Первый БПЛА Второй Мировой (СИ)

Я протянул ему пульт.
— Давай, пробуй.
Тот взял его в руки осторожно, как будто это граната без чеки и надел очки.
Дрон стоял на ящике и ждал.
— Тяни рычаг вверх, — подсказал я.
Ученик кивнул и тут же совершил непростительную ошибку — дёрнул слишком резко, беспилотник взвыл, ударился о потолок.
— Эй! — я бросился к нему. — Аккуратнее!
Дрон, чудом уцелев, повис на винтах, мотаясь из стороны в сторону.
  
Сергей, бледный, держал пульт так, будто тот его кусал.
— Спокойно! Опусти его! — произнёс я как можно мягче.
Пилот дёрнул рычаг вниз — и летательный аппарат камнем рухнул на бетон. Один из винтов при этом, не выдержав таких манёвров с треском разлетелся на куски.
— Чёрт! — я подхватил машину и посмотрел на повреждения. — Ну, поздравляю, ас авиации…
Сергей стянул очки, и напряжённо выдохнул, разводя руками:
— Ты говорил, что это просто. А я аж весь вспотел…
Я хмыкнул.
— Ладно. Ничего сверхъестественного не произошло. Со всеми случается. Сейчас починим и пробуем ещё.
Замена винта заняла не более пяти минут, после чего перенесли испытания в коридор. Он был длинный и прямой, метров пятьдесят. Я снова поднял дрон, прогнал его вперёд-назад.
— Видишь? Летит. Управляй мягко, не дёргай. Представь, что это не механизм, а нечто живое, как например лошадь. А с ней надо ласково.
— С лошадью я справлюсь, — буркнул ученик и снова взял пульт.
На этот раз дрон взлетел более-менее ровно. Он дрожал в воздухе, но не падал. Сергей осторожно толкнул рычаг, аппарат полетел вперёд.
— Ура! Получается! — крикнул он радостно.
— Вот! Молодец! — подбодрил его я. — Ты главное плавно всё желай.
Однако радость длилась недолго. Сергей захотел опустить беспилотник ниже, чтобы можно было пролететь в дверной проём ведущий в столовую, но не рассчитал усилие. Дрон шарахнулся в стену и драгоценный аппарат, жалобно жужжа, вновь оказался на полу.
Я промолчал осматривая повреждения, а пилот сняв очки толи от напряжения толи от стыда весь аж покраснел.
На этот раз дрон не пострадал, и мы вернулись в комнату отдыха. Я снова объяснял Сергею основы:
— Вот смотри: левая рука — высота и разворот. Правая — движение вперёд-назад, вправо-влево. Главное — не путать. И касаться рычажков управления мягко.
Разведчик кивнул и вновь попытался.
Он потел, скрипел зубами, но толку от этих потуг было не много — у аппарат то скакал по полу, то уходил в потолок, а иногда ударялся об стены.
После очередной аварии, я не выдержал.
— Да не так! Не так! Мягче!
Тот стянул очки, зло зыркнул на меня, а потом опустив глаза тяжело вздохнул:
— Прости, я всё испортил.
— Ты не испортил. Ты не научился. Это разница, — поправил я. — Опыт придёт с практикой. Давай ещё раз.
Ну, тот и дал…
Столько не понимания, что именно он делает, я за свою жизнь не видел ни у одного человека никогда. Сергей жал все кнопки подряд, судорожно поворачивая пульт в противоположную от вектора движения сторону. Громко ругался и топал от досады ногами.
Разумеется, при таком малоадекватном управлении бедный дрон собрал все углы в помещении даже которых не было, а также вытер собой не только все полы, но и потолки.
И самое интересное, что в теории горе-оператор всё более-менее понимал. Я ему растолковал значение тех или иных клавиш. И он, зарисовав чертёж пульта управления на бумаге, выучил их функции буквально наизусть. Он в совершенстве знал, какая кнопка что делает, куда жать при наборе высоты и остановке движение. Он всё это знал! Но только лишь в теории…
На практике же вырисовывалась совершенно другая картина. Как только младший лейтенант надевал очки, всё это сразу же забывалось. Он становился совершенно не понимающим и ничего невидящим оператором. Создавалось совершенно чёткое однозначное впечатление, что в момент пилотирования новоиспечённый пилот, абсолютно потерявшись во времени и пространстве, категорически не соображая, где в данный момент находится, просто творит невероятную дичайшую «дичь».
И это был тревожный звоночек…
