Судьба бастарда

– Ну, как тебе столица? – спросил Алан, стоя рядом и слегка прищурившись, словно не меньше моего впечатлённый происходящим.
– Я… я даже не знаю, что сказать, – ответил я, чувствуя, как к горлу подступает ком от волнения. – Это… это просто потрясающе.
Перед нами, за зданием вокзала, простирались огромные здания, похожие на каменные горы, уходящие в небо. Множество этажей, бесчисленные окна, вывески и витрины, которые громко заявляли о себе. И все эти люди повсюду – они двигались плотными потоками, словно реки, заливающие улицы. Я уже и позабыл, что такое может быть.
  
– Алан, смотри, здесь же настоящие толпы, – пробормотал я, невольно шагнув назад, чтобы не угодить в поток прохожих, снующих по платформе. – Как они вообще не теряются в этом хаосе?
– Теряются, Эрвин, и ещё как, – усмехнулся он, хотя его глаза тоже были широко распахнуты. – Даже я, признаться, слегка растерялся, хотя бывал здесь не раз. И всё же… в этом что-то есть. Элион определённо живёт полной жизнью.
Там, за стенами вокзала, на тротуарах было не протолкнуться: пёстрая толпа, мужчины и женщины в строгих костюмах, уличные торговцы с их киосками, детвора, перебегающая дорогу в самых неожиданных местах. Повсюду шум, разговоры, звуки транспорта. Как же это всё напоминало мне уже, казалось, забытые картины из прошлой жизни.
Пока я стоял с открытым ртом на перроне, к нам подошёл молодой офицер в строгом чёрном мундире, украшенном серебряными эмблемами. Его осанка и уверенные движения сразу привлекали внимание. Подойдя ближе, он слегка поклонился и представился:
– Лейтенант Ричард Кроули. Рад приветствовать вас в Элионе, господа. Мне поручено встретить вас и проводить до Императорского кадетского корпуса.
– Приятно познакомиться, господин лейтенант, – ответил я, кивнув в ответ.
Офицер повёл нас через оживлённый зал к выходу из вокзала, где нас ждал автомобиль.
– Эрвин, держись ближе, – сказал Алан, когда я снова слегка отстал, зацепившись взглядом за витрину книжного магазина. – Потеряться здесь – раз плюнуть.
– Понял, понял, не беспокойся, – ответил я, снова нагоняя его. – Просто… это всё так интересно.
Машина сразу произвела впечатление – массивный чёрный кузов, плавные линии и бронзовые вставки, сияющие на солнце. Эта машина выглядела и солидно, и надёжно, напоминая скорее дорогой кабинет на колёсах.
– В наших краях таких не увидишь, – заметил я, восхищённо осматривая машину.
Лейтенант открыл дверь, предлагая нам сесть. Я опустился на мягкое кожаное сиденье, и ощущение роскоши лишь усилилось: отделка из тёмного дерева, удобные кресла и полный комфорт, идеально подходящий для долгой поездки. Под капотом слышалось тихое, ритмичное «мурлыканье» парового двигателя, лишённого привычного рычания бензиновых моторов. Звук был мягким, едва различимым, появлялось ощущение, что автомобиль скользит, а не едет. Время от времени раздавалось едва слышимое пыхтение сбрасываемого пара.
Алан, усаживаясь напротив, бросил на меня взгляд и усмехнулся:
– Вот это техника! Здесь точно постарались, чтобы всё было в лучших традициях.
– В столице ценят комфорт, – пояснил Ричард, тоже заметив наш интерес. – Этот автомобиль бесшумный и плавный, чтобы не тревожить улицы лишним шумом. В Элионе уважают порядок.
Как только мы тронулись, я снова повернулся к окну, наблюдая, как мимо проносятся здания, люди, вывески и бесконечный поток машин и запряжённых лошадьми карет. Город впечатлял: улицы тянулись вширь, пересекались, а люди двигались по ним, словно река. Каждый квартал выглядел как маленький мир, полный звуков, ярких красок и движений.
– Далеко до корпуса? – спросил я, не отрывая взгляда от оживлённых улиц.
– Ещё несколько минут, – ответил лейтенант. – Уверен, что Элион вас впечатлит не меньше, чем корпус.
– Уже впечатлил, – пробормотал я, восхищённый бурлящей столичной жизнью.
Я понимал, что здесь, в сердце империи, жизнь кипит особенным образом, и то, что ждало меня впереди, будет чем-то совсем новым.
