Серпентарий

Крайт уже ушел, а Мамба эмоционально разговаривала с одним из бугаев. Фурин же стоял за стойкой, в руках он крутил бутылки, а после что-то вписывал в блокнот. Играла тихая музыка.
– Какая-то ты грустная, милашка. Налить тебе?
– От алкоголя веселее мне не станет, – буркнула Нура.
– Кто знает? – усмехнулся Фурин. – Хотя речь шла скорее о кофе. Выглядишь…
– Отвратно. Я в курсе.
  
– Устало, милашка. Не так уж и отвратно, садись. Могу даже покормить. Сэндвич с лососем. Как тебе?
– Заманчиво.
Фурин ослепительно улыбнулся и скрылся за узкой дверью. Нура же залезла на стул и почти легла на барную стойку. Вскоре перед ней поставили тарелку с обещанным сэндвичем и кружку, от которой соблазнительно пахло кофе. Когда Нура съела половину, освободилась Мамба.
– Как прошел твой разговор с Аспидом?
– Не особо информативно, – призналась Нура.
– Что ж, если он так решил, значит, так нужно. Может, оно и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь…
– Я знаю достаточно, чтобы не спать спокойно! Я знаю про кланы и про… Уробороса!
Фурин неодобрительно покачал головой, а Мамба вздрогнула и хмуро заметила:
– Еще недавно ты спрашивала, не в клане ли он.
Он. Это было сказано так… странно…
– Ну теперь я разобралась, что он не в клане, а просто мешает и Аспидам, и Полозам.
– И кто тебе рассказал о нем?
– Какая разница? И почему ты не называешь Уробороса Уроборосом?
Мамба пожала плечами, отворачиваясь. За нее ответил Фурин:
– Плохая примета. Этот гад повсюду. Он как будто все знает. И говорят, что, если назвать его имя, он тут же появится где-то рядом.
– Он настоящий или просто пугалка? – фыркнула Нура.
– Он достаточно настоящий для того, чтобы срывать наши сделки, угрожать компроматом, убивать неугодных и забирать то, что ему не принадлежит, – холодно отрезала Мамба. – Чем меньше мы будем о нем говорить, тем лучше. Да и тебе не стоит о нем думать, ты и без того выглядишь измученной.
– Может, я выгляжу измученной, потому что никто не хочет говорить со мной о сестре? Все решают за меня, что лучше, а что хуже, даже не спросив… А еще реагируют так, будто они голодают с распада Империи, а я – печеная утка в яблоках!
Мамба прыснула.
– Просто ты новенькая, пахнешь сладко, но с похожей кислинкой, как у Кеи. Это интересно. К тому же чужих запахов на тебе нет. Что может означать, что ты уже как минимум сезон без партнера.
«Всю жизнь», – про себя уточнила Нура, но вслух ничего говорить не стала.
– А если ты свободна, следовательно, тебя можно и соблазнить, – продолжала Мамба. – В любом случае когда к тебе привыкнут, то перестанут так остро реагировать… Ну большинство…
– А меньшинство?
– По запаху можно определить и подходящего партнера. Если свободному нагу ты покажешься идеальной на роль его девушки, то он может продолжать… заигрывать.
Нура схватилась за голову.
– Бьюсь об заклад, – Фурин облокотился о стойку, – что тобой заинтересовался Деманси.
Нура изумленно подняла брови и тут же краем глаза уловила движение на лестнице. Это был Деманси… Чтоб его! Вспомни лучик, вот и Инти.
– Эм… мне пора! – Нура сползла со стула. – Спасибо за сэндвич!
Она отмахнулась от предложения Мамбы подвезти и вышла. Не хватало еще столкнуться с озабоченным нагом! Проблем и без того достаточно.
По дороге домой она зашла в аптеку и взяла снотворное на тот случай, если снова не сможет поспать. А если не поможет это, придется обращаться к целителям…
Вечером Нура говорила с мамой по нусфону, старательно делая вид, что все отлично и вовсе ее не мучает бессонница. Разговор был вполне обычным, стандартная анкета всех мам: поела ли, здорова ли, все ли хорошо?
Нура сидела на застеленной кровати, положив на колени подушку и рефлекторно поглаживая ее, словно кошку. Разговор заставил понервничать, особенно когда мама спросила про отпуск. Нура ведь так и не нашла в себе силы признаться, что уволилась. Так что конец разговора принес облегчение.
