Кицхен отправляется служить (СИ)

Против опасений ужин проходил довольно мирно. Персиваль, быстро освоившись, оценил и компанию, и вино. Герцог снизошёл до беседы и держался вдруг на удивление просто. В какой-то момент и сам Даглас ощутил, что здесь, в этом месте, он чувствует себя, пожалуй… спокойно.
Почти.
Если бы не червячок там, в глубине души, не клятва, которая ощущалась теперь клеймом. И не осознание собственной глупости. С чего он вообще ввязался в эту авантюру?
  
Можно было иначе.
Что-то пообещать, выгадать время, а там найти вежливый способ отказаться. Теперь казалось, что можно.
— А он у нас о судьбах мира думает! — хохотнул Персиваль, пиная Дагласа под столом.
— Простите? — Даглас дёрнулся и едва не столкнул бокал, благо, успел подхватить вовремя.
— Или стихи сочиняет? — Персиваль подмигнул и громко сообщил. — Только это тайна!
— Понимаю, — тэра Анхен мило улыбнулась. — Наш сын тоже сочиняет порой стихи.
— Только это не тайна, — откликнулась тэра Нова, а Киара громко и как-то по-лошадиному фыркнула, ненадолго разрушив маску прекрасной эльфийской девы. — Он любит читать сочинения…
— Не сомневаюсь, они того стоят, — вежливо произнёс Даглас, вспоминая, не было ли где в округе ручья, в котором можно было бы притопить дорогого друга.
Дева, кажется, подавилась.
И совершенное лицо её вытянулось. Ела она, кстати, с немалым для хрупкого своего обличья, аппетитом.
— Как сказать. Поэзия — дело вкуса, — тэра Анхен повернулась к Дагласу. — Прочтёте что-нибудь?
Дева замотала головой и глаза вытаращила. Ясно, поэзию она не любит.
— А я как-то… не умею… читать. Извините.
— Он у нас просто скромный очень! Начальник! — Персиваль приобнял и, наклонившись, дыхнул в лицо. Кажется, он успел отдать должное здешним винам. — Не смотрите, что всего-то сын барона, вон за пару лет в капитаны выбился! И без поддержки! И сам он — ого-го!
При этом он крутанул ус и подмигнул.
Левым глазом тэре Анхен. Правым — тэре Нове.
— Не пьёт. Не играет. Вообще зануден, как для гвардейца, но в семейной жизни это плюс…
Даглас мысленно застонал и наступил на ногу, надеясь, что Персиваль не настолько ещё набрался, чтобы не понять намёка.
— Правда, у нас все спорят, куда он сэкономленное девает, — увы, надежда не оправдалась, и Персиваль на намёк ответил дружеским пинком. — Ходит, как оборванец.
— По-моему, тебе уже хватит, — произнёс Даглас сухо и холодно.
Может, он и не справляет новый мундир каждый месяц, но это ещё не повод обзывать его оборванцем. Просто… он экономный.
Вынужденно.
Потому что как тратиться на попойку или мундир, когда сестрам грозит голод?
— Ик… точно… хватит. Вот, что значит мудрое начальство! — Персиваль попытался подняться, но позорно рухнул на стул. — Всегда видит наперёд. А что у вас за пойло такое? Простите, вино… крепко так шибает. Сдаётся мне, что я давненько так не попадал.
— Молодое, — матушка Нова изобразила улыбку. — Из наших собственных сортов. Авторской селекции.
— Х-хорошее! — Персиваль повёл головой влево и вправо. — И-извините! Гвардия так не сдаётся…
Он всё-таки поднялся, умудрившись потянуть на себя скатерть, и рухнул бы, если бы Даглас не перехватил руку. Персиваль икнул уже на ухо и, навалившись всем телом, громко произнёс:
— Хороший ты парень, Даглас. Только странный слегка. Вот где ты свою любовницу прячешь?
— Какую любовницу⁈ — Даглас дёрнул скатерть, которую Персиваль явно не желал отпускать.
— На к-которую все деньги тратишь…
А главное, что за этим представлением следила эльфийская дева. Прекрасная и невозмутимая, как и подобает приличной эльфийской деве. Но во взгляде её чудилась насмешка. И толика презрения.
— Нет у меня никакой любовницы! — к щекам прилила кровь.
— А куда тратишь?
— Домой отсылаю! — рявкнул Даглас и шлёпнул по руке. — Сестры у меня. Матушка…
