Сам без оружия
– Гляди, штаны у них короткие, а платья как у баб! Да еще перепоясались!
– Да они все так ходят! – возражал ему кто-то из мальчишек. – У нас на Сахалине их полно, тоже в таких платьях!
– Бедные все, да?
– У них даже император так ходит.
– Брешешь, сопливый, брешешь! Амператор в платье не ходит! – потешался Сенька.
– Ходит, ходит! Зуб даю.
– Вот я его тебе и выбью, сопливый!
Потом, когда японцы бросали друг друга на землю и били руками друг друга (правда, не в полную силу), Сенька презрительно сплевывал:
– Молотят, как мельница! А по носу вдарить не могут. Слабаки! Только пихаются!
– Это дзю-дзюзу… борьба ихняя.
– Это ты тоже на Сахалине видел?
– Ага. Один узкоглазый как вдарил рукой по доске, она пополам!
– Рука?
– Доска!
Сенька недоверчиво хмыкнул, покосился на японских детей.
– Доска!.. Ох брехун ты сопливый.
– Я не сопливый! Вась, скажи!
Взгляды мальчишек перешли на сидящего с краю паренька. Ростом он уступал Сеньке, но был плечистым, крепким. Вася единственный не был сыном солдата или унтера, однако как-то попал в группу и сперва мало с кем разговаривал. Ребята к нему не лезли, и даже Сенька обходил стороной.
На вопрос Вася не ответил, пожал плечами. Ломают доски японцы или нет, он не знал.
– Вот и выходит, что ты врешь, сопливый! – торжествующе проговорил Сенька. – На тебе щелбан за это!
Он ловко стукнул соседа по лбу, потом отпрыгнул в сторону и стал изображать движения японских учеников, строя дурашливые рожицы и взвизгивая.
Учитель закончил занятие и ушел из сада, а японские детишки все еще ходили по полянке, взмахивая руками. Сенька вдруг выскочил на поляну, оттянул пальцами кожу в уголках глаз, став похожим на японца, и задрыгал ногами.
Русские мальчишки покатились со смеху. Вася тоже улыбнулся и вдруг заметил на балконе японскую девочку лет десяти. Она смотрела вниз и чему-то улыбалась. Потом перехватила взгляд Васи и показал ему язык.
Сенька продолжал махать ногами, а потом прыгнул к одному из японских детей и стал кривляться перед ним.
– Сай-со-тай-то-касы-масы! – дурачился он. – Я тоже дзю-бзю могу!
Японские ученики неодобрительно смотрели на Сенькины выкрутасы, а потом один из них подошел к Сеньке и что-то сказал.
– Сопливый, что этот узкоглазый лопочет?
– Я не сопливый! – обидчиво воскликнул мальчик. – Он недоволен.
– Ща будет доволен. На, япоша!
И Сенька с силой толкнул японского ученика ногой в бедро. Тот отступил на шаг, что-то прошипел и вдруг неуловимо ударил ногой в живот Сеньке. Тот свалился на землю, зажал живот руками и заорал.
– Япошки наших бьют! – враз закричали несколько русских пацанов. – Меси их!
По такой жаре драться особо никому не хотелось. Да и Сенька, чудило, сам виноват, зачем полез? Но клич брошен, и сидеть на месте, когда все дерутся, нельзя.
Русские мальчишки бросились на японских. Завязалась куча-мала. Русские азартно размахивали руками и сопели. Японцы дрались молча. Они ловко ускользали от захватов, метко били и только шипели, когда получали удар.
Несмотря на численное превосходство русских, японские мальчишки постепенно одерживали верх. Вскоре на ногах остались только трое японцев и один Вася.
Он полез в драку самым последним, без всякого желания, и только когда заметил взгляд той девчонки с балкона. Она смотрела на него с жалостью, а Вася жалости не терпел.
Он бил расчетливо и нескольких японцев свалил, но и сам получил по лицу и по животу. Потом кто-то ловко перебросил его через бедро, но Вася вскочил, дал обидчику хорошего леща и только сейчас заметил, что стоит один против троих противников.
Утерев кровь с лица, Вася сжал кулаки. Победить сил не хватит, но отступать он не собирался, просто не умел.
В этот момент в сад забежал учитель. Он что-то громко выкрикнул. Японские детишки мигом повскакивали, правда, кое-кто стоять прямо не мог, кривился набок.
