Мастер печатей 2 (СИ)

— На твоё усмотрение, а я просто посмотрю.
— Без проблем, — кивнул ей и взял в руки простой нож-заготовку, лежащую неподалёку, и сразу получил от окружающих ехидные взгляды.
Интересно, они считают, что с такой заготовкой работать сложнее? Или тут скрывается что-то ещё?
Так или иначе, но гадать можно вечно, лучше сейчас заняться делом. Краем глаза заметил, что за моими действиями уже следили все присутствующие. Любопытство ощущалось сейчас от них всех. Ну, ничего выдающегося я сейчас и не думал показывать. Взял за основу самую простую печать остроты, точнее её местную вариацию.
  
Благодаря изученным книгам по артефакторике я примерно представлял себе, что от меня требуется делать, за вычетом некоторых тонких моментов, которые пришлось аккуратно прикрывать элементарными приёмами из руники. Сюда я пришёл, прежде всего, разобраться в искусстве создания артефактов, а не показывать мастер-класс рунической магии, так что демонстрировать что-либо экстраординарное не планировал.
Взял самый малый осколок тацита и специальный прибор, называемый местными «экстрактором». Так как в этом мире никто не имел никакого понятия о магии, в том числе и о моей рунической, местные не умели напитывать свои изделия магической энергией, эта проблема решалась тацитом, особым минералом, который выделял очень много этой энергии. Да, сырой и ядовитой (если обычному магу попытаться поглотить её, ничего хорошего не произойдёт, в лучшем случае отделаешься сильнейшим отравлением магических каналов), но всё равно энергией. Как раз экстрактор и выделял эту самую энергию, после чего её можно было ввести в нужное изделие.
В моём случае камень был совсем маленький, но его должно было хватить с большим запасом. Одновременно с этим я подготовил заготовку ножа, воспользовавшись методом Лаборантума — выведя с помощью специального шила на лезвии ножа замысловатый рисунок. Это основа зачарования артефакта, именно рисунок определяет эффективность получившегося изделия.
В этот момент за моими действиями внимательно следили все. Для местных именно этот момент был определяющим, очень ценилась точность рисунка. И кроме экспериментаторов (опасный для местных раздел искусства артефакторики), больше никто не отваживался вносить изменения, ибо это очень часто вело к самым непредсказуемым последствиям.
Мастерам приходилось работать либо по проверенным схемам, либо рисковать. Следствие того, что они крайне слабо разбирались с принципами рунической артефакторики. Подключали математический анализ, пытались найти закономерности там, где их в принципе быть не могло. Ну и не понимая магических основ, им приходилось работать, просто повторяя те схемы, которые удавалось рассмотреть в найденных артефактах, ещё и пытаясь понять, что каждая конкретная схема давала.
Экстрактор издал небольшой звон, когда закончилось извлечение. Я же одновременно с этим чуть поправил с помощью своей силы получившийся рисунок, внеся в его структуру небольшие изменения для стабильности всего плетения, заметить такое, не владея магическим зрением, невозможно.
Далее уже было делом техники, я положил заготовку в специальный отсек экстрактора и влил в него извлечённую из тацита энергию. Секунда — и вот лезвие ножа засветилось мягким синеватым цветом, повторяя получившийся рисунок. В какое-то мгновение синеватый цвет вспыхнул, красным — зачарование завершено.
Не идеально для меня, как рунического мага, но более чем сносно для местных. Я вытащил получившийся клинок, быстро на глаз оценив рисунок и его наполнение магической силой. Вышло хорошо, и, если бы наставница или кто-то из её учеников умел использовать магическое зрение, они бы точно оценили мои решения со стабилизацией и усилением плетения, а так получилось с их точки зрения стабильно и эффективно.
— Отличная работа, — с улыбкой подтвердила мои мысли наставница. — Пускай зачарование и самое простое — острота, но исполнено практически без нареканий. Виден и опыт, и понимание. Мне даже не верится, что ты новичок.
На это я лишь пожал плечами, хвастать своим опытом прошлой жизни, понятное дело, не сильно хотелось. Наставница Ласка же со знанием дела проверила остроту получившегося изделия несколькими тестами, окончательно убедившись, что всё выполнено идеально, кивнула.
