскорее начать.
– Может быть, я тоже запишусь.
– Что?
– Ну, у меня ведь была интересная жизнь, да и воображение хорошее. Разве трудно написать роман?