Укради мое сердце (ЛП)

Она остановилась и развернулась ко мне, когда мы поднялись по ступенькам к ее крыльцу.
— Они просто хотели отпраздновать твой день рождения. Это ведь не преступление, — бросила она, вскинув руки, будто я ее достал.
Какого черта ее вообще волнует, хочу ли я отмечать день рождения?
Почему у всех вокруг такая одержимость этим днем?
Это же просто нелепо.
— Если человек не хочет отмечать день рождения, он имеет право это сказать. Его не должны заставлять делать то, чего он не хочет, — ответил я и пошел назад по ступенькам, дожидаясь, пока она зайдет в дом. Я был не в настроении продолжать этот разговор.
  
Она фыркнула. Но это был не смех — в нем слышались раздражение и презрение, и это завело меня еще сильнее.
— Тебе приготовили шикарный ужин и торт, испеченный с нуля. Твоя мать сама его испекла, между прочим. Все пришли, подарили подарки, пели тебе. Ах, бедняга Истон, какое ужасное у тебя семейство! — проговорила она все громче.
Я застыл, ошеломленный, когда она резко обернулась и сунула ключ в замок. Вот же дерзкая. Ни черта она не понимает. Не знает, через что я прошел.
Вот почему нельзя тащить коллег на семейные ужины.
— Эй, эй, эй! — крикнул я, поднимаясь обратно по ступенькам. Я встал прямо у двери, не давая ей захлопнуть ее перед моим носом. — Ты не имеешь права меня судить.
— Почему? Потому что ты мой наставник? Ты сам судишь всех. Да ты меня судил уже в первый день, как я появилась в офисе!
— Ну, ты, если вспомнить, не совсем вошла в офис — ты включила чертову сигнализацию и подняла на уши весь город, а потом вылила на меня кипяток. Напомнить?
Она вжалась спиной в дверь, а я оперся ладонями по обе стороны от ее головы, словно загоняя в ловушку. Ее губы были приоткрыты, светлые волосы рассыпались по плечам… Я не знал, какого черта я делаю.
Но я наблюдал за ней весь вечер. За тем, как она сидела на полу и читала три книжки Мелоди. Как слушала бесконечную историю моего отца — с самого рождения и до сегодняшнего дня — и при этом искренне смеялась и кивала. Как обращалась с моими братьями и кузенами так, будто знала их с детства, а потом запросто болтала с моей мамой и тетей.
Хенли Холлоуэй бесит меня до чертиков.
Она была отвлекающим фактором, с которым я не хотел иметь дела.
Я больше не позволял себе отвлекаться. На то были причины.
Но сейчас я стоял и смотрел на нее, словно бы умер, если не поцелую ее прямо сейчас.
— Я прекрасно помню, потому что ты был полным засранцем. И да, я поняла — я дочка Чарльза Холлоуэя, мне просто так дали работу и кабинет, и у тебя были все основания быть недовольным. Но твоя семья — это мечта. — Она чуть усмехнулась. — То, к чему все стремятся.
— Я не злился из-за кабинета. Просто знал, что тебя будут за это осуждать, и хотел предупредить. — Я прочистил горло. — Но да, я тебя судил. И ошибался. Ты талантлива и умна, и фирме повезло, что ты здесь. Я тогда все понял неправильно.
— Что именно?
— Я думал, ты здесь только потому, что ты дочь Чарльза Холлоуэя. Но на самом деле фирма просто получила шанс заполучить тебя благодаря тому, что ты — его дочь.
Ее глаза расширились, и она, казалось, не верила в то, что я сказал.
— Спасибо, — тихо сказала она и сжала мою футболку в районе груди, а я сделал шаг ближе. Я хотел поцеловать ее так сильно, что все тело горело. — Я знаю, что ты любишь свою семью, Истон. Так скажи, почему ты пил виски, как воду, и почему ты так ненавидишь свой день рождения, что это уже на грани паранойи?
Черт возьми, она слишком наблюдательна.
Это была моя территория.
Я резко отступил назад и провел рукой по волосам.
— Спокойной ночи, принцесса. Увидимся на работе.
