Укради мое сердце (ЛП)

Она была босая, проходя мимо меня на улицу, и включила свет на патио — небо уже совсем потемнело.
— Я думал, ты передумаешь и переоденешься в купальник, — сказал я, догоняя ее у бассейна.
— У нас была договоренность, Чедвик. Купаемся в белье, потом я кормлю тебя пастой, — усмехнулась она, остановившись у шезлонга возле мелкого края бассейна. Он был приличного размера и располагался примерно в двенадцати метрах от реки.
  
Вид отсюда был потрясающим.
Похожим на мой, только у меня не было бассейна.
Я начал медленно расстегивать рубашку.
— Приятно знать, что ты не отказываешься от своих слов.
Ее взгляд скользнул по моей груди, прежде чем она расстегнула белую блузку, обнажив персиковый кружевной лифчик. У меня пересохло во рту. Я не раз представлял, как она выглядит без одежды, пока мы сидели в офисе.
Ее грудь была произведением искусства.
Упругая. Идеального размера.
Сквозь кружево проступали затвердевшие соски, дразня меня.
— Ты пялишься, — заметила она, поднимая бровь.
— Ты не говорила, что пялиться нельзя.
Она выдохнула, и я бросил рубашку на шезлонг, после чего снял брюки. Теперь очередь глазеть перешла к ней. Я посмотрел вниз и увидел, как мой член встал по стойке смирно, отчетливо выделяясь под тканью черных боксеров.
— Что? Никогда не видела эрекцию? — приподнял я бровь.
Ее щеки покраснели, когда она расстегнула молнию на юбке, и та соскользнула вниз. На ней были фиолетовые кружевные трусики — я был уверен, что они будут под цвет лифчика.
— Конечно, видела. Но обычно не тогда, когда я устраиваю профессиональный заплыв со своим наставником, — сказала она, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать смех.
— У меня для тебя новости, принцесса. Отдел кадров бы точно не одобрил это. В плавании с коллегой после работы в нижнем белье нет ничего профессионального.
Она подошла к ступенькам и опустила ногу в воду. Я остался сзади, наслаждаясь видом. Ее зад был совершенством. Даже сквозь кружево, облегающее ягодицы, я видел, что он был упругий, подтянутый, просто идеальный.
— То есть если бы мы были в купальниках — это бы все изменило? — спросила она, полностью погружаясь в воду и поворачиваясь ко мне лицом. На поверхности остались только её плечи и голова.
Я обошел к другому краю бассейна, разбежался и прыгнул с бортика «бомбочкой». Мне хотелось быть в воде рядом с ней. Даже если прикасаться было нельзя. Мне просто хотелось быть ближе.
Почему, черт возьми, я хотел быть рядом именно сегодня?
Я отогнал эту мысль.
Она взвизгнула и засмеялась, когда я вынырнул и отряхнул голову, как мокрый пес. Ноги доставали до дна — быть ростом сто девяносто пять сантиметров было удобно. Она держалась на воде, а я провел руками по волосам, откидывая их со лба.
— Думаю, дело не в купальниках, — сказал я, усмехнувшись.
— А в чем же?
— Ну, для начала — у тебя не совпадают трусики и лифчик. Это просто оскорбление.
— Ах вот в чем проблема? У тебя претензии к моему несочетающемуся белью?
— Просто думаю, отдел кадров бы точно это не одобрил. Хотя… твоя грудь и зад — это чистое совершенство.
— Спасибо. Но, кстати, я немного схитрила насчет нашего соглашения.
— В смысле?
— Когда я пошла за пляжными полотенцами, я переодела нижнее белье. Оно изначально совпадало с лифчиком, и мне это показалось… неподходящим. Все-таки у нас профессиональное плавание. Плюс я была в стрингах, а мне хотелось немного больше прикрытия.
Я расхохотался и подошел ближе.
— Ты шутишь сейчас или говоришь серьезно?
— А про что именно ты спрашиваешь?
— Ты правда переодела трусики, принцесса?
— Да.
— Но купальник не надела?
— Нет. Я же не нарушаю сделки. Но ты ничего не говорил о том, какие должны быть трусики.
— Может, я как раз хотел стринги. У меня, между прочим, день рождения. — Я стоял прямо перед ней, она все еще держалась на воде, и дышала уже заметно чаще.
— Переживешь.
— Устала держаться на воде? — Я протянул руку. — Только скажи.
