Колыбель Жизни (СИ)

Я, инстинктивно дернулась, изо всех сил дернулась, чуть не выпав из удерживающих меня рук скарра, и замерла от ужаса. Внутри всё сжалось, дыхание перехватило.
И тут я увидела абсолютно невредимого и бодрого малыша, спокойно выползающего из-за стола и шустро перебирающего белыми ручками и ножками в нашу сторону. Пара десятков секунд от силы и он уже сидит на попе у ног скарра и, задрав кудрявую головку, улыбается счастливой детской мордашкой, измазанной кашей по самые брови. А меня обдает на ментальном уровне такой радостью и таким обожанием, что дыхание перехватывает повторно и комок в горле встаёт.
  
Руки зачесались от желания взять это маленькое, светлое во всех смыслах чудо на руки, обнять и, уткнувшись носом в кудрявый белокурый чубчик, вдохнуть запах ребенка. Но с моими возможностями мне, похоже, ещё не скоро удастся это осуществить…
Хотя, должна признать, что Маоррия эта похоже действует. Под кожей ощущался странный лёгкий зуд, а слабость потихоньку отступала, медленно сходя на нет. И началось это с самой первой ложки. Чудеса, да и только…
— Маа!
Малышу похоже надоело ждать когда нерадивая и немощная мамаша в моем лице наконец возьмёт его на ручки и он предпринял решительные действия сам. Шустро подполз к нашему столу и… Я, открыв рот, обалдело наблюдала как он в пару мгновений, цепляясь крохотными ручками за абсолютно гладкую ножку стола, забрался наверх и уселся на попу прямо на столешнице. Точно также, как сидел до этого на другом столе. Мой рот так и оставался распахнутым и в него предприимчивый скарр тут же засунул ложку с мякотью Маоррии. Мне оставалось лишь на автомате проглотить и неверяще посмотреть на Глэвиуса, кэпа и Марэка, которые с улыбками смотрели на меня.
— С ума сойти!
— Ты очень много пропустила, дочка… — по отечески теплой улыбкой улыбается мне кэп, который видимо пока я была в отключке, успел окончательно спеться с Глэвиусом и начал воспринимать меня точно также как он. Потому что я чувствовала от него именно отеческие тепло и заботу, точно такие же как и от Глэвиуса. А учитывая, что он, как и остальные, крепко подсел на мою энергию, то связь эта теперь пожизненная. И об этом они пока не знают. Никто из них. Ждёт их огромный такой сюрприз. Теперь куда я, туда и они. Хотя именно я особо и не переживаю. То ни одного отца всю жизнь нормального не было, а тут сразу двое. Кто-то жалуется? Точно не я! Тем более, что связь хоть и создана вынужденно, искусственно, но отеческие чувства кэпа самые что ни на есть настоящие. Это я знаю совершенно точно. Просто одинокий старый космический волк наконец нашел ту, на кого можно выплеснуть все нерастраченные отеческие чувства.
А что касается сюрпризов, то ждут они не только остальных, но и меня видимо. Не даром говорят, что я много пропустила. Стремительно подросший и гиперактивный малыш не единственная ошеломляющая новость….
Малыш гугукает снова весело, отвлекая меня от размышлений, и толкает ладошкой половинку Маоррии, из которой скарр кормил меня. Принюхивается смешно, шевеля немного курносым носом-кнопкой, а затем шустро запускает ручку внутрь "тарелки". Захватывает пригоршню пюре и тянет в рот. А потом смакует ладошку, сладко при этом причмокивая. К палитре красок на грязном детском личике прибавляется ещё один оттенок. А я не могу сдержать улыбку. Кто-то дорвался до вкусняшки! И тут прямо на моих глазах происходит очередное и необъяснимое.
Малыш, попробовав вкуснопахнущую субстанцию, едва заметно дергант головой и толкает маленькой ручкой тарелку ко мне. И я слышу в голове как далёкий голос "Ешь…" И тут же, не давая прийти в себя и хотя бы прикрыть снова распахнувшийся от удивления рот, на мгновение прижимается щечкой к моей безвольно лежащей на столе руке, а затем споро ползет к краю. Кувырок, от которого снова перехватывает дыхание, и он шустро ползет куда-то в сторону корабля, от которого доносится приглушённый скрежет металла и какой-то скрип.