После ещё нескольких десятков подобных пируэтов, я был вынужден не только сделать ограничение на мощность двигателей, тем самым уменьшив скорость, но и обвесить дрон дополнительными штырями, тем самым обеспечив защиту механизмов.
Но и с ней Сергей умудрился сломать ещё три винта. Было это конечно не так фатально, ибо в лаборатории они в наличие имелись, но, тем не менее, каждая поломка становилась очень неприятной. Особенно в нашей непростой автономной ситуации.
В конце концов, и я, и он поняли, что при надевании очков разведчик совершенно теряет связь с реальностью.
Решили попробовать обучить визави без оных, чтобы тот, как оператор, управлял беспилотником ориентируясь на экран.
Предполагалось, что это облегчит процесс обучения и пилотирования, но на деле всё оказалось не так. Сергей никак не мог связать движения пальцев на пульте управления с движениями дрона в пространстве. Он попросту не чувствовал эту интуитивную связь между моторикой и изображением на экране. То, что было легко и просто любому подростку в будущем, оказалось для младшего лейтенанта непосильной задачей.
Он жал рукой на стики или кнопки и тут же переводил свой взгляд на летящий дрон, разумеется, забывая при этом убрать палец с самого рычага и сенсора.
Беспилотник в это время как правило продолжал движение, и горе оператор, понимая, что тот сейчас вот-вот врежется в потолок, стены или пол, вместо того, чтобы отпустить кнопки, опускал глаза и уже в мониторе наблюдал за происходящей аварией.
Одним словом, после дня мытарств, мы поняли, что взять эту вершину с наскока у нас не получилось.
— Всё, хватит. Убьём аппарат раньше, чем научим тебя, — сказал я, заменяя очередной винт.
Сергей мрачно отодвинул от себя пульт.
— Прости, Коль. Видно, не моё это.
Я сел рядом, погладил корпус дрона как собаку и успокоил напарника.
— Ладно. Не переживай. Пока я жив — беспилотники будут за мной. Ну, а если уж со мной что-то случится, тебе придётся учиться самому. Хочешь ты того или нет. Основы туы уже понял и знаешь.
Тот кивнул и ничего не говоря, очень расстроившись, ушёл к себе в комнату. Ну а я поблагодарил всех богов, что они отвели меня от идеи — сразу же дать Сергею управлять «Семицветиком» на высоте.
«Вот не хватало ещё единственный рабочий образец в хлам ухайдакать»…
До вечера в лаборатории занимался сборкой второй модели. Сергей же таскал землю и ко мне не заходил.
Встретились мы за ужином.
— Знаешь, я долго думал, и пришёл к выводу, что практические занятия нужно на недельку отложить, — сказал мне он, присаживаясь за стол напротив. — У нас ведь действительно пока есть ты, и этого должно быть достаточно. Тем более что ни ты ни я умирать не собираемся. Пока же я буду плотнее заниматься разбором завалов, а заодно теорию зубрить. Тренироваться за выключенном пультом буду, чтобы пальцы привыкли жать на кнопки не задумываясь. А через недельку можно будет и ещё разочек попробовать. Ты как считаешь?
— Нормально. Я — за. Тут главное запомнить, что да как, а потом всё само придёт, — обнадёжил я боевого товарища протягивая ему порцию горячей гречневой каши с тушёнкой. — Ты главное сильно не расстраивайся. Это ж для тебя был первый опыт. К тому же, управлять беспилотником в закрытом пространстве это очень сложно. Но я в тебя верю — ты научишься и тогда на свежем воздухе будешь парить как птица.
На самом деле я не был в этом уверен. И тут дело в том, что к подобным вещам в будущем привыкают с самого детства — чуть ли не с рождения. Вначале это просто смартфоны для просмотра мультиков, потом планшеты, пульты управления телевизором или кондиционером: вправо — влево, вниз — вверх. Погромче потише, поярче и потусклее… Это всё моторика и пальцы привыкают к этим движениям интуитивно и бессознательно фактически с пелёнок.
  
Именно поэтому, в моём времени, основной массе старшего поколения так трудно даются все нововведения — новые мессенджеры, новые устройства, я уж не говорю об играх и программах.