Императорский кадетский корпус располагался в самом сердце столицы, среди величественных зданий и широких аллей. Здание корпуса – массивное, с высокими колоннами и гербом империи над входом – выглядело внушительно. Стены из серого камня, украшенные вычурной резьбой и барельефами, казались незыблемыми и вселяли ощущение вечности. Здесь, в самом центре, каждый элемент архитектуры напоминал о строгой дисциплине и высоких идеалах, которые прививались будущим кадетам.
Когда наша машина остановилась у ворот, нас встретил караул – старшекурсники в строгой форме, уже с серьёзными лицами, похожие скорее на молодых офицеров, чем на учащихся. Один из дежурных, заметив нас, тут же подбежал.
– Добро пожаловать, господа, – сказал он, кивая нам сдержанно. – Позвольте проводить вас в канцелярию.
– Благодарю, – ответил Алан, слегка кивнув в ответ. Мы двинулись за ним к центральному зданию.
Внутри корпуса царила атмосфера строгой дисциплины. Длинные коридоры, освещённые ровным светом, были наполнены приглушёнными звуками – где-то шёл урок, из другого крыла доносился звон тренировочного оружия. На стенах висели портреты выдающихся выпускников, среди которых легко было найти знаменитых генералов и военачальников.
Канцелярия корпуса была, пожалуй, самой строгой комнатой, которую мне доводилось видеть. Никаких лишних деталей, лишь рабочие столы, полки с документами и большой портрет императора в военной форме на стене. За одним из столов сидел офицер в строгой униформе, сосредоточенно перелистывающий бумаги. При виде нас он поднял голову и с лёгким кивком поприветствовал.
– Добро пожаловать в корпус. Документы при вас? – его голос был ровным и строгим, будто каждое слово проходило через фильтр дисциплины.
– Да, вот они, – ответил Алан, передавая ему папку.
Офицер внимательно просмотрел документы, что-то записал в журнале и отложил бумаги в сторону.
– Кандидат Эрвин, – сказал он, обращаясь ко мне с уважением, хотя я был младше всех присутствующих. – Вас проводят в казарму, где вы пробудете на время вступительных испытаний.
Настало время прощаться. Я повернулся к Алану, и он положил мне руку на плечо, глядя прямо в глаза.
– Эрвин, удачи тебе, – сказал он, слегка улыбнувшись. – Надеюсь, ты пройдёшь все испытания так, как мы готовились. А если что-то пойдёт не так, помни, я буду рядом – буду жить в гостинице неподалёку.
– Спасибо, Алан, – ответил я, ощущая, как сердце сжимается от лёгкого волнения. – Я сделаю всё, что смогу. И если что, мы обязательно увидимся.
Алан кивнул, его взгляд потеплел, и он ещё раз крепко сжал моё плечо, прежде чем покинуть канцелярию.
Меня проводили в казарму – большое просторное помещение с рядами кроватей и ящиками для личных вещей. Здесь я должен был жить на время экзаменов. В казарме уже находилось человек тридцать. Все мальчишки примерно моего возраста, но стоило мне войти, как взгляды всех присутствующих обратились на меня.
Некоторые даже приоткрыли рты, разглядывая меня с удивлением. Возможно, сказалась генетика, герцог был высоким мужчиной крепкого телосложения, или же «взрослая» психоматрица, передавшая мне нечто от прежней жизни, но я был значительно выше большинства своих сверстников. Добавьте сюда тренировки с Аланом – и моё крепкое телосложение явно выделяло меня среди мальчишек. Я выглядел как минимум лет на двенадцать, и это явно сбивало остальных с толку.
– Эй, ты точно новенький? – раздался голос со стороны, и я увидел мальчишку с веснушками, который стоял ближе всех. – Ты выглядишь старше нас.
  
Я улыбнулся, немного смутившись от такого пристального внимания.
– Да, так и есть, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Просто немного… вытянулся.
Веснушчатый мальчишка хмыкнул, с интересом оглядывая меня с ног до головы.
– Вытянулся, говоришь? А чем ты занимался до этого, что такой высокий?
– Тренировался, – ответил я, вспоминая наши занятия с Аланом. – И… помогал матери в имении.