— Мы же договорились — никаких прикосновений, — напомнила она.
— Глупое было правило, правда? — Я подошел еще ближе, наши носы почти соприкасались. Вода слегка колыхалась между нами, пока она продолжала двигаться под поверхностью.
— Думаю, правило было разумным, — ответила она и отступила, отплывая к мелководью, где можно было встать. — Скажи, почему ты так взбесился, когда мой отец упомянул, что я заняла второе место на теннисном турнире сто лет назад? Меня это уже не задевает, а тебя — задело.
— Потому что он вел себя как мудак.
— Он твой начальник. Ты же не хочешь его злить.
Я поплыл вокруг нее, делая круг.
— Мне плевать. Если кто-то ведет себя как мудак — я это скажу прямо.
— Даже если это человек, который решает, появится ли твое имя на входной табличке?
Я остановился и лег на спину, глядя в небо.
— Ага.
— Смело. — Она тоже перевернулась на спину, и мы теперь плыли рядом. — Скажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю.
Я скользнул ближе к ней, наши движения уносили нас в разные стороны.
— Я не знаю, что ты знаешь. Так что просто спрашивай.
— Ты открыт как книга? — спросила она, ее рука едва коснулась моей, пока мы оба смотрели на звезды.
Когда я в последний раз был так расслаблен?
— Ни хрена подобного. Я довольно закрытый человек.
— Так почему же тогда говоришь, что можно спрашивать что угодно?
— Просто прими это как победу. Я доверяю своей интуиции. Хочешь узнать что-то — спрашивай.
— Почему ты не планировал ничего на день рождения?
Ну конечно. Именно это она и хотела знать. И это был тот самый вопрос, на который я не собирался отвечать.
— Я уже говорил — у меня есть сестра-близнец. Единственная девочка в семье, так что день рождения всегда был чем-то особенным. Я с радостью праздную с ней. Но теперь она живет в Магнолия-Фоллс, и у меня нет особого желания что-то устраивать. Лучше работать. А мама все компенсирует в воскресенье — она всегда устраивает что-то грандиозное.
— Честный ответ. Можно еще вопрос?
— Конечно. Пока что идет неплохо. — Моя рука снова скользнула рядом с ее в воде. Теплый летний воздух, легкий ветерок с реки — все было до боли спокойно.
— Ну, я знаю, что у тебя большая, дружная семья. И ты лучший в своей работе — по твоему же собственному мнению, — поддела она меня, и я плеснул в ответ водой.
— Ты не дала закончить. Все в офисе считают тебя богом, а мой отец позволил тебе поставить его на место за обедом — так что явно ты великолепен в работе.
— Это был вопрос? Потому что ответ — да. Я великолепен.
— Нет, это не был вопрос, о, скромнейший из смертных. — Она засмеялась. Я показал на падающую звезду, и мы оба замерли, наблюдая за ней. — Так вот… ты сказал, что у тебя нет девушки. А когда у тебя были отношения в последний раз?
Не знаю почему, но ее вопрос меня не раздражал.
— В колледже. На бакалавриате.
— Сколько вы встречались?
— Три года. — Я прочистил горло.
Она резко повернулась на живот и уставилась на меня:
— Три года?! Вот это неожиданность.
— Не драматизируй. Это не так уж удивительно.
Она прикусила губу и разглядывала меня.
— Ладно. Пусть будет не удивительно. Но ты закончил колледж сто лет назад, потом — юрфак, потом начал практиковать. И с тех пор ни одних серьезных отношений?
— Джилли. — Я резко перевернулся и встал. — И нет. Это было единожды.
— Интересно. Почему вы расстались?
— А теперь твоя очередь. — Я подошел ближе. — Когда у тебя были последние отношения?
— Хорошо. Я встречалась с Питом Пауэрсом почти год. Он играл на гитаре в группе. Очень талантливый музыкант. Мы расстались несколько месяцев назад.
  
— Почему?
— У нас не было будущего. Пит замечательный. Мы до сих пор друзья. Но у нас были разные цели.
— Что он хотел?
— Если тебе уж так интересно, Чедвик… — Она убрала выбившуюся прядь за ухо и встала в мелководье, глядя на меня снизу вверх. — Он хотел, по сути, просто курить траву и заниматься сексом весь день, каждый день.