— Ладно, теперь мне понятен твой уровень исполнения, я так понимаю, с практической частью у тебя пока вопросов не очень много, тебе интересно скорее теория, так?
— В основном так, — не стал отнекиваться я. — От практики, конечно, я тоже не откажусь, но пока хотелось бы сосредоточиться на теории.
— Отлично, тогда задавай вопросы, а я постараюсь тебе наиболее полно ответить на них, ребята же могут либо слушать мои объяснения, либо заняться своими проектами, задачи у вас у всех поставлены.
Сидящие за столом дружно закивали, соглашаясь. Похоже, теория для этих ребят была не самым интересным предметом. Что же, в чём-то я их даже понимаю.
Так и началось моё обучение теории. Не скажу, что от этих знаний я получил много полезного, но зато теперь стал намного лучше ориентироваться в местной артефакторике. Параллельно со своими расспросами я показывал некоторые свои навыки, делясь кое-какими маленькими секретами ремесла руников.
Ничего серьёзного, в основном что-то из практик младших учеников. Например, предложил перед накладыванием печатей (у местных этот процесс почему-то назывался выведением) зачищать поверхность с помощью слабого магического потока от тацита. Это сильно облегчало воплощение и гравировку печати.
И только лишь это одно ввело Ласку в такой восторг, что она на радостях даже обняла меня, тут же напомнив о том, что я так-то сейчас нахожусь в теле молодого парня, а она крайне симпатичная девушка. Мда, вот уж не думал, что придётся использовать способность пустого разума, чтобы успокоить разбушевавшиеся гормоны…
— Мастер Шутов отзывался о тебе, как о сильном специалисте, но имеющем пробелы в знаниях, но я никак не ожидала, что разница между пониманием теории и практикой может быть настолько огромной, — призналась как-то она, под одобрительные кивки других учащихся, те также оценили мои навыки, хоть я и не показывал ничего выдающегося или сложного.
— Это базовое создание артефактов, самые простые решения, какая уж тут разница?
— Ну, может, изделия и самые простые, но вот их воплощение и скорость, с которой ты это делаешь… да даже я делаю это медленнее.
У меня непроизвольно дёрнулся глаз. Вот это была моя ошибка, неожиданно глупая для великовозрастного рунического мага… будь я сейчас один, выругался бы вслух. Скорость создания плетений. Я даже и не подумал о том, что местные артефакторы делают это медленнее меня. Проклятье.
Ну, ничего уже не поделать, главное, теперь не демонстрировать свою выдающуюся скорость на чём-то сложном. Или это будет совсем уж подозрительно.
Одновременно со всеми этими делами мы вместе с Ва’йаном занялись созданием нормального оружия для меня. Благо купленная заготовка меча оказалась действительно хорошей и полностью стоила своих очень немалых денег. Подошли к этому мы со всей ответственностью, занимаясь нанесением рун и воплощением плетений все свободные вечера до поздней ночи. И это позволило уже к концу недели создать весьма неплохое оружие. А по меркам этого мира, так и вовсе, наверное, самый настоящий шедевр. Без ложной скромности могу сказать — это было лучшее, что я мог создать на своём текущем уровне развития источника.
Ещё одним проектом, на котором я решил сосредоточиться, была печать подчинения. Это был уже высший пилотаж для любого рунического мага и, понятное дело, в настоящем воплощении недоступный мне. Ни в родном мире, ни сейчас. Если коротко, то эта штука позволяла контролировать других людей (но не магов), через подчинение души. Создание такого артефакта приравнивалось к защите ступени архимага в артефакторике.
  
Мне же пришлось значительно перерабатывать плетение (с учётом того, что я и помнил-то его очень смутно) и из безусловного подчинения любого разумного, у меня получилось сделать что-то вроде «печати контрактного подчинения». Это плетение срабатывало только в одном случае — если разумный сам соглашался подчиниться и полностью открывал печати свою душу. Пока, всё это было лишь на бумаге… а от сложности получившейся печати у меня всё внутри переворачивалось, но уже только это можно было смело назвать невероятным успехом. Осталось дело «за малым» воплотить печать в артефакте.