И отец с братьями, которые тоже нуждаются в помощи, а больше помочь некому.
— А… тогда да… семья — это главное! — Персиваль отпустил скатерть, чтобы поднять палец к потолку. — Семья — это… это семья! Вот!
— Лучше и не скажешь, — Киара поднялась. — Идёмте. Покажу вам покои.
— А мы пока подадим чай, — матушка Анхен улыбнулась. — Возвращайтесь, тэр Даглас.
Прозвучало почему-то приказом. Пусть и весьма мягким.
— Туда кладите, — Киара указала на постель.
— Нет! Я сам! Гвардию так просто не одолеть! — Персиваль выпрямился и, собрав в кулак остатки воли, сделал два шага. На третьем и рухнул, к счастью, постель оказалась мягкой, а потому лишь спружинила.
Чтоб.
И как его бросить? А если тошнить начнёт?
— Не переживайте, о нём позаботятся, — Киара уходить не спешила. Встала у двери, скрестив руки на груди. То есть на том месте, где у нормальных человеческих женщин эта самая грудь имеется. Даглас поспешно отвёл взгляд, чувствуя, что ещё немного и снова покраснеет.
А если она мысли читает?
Неприлично думать о чужой груди или, точнее, об её отсутствии. В конце концов, и на солнце бывают пятна, а эльфийки славятся своим изяществом. В общем, он перевернул Персиваля на бок, расстегнул мундир и ворот рубашки, чтобы тот не давил.
Стянул сапоги.
Причём эльфийская дева наблюдала за процессом. Хоть не причитала, как матушка, и не лезла с суетливой своей и напрочь бестолковой помощью.
С предложениями смазать виски лавандовым маслом.
Сделать компресс из тёплой репы.
Или вовсе растереть бедняжке ступни, чтобы поутру голова не болела. Почему-то вдруг подумалось об этом с какой-то непонятной злостью, точнее о том, что и мазать, и компрессы составлять, и растирать ступни приходилось Дагласу. Матушка не могла.
У неё от волнения начиналась мигрень. И всё обычно заканчивалось тем, что Дагласу приходилось искать соли, закрывать шторы, открывать окна и уводить сестёр из дома, чтобы они играми своими не тревожили матушку. А заодно заниматься ужином.
И завтраком.
Сапоги Персиваля он поставил у кровати. Посмотрел. Вздохнул.
— Он славный парень на самом деле, — произнёс Даглас, и голос в тишине прозвучал виновато. — Веселый. Компанейский.
— Не то что вы?
— Да. А сейчас просто не рассчитал силы. Ваше вино оказалось с подвохом. Ещё раз прошу простить за неподобающее поведение.
— Вы-то тут при чём? — эльфийская дева дёрнула плечиком. — Напился он, а прощения просите вы? Это как-то… странновато.
— Я главный. Следовательно, несу ответственность.
Надо было сказать что-то другое.
Такое.
Уместное.
Ситуация же идеальная. Они вдвоём. Персиваль себя скомпрометировал, потому что дева, если на него и поглядывала, то с презрением. Хотя и вправду… ну да, перебрал.
Разболтался.
Но и сам Даглас хорош. Пропустил момент. Недосмотрел…
…почему ты не остановил его? — полный печали голос матушки зазвучал в голове так ясно, словно это она, а не Киара, стояла рядом. — Ты ведь знаешь, что ему нельзя пить! Ты должен был что-то сделать! Что-то придумать! Увести его оттуда…
И чувство вины всколыхнулось.
А вместе с тем чувство обиды, потому что всякий раз почему-то выходило, что виноват не братец, который снова нажрался и проигрался, а Даглас. Брат ведь болен, и надо это учитывать, Даглас же здоров.
И характер у него есть.
И способности.
Так почему он не воспользовался, чтобы брата защитить?
— С вами всё в порядке? — а вот теперь голос эльфийки звучал иначе. Человечнее, что ли?
— Да. Извините. Как-то… немного выбивает из колеи. У вас тут всё такое…
— Провинциальное?
— Спокойное. Не возражаете, если окно приоткрою? Свежий воздух нужен, а то к утру…
  
— Задохнётся?
— Именно.
— И вас это расстроит?
— Несомненно. Мне ведь придётся писать отчёты, объяснительные, сочинять что-то приличное, что позволит списать эту потерю без потери лица и статуса.