– А-атставить! – раздался рык Виктора Сергеевича. Тот тоже выскочил в сад и подал команду. – Назад! Прекратить драку!
Русские мальчишки вставали неохотно, а кто-то остался сидеть, зажимая разбитый нос или губу. Сенька так и вовсе лежал и стонал.
– Вы что, орлы, воевать с ними собрались аль как? – не снижал голос Виктор Сергеевич. – Так мир у нас. С чего начали-то? А?
Взгляд офицера остановился на Васе, но тот пожал плечами и посмотрел на балкон, где стояла девочка. Та покачала головой, показала ему язык, а потом убежала.
– Не по-нашему это, толпой на нескольких. Не стыдно?
Следом за Виктором Сергеевичем в сад вышел и настоятель. При виде его даже Сенька вскочил на ноги и виновато повесил голову.
– Сила вам, отроки, дадена, чтобы добрые дела творить. А разум, чтобы думать, что творите, – укорил мальчишек отец Николай. – Ишь что вздумали, забижать других! Ан не вышло, а? Не вышло?
– Не вышло, отче, – прогундосил Сенька.
– То-то. Их меньше было, а вас победили! Потому как ученые они даже драке.
Настоятель подошел к японскому учителю, тот склонил перед отцом Николаем голову и что-то сказал. Николай ответил.
Виктор Сергеевич опять посмотрел на Васю.
– Ну что, и впрямь вас победили японцы.
– Меня не победили! – упрямо проговорил Вася.
– Но дрались они здорово?
– Здорово, – согласился мальчик.
– А хочешь так научиться?
Вася бросил взгляд на японских мальчишек, что стояли в ряд перед своим учителем, и кивнул.
– Хочу.
– Ну-ну… тут одной силы мало, тут умение нужно. И терпение.
– Я вытерплю.
Вася покосился на балкон. Там никого не было. Лицо мальчика покраснело, он упрямо повторил:
– Я смогу!
– Вот молодец! – Виктор Сергеевич ласково провел ладонью по коротко остриженной голове ребенка. – Я скажу отцу Николаю, чтобы он попросил этого японца взять тебя в ученики. Хочешь?
– Да.
Взгляд офицера потеплел. В пареньке виден характер, да и силой не обижен, ведь и впрямь выстоял против японских учеников.
– Как тебя зовут-то?
– Вася… Вася Щепкин. Вы правда попросите?
К ним подошел настоятель. Горестно покачал головой.
– Дети неразумные! В кулачки норовят, словом не умеют. Что сей отрок натворил?
– Да вот наш смельчак хочет учиться этой борьбе.
Отец Николай недоверчиво посмотрел на Васю.
– Учитель Сато рассержен… правда, на своих. Говорит, что те не должны были вступать в драку, это ниже их достоинства. Вон как завернул!
– Почему это? – не понял Виктор Сергеевич.
– Мол, самый лучший бой тот, который не начат.
Виктор Сергеевич покачал головой, оглянулся на учителя Сато. Тот все выговаривал своим ученикам, а мальчишки знай кланялись и что-то коротко отвечали. Дисциплина, япона мать!
– Надо и наших их борьбе поучить. Пригодится, – с неким намеком произнес Виктор Сергеевич. – Вот и желающий есть.
Настоятель намек понял, вздохнул.
– Чтоб его Сато обучал?.. Не знаю. – Он внимательно посмотрел на мальчика. – Если только ты попросишь у него прощения. И у его учеников.
Вася недовольно поджал губы. Он не привык извиняться перед кем-либо. Не так его покойные родители учили.
Взгляд мальчика скользнул по разбитому лицу Сеньки, по взъерошенным приятелям. Опять перешел на пустой балкон. Потом вернулся к настоятелю и его гостю. Взрослые смотрели на него требовательно и строго.
– Если надо, я попрошу прощения! – вдруг заявил мальчик. – Честно!
Лицо настоятеля озарилось улыбкой. Он погладил Васю по голове и вздохнул:
– Хорошо, отрок, я верю тебе!..
Часть первая
1К начальнику контрразведывательного отделения штабс-капитан Щепкин прибыл точно в указанный срок. Знал, что полковник Батюшин не терпит разгильдяйства, а опоздания числит среди самых больших нарушений дисциплины. И карает за них со всей строгостью. Хотя и не всегда. Но угадать, как выйдет на этот раз, Щепкин не мог, поэтому и поспешил явиться вовремя.