История грешников (ЛП)

Я взвизгнула, когда металл ободрал кожу на щеке и обжёг её, но клубок тени не отступил. Я не могла пошевелиться, когда Малахия шагнул ближе и провёл большим пальцем по моим приоткрытым губам. Я изо всех сил боролась с удушающей хваткой тени, почти не в силах дышать, а он просунул палец мне в рот — и тогда я вцепилась зубами. Сильно.
Ответное мурлыканье, вырвавшееся из его груди, было совсем не той реакцией, которую я ожидала. Мои зубы жестоко впились в его большой палец, разрывая кожу и встречаясь с костью, мой рот наполнился кровью, а его глаза заблестели. Казалось, он смаковал укус, наслаждался им. Его глаза с тяжелыми веками потемнели, дыхание участилось, и он облизнул губы, засовывая большой палец глубже в мой рот.
  
Я протянула руку и снова схватила его за крыло, скользя пальцами по жесткой коже, отвлекая его внимание ровно настолько, чтобы ослабить тень вокруг моей шеи. Малахия застонал от прикосновения, и я воспользовалась тем, что он отвлекся, вырвавшись из хватки.
Я сплюнула кровь на землю, и мои щеки запылали. Я не могла встретиться с ним взглядом, когда я протянула руку, чтобы коснуться метки на моей шее. Напоминание об этом разорвало что-то глубоко в моей душе, на мгновение заслонив то, что только что произошло.
— Моя пара, — прошептала я.
Не знаю зачем, но я взглянула на Малахию, пытаясь уловить его реакцию. Его губы скривились при слове «пара», будто оно было чем-то грязным. Отвратительным.
— Это можно исправить.
Мой желудок скрутило от этой мысли. Несмотря на то, как сильно я иногда хотела избавиться от метки, какое-то первобытное, животное чувство внутри шептало: сохрани это. Защити. Мышцы лица дрогнули, и я выдавила: — Нет. Я…
Он поднял руку, призывая меня к молчанию, и наклонил голову, черный блеск застилал его глаза.
Я вспомнила этот блеск. Я вспомнила, как он появлялся, когда бестелесный шепот преследовал его разум. Я считала их воображаемыми, проявлением безумия, но что бы это ни было, оно снова заговорило с ним, и он зарычал в ответ, произнося рычащие и шипящие слоги.
Я не понимала языка, но мое тело откинулось назад, и дрожь пробежала по спине. Мои глаза расширились, когда я опустилась на холодный каменный пол, наблюдая, как Малахия бросил на меня последний, беглый взгляд.
— Я вернусь за тобой, — предупредил он, исчезая в вихре дымчатых теней, окрашенных в бордовый цвет.
Я прижала колени к груди и раскачивалась, пока ужас сотрясал мои кости.
Не потому, что он нашел меня.
Не потому, что он бросил меня и оставил гнить в темнице.
Мой ужас исходил от этих перешептываний, которые я считала вымышленными.
На этот раз я тоже их услышала.
Глава 2
Райкен
Мысли о Далии преследовали меня последние три месяца. Постоянная, грызущая боль за её судьбу подтачивала мой рассудок — и отражалась на всех, кто находился рядом. Найти в себе силы уйти от неё, оставить её в мире, поглощённом тенями, было почти невозможно. Но моя главная цель всегда была — вернуть корону. И даже моя невыносимо упрямая пара не могла отвлечь меня от этого пути.
Я застонал при одной только мысли о ней. Даже сейчас, когда финал так близко, разлука с моей маленькой вороной всё так же невыносима.
Я понял, что она моя пара, в тот самый миг, как впервые увидел её — более двух лет назад. Она стояла во дворе, ослепительно яркая, красивая, с потоками алых волос и крошечными веснушками, усыпавшими переносицу. Те самые веснушки подчёркивали её глаза — зелёные с золотом, неестественно сияющие. Моё дыхание сбилось, стоило только взглянуть на неё… почувствовать её запах. Желание наброситься было почти невыносимым — но я сдержался, хотя это потребовало от меня всех сил.
Единственная проблема заключалась в том, что, пока я благоговел перед ней, она таращилась на принца.