Я сбежал по ступенькам. Нужно было держаться от нее подальше. Она слишком близко. Слишком многое хочет узнать.
Заставляет чувствовать то, чего я не хотел чувствовать.
— Не думала, что ты трус, Чадвик, — донеслось мне в спину.
— Может, я не так легко читаюсь, как ты думаешь, — бросил я, подняв руку, чтобы попрощаться, и услышал, как она с грохотом захлопнула за собой дверь.
Хорошо. Пусть злится. Так даже лучше. Поцеловать ее было бы катастрофой.
Да и интрижки с коллегами — вообще не моя история. У меня строгие правила: никакого секса на работе. А вряд ли она — та, с кем можно провернуть одноразовую историю.
Так что я приму душ, подрочу и выпущу пар.
Только вот, когда я вернулся домой, делать этого совершенно не хотелось. Я метался по гостиной и налил себе еще виски.
Да как она смеет называть меня трусом?
Я залпом осушил бокал.
А потом уставился на экран телефона. Казалось, прошли часы, хотя прошло секунд девяносто.
Я поднял телефон и набрал:
Назови меня трусом еще раз — и я подам жалобу в отдел кадров и оформлю тебе выговор.
Это было смешно, но я хотел, чтобы она поняла — меня задел ее комментарий.
Принцесса:
А за что мне дадут выговор? За то, что я сказала правду?
Вот же нахалка.
Я:
Теперь я могу оформить выговор тебе — за агрессивное поведение по отношению к наставнику.
Принцесса:
Я просто спросила, почему ты ненавидишь свой день рождения.
Я:
Что мы теперь, подружки?
Я налил себе еще выпить. Меня бесило, что я не могу об этом говорить. Бесило, что даже спустя столько лет меня все еще накрывает этой чертовой тоской.
Принцесса:
Точно нет. Подружки хотя бы не вызывают у друг друга хлыстовую травму.
Я допил, поставил бокал и завалился на диван.
Я:
И в чем, прости, я вызываю у тебя хлыстовую травму?
Принцесса:
Не строй из себя знатного оратора, Чедвик. Ты прекрасно знаешь, как.
Я:
Скажи мне.
Принцесса:
С чего бы? Ты сам ни на один вопрос не отвечаешь.
Я:
Да черт побери, Принцесса. Просто скажи, как я вызываю у тебя хлыстовую травму.
Принцесса:
Хмм… мы купались у меня в бассейне в нижнем белье, а потом ты смылся, как будто за тобой гнались с пистолетом. А сегодня вечером выглядел так, будто собирался меня поцеловать… а потом опять сбежал. Ты играешь в игры. А я в игры не играю. Так что можешь расслабиться — ты один сплошной красный флаг.
Я:
Красный мой любимый цвет, так что с этим я могу жить.
Принцесса:
Спокойной ночи, Чедвик. Я устала ходить с тобой по кругу.
Я провел рукой по затылку и набрал ее номер.
— Я говорю тебе «спокойной ночи», а ты звонишь? — прозвучал ее голос, как только она ответила. — Еще один пример, как ты сбиваешь с толку.
— Замолчи, — пробурчал я, подойдя к барной стойке и налив себе еще.
— Ладно, я кладу трубку. Вот об этом я и говорила. Ты звонишь, а потом велишь мне заткнуться? Спокойной ночи.
— Не вешай трубку. — Я опрокинул виски и со стуком поставил бокал. — Я сейчас тебе кое-что расскажу. И мне не нужны ни вопросы, ни сочувствие, ни комментарии. Ничего. Ясно?
— То есть ты звонишь мне… и это даже не разговор?
— Хенли.
— Истон.
Я застонал:
— Я не хочу быть гребаным трусом. Поэтому скажу тебе, почему ненавижу день рождения. Но потом — ни слова об этом. Договорились?
— Договорились, Злой Гений.
— Я был с Джилли три с половиной года. Думал, что женюсь на ней после выпуска из юрфака. Был уверен, что знаю, каким будет мое будущее. — Я опустился на диван. Тишина была непривычной. — Ты еще тут?
  
— Да.
— А ты молчишь.
— Ты же сказал мне ничего не говорить. Вот я и слушаю.
Я выдохнул.
— Джилли уехала в выпускную поездку с подругами. Должна была вернуться на следующий день после моего дня рождения. Я подшучивал, что она пропустит праздник, но это была шутка. Просто шутка.