Кровь не вода 3 (СИ)

Я же невольно негромко пробормотал:
— Все отжимают, начали с коптильни, потом булат, сейчас и вовсе крепость им отдавай.
Святозар, явно услышав мои слова, повторил:
— Не горячись, послушаем сначала, что скажут. И вообще, шел бы ты пока заниматься своими делами. Потом, как выясню все, поговорим и подумаем, что делать.
— Погоди, Святозар. Это же Семен, который Оболенский, сын князя Серебряного-Оболенского?
  
— Да. — Коротко подтвердил наставник.
— У меня для него письмо есть от его отца.
С этими словами он велел кому-то за спину:
— Прошка, тащи сюда ларец, ты знаешь какой.
Пара минут, и мне отдали письмо. Прикололо, что седой передал его Святозару, а тот уже мне. Странные люди.
Махнул на них рукой и, правда, ушёл. Пусть Святозар с ними разбирается, все равно потом расскажет.
По дороге еще подумал: «Странно, почему Святозар, как это бывает, не стал знакомить меня с гостями?» — Немного покрутил в голове эту мысль и отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.
Зла мне от наставника ждать не приходится, а значит, и переживать не стоит. Знает, наверное, что и как он делает.
Письмо от отца оказалось очень интересным, и между строк он, сам того не зная, поведал очень много важной для меня информации.
Ничего такого он не писал, советовал смирить гордыню, не обижаться на государя за то, что тот запретил отправлять ко мне крестьян, и пойти навстречу в его желании приобрести мою крепость для войска Донского.
Оказывается, деньги для выкупа крепости даёт царь, и судя по всему, никто не собирается отбирать её у меня просто так.
Если сопоставить известные мне факты, царь, готовясь идти в следующем году на Казань, решил перестраховаться и столкнуть лбами казаков с крымскими татарами, опасаясь поддержки Казани Крымской ордой.
Так-то логично, но может у него и другие какие резоны есть. Но это неважно, он ведь не знает, что крымчаки в следующем году все равно пойдут на Москву и ему прежде, чем идти на Казань, придётся разбираться с этим набегом.
Правда, в свете моих здешних выступлений все может измениться. Те же татары запросто могут вместо Москвы пожаловать к моей крепости, но это вряд ли. Им ведь от похода выгода нужна, они — людоловы. А здесь им в этом плане мало что светит. Скорей убытки получат вместо прибыли. Поэтому думаю, что если и будут какие-то изменения в сравнении с известной мне историей, то вряд ли значительные. Если татары соберутся идти к моей крепости, то точно не всеми своими силами, им это невыгодно.
По поводу продажи крепости можно, конечно, упереться и послать всех куда подальше, но тут надо хорошо подумать. Ссориться с царем себе дороже, но и ездить на себе ему вот так вот безнаказанно тоже позволять нельзя.
Понятно, что величины мы несопоставимые, и я на его фоне даже не букашка, а микроб. Но, тем не менее, подумать, как извлечь выгоду, можно и нужно.
Даже голова заболела от этих размышлений, и чтобы отвлечься, я вернулся к прочитанному в письме, переключился на другую тему.
Отец, ни слова не говоря о будущем походе, ненавязчиво предложил в следующем году привести проверенных казаков воевать за московское царство под его чутким руководством.
Кстати сказать, тоже стоит над этим подумать. Поход ведь априори будет удачным, и отец там вроде даже отличится. Опять же, с завоеванием Казани открывается дорога на Урал, а там, учитывая имеющиеся у меня карты, можно намутить, ох сколько много полезного.
В общем, думать надо. Сейчас я, похоже, нахожусь на каком-то перепутье, и очень важно именно в такой момент не налажать.
Хреново только, что от царя пока одни плюхи прилетают. То с людьми меня обломал, теперь ещё и крепость…
Складывается ощущение, будто он спецом хочет подрезать мне крылья на взлете, ну, или желает посмотреть со стороны, как я буду выпутываться из разных сложностей.
Поняв, что меня в моих размышлениях понесло совсем уж не в ту степь, я решил на время отложить это всё в сторонку и заняться делами, которые в любом случае рано или поздно придётся делать. Если с крепостью пока возникли непонятки, то чеканка денег вполне себе актуальная тема, требующая моего непосредственного участия. Здесь нужно для начала определиться, каким образом решать эту задачу.