— К своим пополз… — с улыбкой говорит Глэвиус, — он их каждый день навещает после завтрака. Видимо, проверяет как продвигаются ремонтно-восстановитпльные работы, контролирует процесс.
Последнее сказано уже со смехом. Смешки раздаются и из наблюдающей за нами толпы.
— Он… — я пытаюсь подобрать слова, но не нахожу. — Ведь прошло… всего тринадцать дней!
— Да, ты права дочка. — Помогает мне кэп. — Он стремительно растет. Это стало заметно уже на второй день, а уж на третий и в последующие… А ещё он очень смышлёный.
— Невероятно смышлёный, я бы сказал, — подхватывает эстафету нового друга Глэвиус. — Соображает он получше многих из нас, даже если и сказать не может.
"Может", подумала я, но промолчала.
— Никто из нас ведь не знает, какими бывают новорожденные мурфы. Мы вообще не знали, что среди них рождаются такие как этот мальчишка.
"Мальчишка"… "Малыш"… "Детыныш"
— Вы ему… имени так никакого не дали?
— Что? Нет, конечно, дочка! Думаю, как мать, пусть и энергетическая, это должна сделать ты.
Я вспомнила торчащие из длинной рубашки голые ножки, пяточки и на ум сразу пришло "Филипок". Но спустя мгновение я вдруг поняла, что знаю…
— Матвейка…
— Странное имя, как для парня, но вам виднее… — растерянно чешет затылок кэп, но спорить не решается. На лицах остальных то же самое недоумение. Лишь Марэк продолжает едва заметно безмятежно улыбаться, да скарра сильнее заботит мысль как побольше чудодейственной мякоти Маоррии в меня запихнуть. Не спорю и открываю рот, насыщаясь за две недели голодания.
В итоге мне скармливают под рассказы стариков-разбойников содержимое обеих половинок "кокоса". Затем поят через трубочку каким-то освежающим кисло-сладким соком.
За обедом следуют водные процедуры. Меня моют как маленького ребека, а точнее обтирают влажными гигиеническимт полотенцами, обнаруженными среди гниющего здесь груза.. Кто обтирает? Скарр! Я пытались настоять чтобы это сделала Молди, как единственная девушка в нашей группе помимо меня. Но мне сказали, что она чем-то важным жутко занята и никак может. Отговорка чистой воды, которая напрягла ещё больше. Но обострять я не стала. Пока…
Так что молодой и сексуальный мужчина, пока я пыталась смотреть куда угодно, но только не на него, аккуратно и бережно обтер всё мое тело выше пояса и ниже. Интимные места и грудь я, с горем пополам, обработала сама…
Затем меня переодели в чистое эластичное белье, свободные светлые штаны на широкой резинке и длинную белую футболку.
Одежда была новой, но немного пахла какой-то химией. Видимо добыли ее из какого-то грузового контейнера, который простоял взаперти черт знает сколько лет, если не веков.
Оглядев получившийся результат, поняла, что этот комплект похож на тот, что надет на Марэке. Но я, в отличие от него, напоминаю не спортсменку, а скорее сектантку. Замученную и изможденную. Но после того гардероба, который был у меня на том корабле, это просто невиданная роскошь.
И вообще я заметила, что наша шайка голодранцев таковой уже не выглядит, приоделись все. Лишь скарры не изменили себе, оставшись в темной коже, которая, что удивительно, в этой жаре не нагревалась совсем…
К слову о вещах… Мою ритуальную рубашку, с которой мы прошли через столько испытаний и почти сроднились, Глэвиус сберёг. Постирал, подшил, привел в божеский вид. Сохранил видимо для будущих потомков. Ну или просто в память о сыне. Надеюсь лишь, что он меня в ней замуж выдавать не собирается в будущем.
Дальше…
Оказалось, что с припасами у нас теперь действительно проблем нет. Помимо того, что мы, под моим руководством, успели прихватить с гибнущего корабля, много чего нашлось и здесь. Еда, вода, медикаменты(правда, большей частью просроченные), одежда, средства личной гигиены. И, судя по всему, поставлялось это сюда регулярно и без перебоев.
  
После продолжительных поисков нашлись и необходимые детали для ремонта корабля.
Чего здесь не нашли, так это останков. А ведь быть они должны обязательно. И это наводило на определенные мысли…