Судьба бастарда

– Лиза, я поговорил с учителем Эрвина. Я знаю, что ты писала мне о его «недостатках» и неспособности к обучению, при этом умалчивая о своём истинном отношении к учёбе. Но выяснилось, что он замечательный ученик и превосходит все мои ожидания. Расскажи мне, почему ты вводила меня в заблуждение?
Лиза нервно переминалась с ноги на ногу. Внутри неё бушевал настоящий ураган противоречивых эмоций. С одной стороны, Эрвин ей действительно начинал нравиться – его увлечённость и усердие, его тонкое чувство музыки и даже его простая доброта к ней не могли не тронуть её. Но предрассудки о его происхождении, о том, что он всё же бастард, а также мучительная ревность заставляли её с недоверием относиться к его присутствию в семье.
  
– Отец… – начала она, тщетно пытаясь подобрать слова, которые могли бы объяснить её поведение. – Я… думала, что он не сможет так просто вписаться в нашу жизнь. И, признаться, не знала, как принять его. Я боялась, что…
Герцог, уставший от уклончивых оправданий, покачал головой.
– Лиза, я не жду от тебя оправданий. Я хочу, чтобы ты поняла одно: Эрвин – мой сын, как и ты моя дочь. Ты не обязана любить его, но ты обязана быть справедливой. Ревность, предубеждения – всё это пустое. Я верил тебе, когда ты писала мне, и теперь я вижу, как я ошибался.
Лиза сглотнула, чувствуя себя униженной. Герцог отвернулся от неё, его голос стал холодным:
– Ты вернёшься в столицу, таково будет моё слово. Возможно, это даст тебе время осмыслить свои поступки и найти то, что на самом деле тебе важно. Надеюсь, ты задумаешься о своих действиях.
Лиза молча кивнула и ушла, не осмеливаясь больше возражать. Её сердце сжалось от досады, но было уже поздно что-то менять. Её отец был непреклонен.
Когда Лиза вышла, герцог, сидя в одиночестве, долго размышлял о своих детях, пока наконец не принял решение поговорить с Эрвином. Он призвал Алана и велел тому привести мальчика в кабинет.
Я вошёл осторожно, не зная, чего ожидать. Однако герцог улыбнулся мне и кивком головы указал на кресло напротив себя.
– Присаживайся, Эрвин. Я хочу поговорить с тобой.
Я сел, слегка взволнованный, и герцог, склонившись вперёд, начал:
– Учитель рассказал мне о твоих успехах. Он в восторге от того, как ты усердно учишься. Я очень горжусь тобой.
Я улыбнулся и, смущённый, взглянул вниз. Было приятно, что герцог заметил мои старания, и я тихо сказал:
– Спасибо, отец. Я просто стараюсь делать всё, что в моих силах.
Герцог слегка приподнял брови и продолжил:
– Я хочу, чтобы ты знал, что твоя усердная работа не остаётся незамеченной. Ты талантливый юноша, и я хотел бы дать тебе возможность развивать свои способности дальше. Я решил со временем отправить тебя в Императорский кадетский корпус, где ты сможешь получить достойное образование и стать лучшим в том, чем захочешь заниматься.
Я выпрямился и удивлённо посмотрел на отца. Кадетский корпус – место, о котором можно только мечтать, место, где обучают будущих лидеров. Своего рода социальный лифт. Это было одновременно вдохновляюще и пугающе.
– Отец, я… не уверен, что заслуживаю такой чести, – начал я, слегка запинаясь от волнения. – Я всего лишь…
– Ты мой сын, Эрвин, и это самое главное, – ответил герцог, слегка улыбаясь. – Ты доказал мне, что обладаешь умом и смелостью. Я уверен, что ты справишься. В кадетском корпусе ты откроешь для себя новые горизонты.
Я кивнул, чувствуя, как радость переполняет меня.
– Спасибо, отец. Я постараюсь не разочаровать вас, – произнёс я, чувствуя, как тепло разливается по сердцу.
– Главное всегда помни, что ты – мой сын, Эрвин, – герцог тепло улыбнулся.
– Отец, могу я попросить вас об одном одолжении? – осмелился я.
– Хм! – герцог удивлённо посмотрел на меня. – Излагай и, если это возможно, я сделаю всё, что в моих силах.
– Я прошу не отсылать Лизу из имения.
– Вот как? – герцог чуть склонил голову набок и слегка прищурился. – А ты знаешь, что она писала мне о тебе в письмах?
– Я полагаю, что хорошего в них было очень мало, – я смотрел прямо в глаза герцогу. – Но если вы, отец, отправите её в столицу, то у нас так и не будет возможности стать настоящими друзьями и она так и будет плохо относиться ко мне. А здесь у нас уже появились общие увлечения, мы начали вполне нормально общаться.
– М-да… – герцог едва заметно покачал головой. – Я и не заметил, как ты, Эрвин, вырос. В тебе появилась настоящая мудрость. Хорошо! Я выполню твою просьбу и оставлю Лизу здесь. Можешь идти, Эрвин.
Уже выходя из кабинета я услышал произнесённую герцогом чуть слышно фразу: «Моя кровь!»
 