Дело в том, что чеканить монеты можно по-разному, даже тупо стуча молотом по матрице. Но есть желание ведь делать сразу хорошо, да и привнести малость нового в это дело тоже хочется со страшной силой. Понятно, что раз уж лезть в это дело, хорошо бы подготовить оборудование, способное прослужить долгое время, притом, не требуя особо сложного обслуживания. Очень желательно использовать кривошипно-шатунный механизм, чтобы штамповать монету в товарных количествах. Но в моем случае осуществить это не то, чтобы сложно (при помощи литья бронзы можно было бы заморочиться), а довольно геморно, да и не нужно мне пока изобретать такие сложности.
Немного поразмыслив, я всё-таки пришёл к выводу, что чем проще все будет, тем лучше. При этом совсем уж примитив тоже не нужен, поэтому я остановился на винтовом станке с некоторыми хитрыми приспособами, призванными облегчить жизнь работников будущего монетного двора.
Про двор — это шутка такая. Но мало ли как все сложится в дальнейшем? Может и понадобится когда-нибудь этот двор, сейчас же и одного станка будет за глаза.
На самом деле, чтобы осуществить задуманное, моим кузнецам придется не то, чтобы постараться, а в прямом смысле этого слова, прыгнуть выше головы. Ведь для этого времени подобное оборудование, действительно, кажется сложным.
Всё-таки хорошо, что когда-то я интересовался темой штамповки. А для общего развития ещё и читал о том, как в разные времена чеканили монету, поэтому в теории неплохо представляю себе, как желаемое оборудование должно выглядеть в натуре, а значит, и проектировать его смогу. Благодаря этому, за небольшим исключением придумывать ничего не приходится. Нужно, по сути, только перенести имеющуюся в голове картинку на бумагу, ну, и объяснить мастерам некоторые моменты, которые обязательно нужно учесть в процессе изготовления этого оборудования.
За размышлениями и рисованием предварительных, схематических рисунков будущего оборудования время летело незаметно, и я так увлекся, что забыл обо всем на свете. Вынырнул из этого своеобразно угара только тогда, когда из-за наступивших сумерков пришлось зажигать свечу.
С трудом остановился и решил пока закруглиться с этой деятельностью.
На самом деле, стало интересно, чем там Святозар с гостями занят, что до сих пор так и не подошёл поделиться информацией, полученной от этих, как я понял, авторитетов.
Святозар в компании трех приезжих казаков незатейливо, под размеренную неторопливую беседу просто бухал. По правде говоря, я впервые видел наставника настолько пьяным, похоже, слишком крепким оказался самогон, привезенный Иваном Байдалиновым. Не рассчитали казаки сил и увлеклись, потому что языки у них к моменту моего появления уже изрядно заплетались.
Моего появления несмотря на то, что я подошёл вплотную к столу, похоже, никто не заметил. Это было неудивительно, учитывая состояние выпивох. И я недолго полюбовавшись царящей здесь идиллией, развернулся, чтобы уходить, и чуть не нос к носу столкнулся с Иваном, которого только что вспоминал в связи с самогоном.
Он кивнул на тёплую компанию и произнес:
— Не трогай их, Семен, пусть посидят, вспомнят молодость. Не часто за одним столом сразу три побратима собираются, они смолоду дружат.
— Ты их знаешь?
— Ходил, будучи совсем юным, с ними в Персию под руководством Святозара. Наслушался тогда про них много разного, поэтому и знаю о них немало.
  
Иван как-то тепло улыбнулся и добавил:
— Пусть посидят. Ты мне пока расскажи, что нужно будет мне ещё сделать в немецких землях. Да и о другом ещё поговорить хотел. Хорошо было бы одного из людей Рихарда взять с собой. Тогда проще будет убедить родственников кузнецов в необходимости переезда. Там, оказывается, у них целые рода занимаются этим ремеслом. Только у Рихарда три уже взрослых сына кузнеца, ну, и у других тоже родни немало. Похоже, если все согласятся на переезд, немалый обоз придётся собирать.