Вечером слабость стала почти невыносимой. Ужасно хотелось спать, что дарило робкую надежду на то, что удастся отдохнуть. После душа Нуру совсем сморило, и она почти мгновенно заснула. Однако среди ночи снова проснулась от уже привычного кошмара.
Нура резко села в кровати. Сердце бешено колотилось, на спине выступил холодный пот, горло сдавило от паники, и сложно было дышать. В этот же момент сбоку сверкнули два зеленых огонька, а в зеркале будто отразилась чья-то темная фигура. Точно отголоски сна проникли в реальность, продолжая истязать. Нура вздрогнула, нервно оглядываясь.
Никакого сияния зеркало не отражало, только ее тень, мрачную, со всклокоченными волосами. Казалось, эта тень скалилась, а вместо глаз зияли два провала… Нура потянулась к лампе на тумбочке. Спальню озарил приглушенный свет, и в зеркале стало отчетливо видно собственное напуганное лицо. Оно вовсе не скалилось, губы дрожали, серые глаза были распахнуты, а в них блестели слезы. Когда это закончится? Когда кошмары наконец прекратятся?
Нура откинула одеяло и поднялась, но голова закружилась. Пришлось схватиться за край тумбочки, чтобы удержать равновесие. Однако рука задела рамку, которая тут же рухнула на пол. Из нее вылетело и стекло, и изображение.
– Морок! – негромко выругалась Нура, морщась от звука, который казался в тишине нестерпимо громким. – Прекрасно поспала! Великолепно!
К счастью, стекло не разбилось, нужно всего лишь вставить его обратно и вернуть на место изображение счастливо улыбающихся сестер с котом…
– Что за?..
Нура заметила, что из-под знакомого изображения выглядывало еще одно. На нем запечатлели женщину. Она выглядела уставшей, но оттого не менее красивой. Пухлые губы, большие глаза, аккуратный нос – идеальная внешность. Она вполне сошла бы за модель, если бы не была одета в простое закрытое платье с накинутой на плечи шалью. Ее светлые волосы золотились под светом и вились. Вот только Нура понятия не имела, кто это и почему Кея спрятала изображение под другим.
На обратной стороне картонки удалось заметить в углу печатный текст «Фотографический салон» и адрес. Так это фотография? Надо же! Это создавало еще больше вопросов.
– Может, это подсказка? – пробубнила Нура. Она вышла в зал, где на кофейном столике лежала тетрадь с «материалами дела». Нужно было вложить фотографию внутрь и записать, что известно. Кея прятала ее – это раз. И есть адрес салона – это два. Очевидно, стоило туда сходить, может, там что-то вспомнят.
Нура старательно выводила буквы, сидя на диване и склонившись над страницами, но голова продолжала болеть, а глаза слипались. Она и сама не заметила, как уснула. В какой-то момент она просто отключилась, провалившись в темноту.
Во мраке снова всплывали жуткие образы кошмаров. Кея бежала, падала, рыдала, ей было страшно. А за спиной неслась тень. Тень, которая ее погубит. Убьет. И снова крик дрожал в ушах, но вдруг все остановилось…
– Тшш, тише. – Чужой шепот заглушил крик и заставил тень замереть. – Все хорошо, Пташка, я помогу.
На разгоряченный лоб легла чья-то прохладная ладонь. Кошмар исчез, словно был пылью, которую кто-то сдул. Точно мягкий плед, на Нуру опустился сон без сновидений…
 
Глава 6. Махаон
 
Нура проснулась поздним утром. Инти озарила светом всю квартиру, и стало жарко лежать, укутавшись в плед. События ночи казались далекими и смутными, подернутыми туманом. Нура не сразу вспомнила о находке. Она вздрогнула и вскочила, проверяя, не было ли все сном. Однако фотография незнакомки все еще лежала в тетради, там же остались кривоватые записи.
  
Но самое главное, впервые с похорон Кеи Нуре удалось выспаться. Она чувствовала себя отдохнувшей и едва ли не плясала от счастья, заваривая утренний кофе не для того, чтобы взбодриться, а чтобы насладиться им.
Решив не тратить времени, Нура нашла адрес фотостудии на карте и поспешила туда. Кондуктор маршрутного мобиля пообещал предупредить «гостью столицы», когда они подъедут к нужной остановке, так что можно было выдохнуть и не следить за дорогой слишком пристально.