Я тогда решил не предъявлять на неё права, потому что отвлекаться у меня попросту не было возможности. Моей единственной целью в тот момент было вернуть себе силы. Не то чтобы я не собирался похитить её, как только восстановлюсь — даже если бы пришлось тащить её из того королевства волоком, вопящую и вырывающуюся.
Так что я оставил её в покое, выбрав наблюдение издалека — до поры.
Со временем моя маленькая ворона не смогла сдержаться — всё чаще бросала украдкой взгляды, когда мы оказывались в одной комнате, изо всех сил стараясь разглядеть лицо под капюшоном. Где-то глубоко в ней жило понимание, что я буду для неё чем-то особенным, даже если она сама ещё не осознавала почему. Однако было невозможно сохранять дистанцию в тот момент, когда она решила завязать романтические отношения с принцем. Последний гвоздь был вбит в ее крышку гроба, и вопрос был решен независимо от того, готова она ко мне или нет.
После всего сказанного и сделанного даже самые тщательно продуманные планы идут наперекосяк. Моя пара выбрала другого, и, судя по мучительному испытанию нашей односторонней связи, это решение было печальным. Здесь меня преследовали кошмары, и здесь боль наполняла мои кости какой-то глухой ноющей болью, которую невозможно было унять.
Не раньше, чем все будет закончено.
Мои шаги отдавались эхом от мраморного пола, когда я вошел в тронный зал замка Драконьих Земель, готовясь поприветствовать тех, кто собрался на ночную миссию. Я остановился перед Финном, его парой Эулалией и вороном, которая, казалось, всегда сидела у нее на плече. Рядом с ней стояла Исадора, а с другой стороны — та юная, но древняя на вид провидица Матильда. Все они были выстроены в ряд, одеты в чёрную кожу и выглядели так, будто были готовы убивать.
Мы были связаны с ведьмами, поскольку сестра Исадоры, Кэтрин, была беременна и строила счастливую семейную жизнь, чем, казалось, занимались и все остальные ведьмы ковена. Драконьи Земли обеспечивали уровень безопасности, который ведьмы никогда раньше не могли найти.
Эти ведьмы остались позади, в то время как эти трое остались непреклонны в своем намерении присутствовать, несмотря на возражения Финна. Он считал сегодняшнюю ночь слишком опасной миссией для большего количества ведьм, опасаясь при этом за свою пару, недооценивая способности как ее, так и ковена, который она возглавляла. Чего он не понимал, так это того, что ведьмы были могущественны сверх всякой меры, и хотя их могущество казалось ограниченным, Эулалия держала в своем мизинце больше природной магии, чем большинство фейри могли даже сметь мечтать.
Я бы никогда не признался в этом, но, честно говоря, ведьма пугала меня. Магия, которой она владела, была мощной и опасной, слишком сильной для простой ведьмы. Я бы предпочел, чтобы мы держались подальше от ведьм, но их навыки были неизбежным злом перед лицом сегодняшнего мероприятия.
Особенно навыки этого седеющего ребенка-провидца.
Хотя способности Матильды заглядывать в будущее не были совершенными, поскольку она была еще молода и непроверена, они сыграют решающую роль в прекращении правления моего брата. С ее помощью у меня была бы возможность видеть почти все результаты и возможности, которые могли бы представиться.
Каспиан не успеет опомниться.
Отец Финна, лорд Август, сошел со своего трона и пожал мне руку. Он милостиво позволил мне спрятаться в Драконьих Землях, пока я собирал силы и планировал гибель моего брата.
— Значит, сегодня та самая ночь, — сказал лорд Август, отстраняясь.
— Так и есть. Да. Я ценю всё, что вы сделали, чтобы это стало возможным, — ответил я, тщательно избегая фразы «благодарю», ведь она наложила бы на меня обязательство. Но моя сдержанность не означала, что я не был признателен или не собирался отплатить ему. Нет, я просто хотел сам контролировать, как именно он будет вознаграждён за своё великодушие. — Когда всё закончится, я выполню любое ваше желание… в пределах разумного.
  
— Как я и ожидал, — ответил он, и Финн фыркнул рядом со мной. Никто в Стране Фейри ничего не делал без скрытых мотивов, даже отец Финна.