Глава 3
 
Герцог всё-таки исполнил мою просьбу и оставил Лизу в имении. Не знаю, что мной руководило в тот момент – возможно, простое желание избежать конфронтации, а может, нечто большее. Как бы то ни было, я понимал: если Лиза останется моим недоброжелателем, спокойной жизни мне не видать. А мне этого очень не хотелось бы. Отношения так или иначе нужно налаживать. В конце концов, она начала проявлять интерес к музыке, и я решил, что это может стать мостом между нами. Раз уж я музыкой владею неплохо, поклон моим учителям, которые заставляли разучивать произведения классиков, и матушке-природе, наделившей меня хорошим музыкальным слухом, почему бы не использовать это в своих целях?
С тех пор я всё чаще стал заходить в музыкальную комнату, ту самую, где однажды услышал её первые неловкие попытки сыграть на рояле. Там, среди звуков инструментов, наши отношения начали постепенно меняться. Мы разучивали новые мелодии, порой довольно сложные, и это всё больше сближало нас. Кстати, Лиза взялась обучить меня местной нотной грамоте. Здесь ноты записывались несколько иначе, чем в моём прошлом мире, но всё же вполне узнаваемо. Наверное, во Вселенной есть два универсальных языка, понятных любому её обитателю из любого уголка. Это язык математики и язык музыки.
Как-то, сидя за роялем, я задумался, а почему бы не воспользоваться тем, что мне уже знакомо? Музыка, которую я знал из прошлого мира, была здесь совершенно неизвестна, и уж точно никто не стал бы меня уличать в плагиате. И вот в конце концов я наплевал на какие-либо угрызения совести и стал выдавать чужие композиции за свои. В этом мире, как я себе напоминал, с меня никто не спросит про авторское право. А мне жить как-то надо. Нет, можно, конечно, жить тихо-мирно, довольствуясь своим положением хоть и бастарда, но тем не менее сына герцога. Но мне хотелось большего. И раз уж я не помню устройство автомата Калашникова и не смогу на коленке собрать здесь «ядрён-батон», то почему бы не использовать для своих целей музыку. Тем более что я прекрасно помнил все мелодии, которые когда-либо слышал. Видимо, моё попадание в этот мир сыграло свою роль и память стала близка к идеальной.
Впрочем, музыку и своё умение играть как на рояле, так и на гитаре в своих, так сказать, личных интересах использовать уже приходилось. Очень уж это впечатляло девушек в моей прошлой жизни. Да и на жизнь на первых порах я зарабатывал себе именно музыкой, играя классику на рояле в одном из достаточно фешенебельных ресторанов. Повезло попасть туда работать.
Иногда, когда я исполнял что-то сложное – допустим, Шопена или Бетховена – Лиза смотрела на меня с таким восхищением, что совесть, если не грызла меня, то слегка покусывала. Она думала, что всё это – моё творение, а я ловко утаивал правду. И хотя я иногда пытался убедить себя, что делаю это ради блага наших отношений, внутри всё-таки было немного неловко.
  
– Эрвин, это просто потрясающе! – однажды сказала Лиза, когда я закончил играть ещё одну «свою» композицию. – Как ты смог сочинить такую глубокую мелодию?
Я на мгновение замер, но, улыбнувшись, постарался скрыть внутреннюю неловкость.
– Ну, знаешь, иногда просто вдохновение находит меня в самых неожиданных местах, – сказал я, пытаясь звучать загадочно.