Первый БПЛА Второй Мировой (СИ)

Но на этом объекте не только компьютеры представляют огромную ценность. Тут буквально всё, что есть, имеет колоссальную значимость. Это и провода, в том числе из оптоволокна, с помощью которого можно передавать огромные массивы информации за долю секунды. И мебель из ДСП, которую можно легко и дёшево собирать, перевозить и разбирать. И даже обычные винты с крестовой головкой, до которых основная масса производств подобной продукции даже в 80-х не додумается. Я уж не говорю про те чудеса, что есть в хозблоке: электролобзик, пылесос, перфоратор, компрессор и много ещё чего.
  
И, конечно же, нельзя забывать об оружии! Тот же автомат Калашникова АК-74, который был разработан в 1970 году. Да так разработан, что даже в моём 2025 году не все страны умеют делать подобное изделие в удовлетворительном качестве даже по лицензии. То не тот металл, то не те технологии, то не те рабочие руки, растущие неизвестно из каких мест. У нас же есть практически полное понимание, как это сделать! И нет сомнения, что если мы добились этого в моей истории в прошлый раз, то добьёмся этого результата и сейчас. Только не когда-то потом через полвека, а, возможно, всего через несколько лет! Да, будет сложно, но всё в наших руках!
Разумеется, часть названых мной вещей в вашем времени уже существует, но сейчас они находятся, считай что, в зачаточном состоянии, как те же электроинструменты. Или же их пока вообще даже в мыслях учёных нет, как те же компьютеры. Зная же истинный путь, наша страна сможет опередить прогресс остальной части человечества минимум на два десятка лет. А это много — очень много. И в первую очередь я говорю про безопасность. Когда у нас появятся компьютеры, мы сможем контролировать работу двигателей так, как нам это надо. И когда это произойдёт, у нас начнут появляться ракеты большого радиуса действия и мощности. И тут речь идёт даже не столько о смертоносном оружии, способном поражать за тысячи километров, а о запуске ракет в космос, что означает создание спутниковой группировки на орбите Земли. Это же, в свою очередь, означает не только устойчивое радио, но и телефонию, телевидение и, в перспективе, как вершина — интернет-связь, которая включит в себя все ранее озвученные способы передачи информации. Я уж не говорю, что с помощью спутников можно будет следить за территорией вероятного противника и наводить ракеты и другое оружие с филигранной точностью. Сейчас в это трудно поверить, но так будет. Более того, всё о чём я рассказываю, это лишь часть тех перспектив, которые могут открыть находящиеся вокруг нас предметы. Поэтому поверь мне, любая страна отдаст все свои деньги и потратит все свои ресурсы и возможности за то, что чтобы добыть лежащее тут.
Сказав всё это, я показал на беспилотник и повторил:
— Все деньги до единого пенни отдадут!
Зачем я в конце своей речи привёл в пример иностранную валюту, я не совсем понял. Но потом сообразил, что от своих слов, от своей речи я сам впал в растерянность. Когда я начинал говорить, я как-то не придавал значения этим общим, красивым и весьма пафосным словам о будущем, но, когда вник в суть положения вещей, то немного прифигел, если не сказать ещё хлеще.
И было от чего. Действительно, сейчас у нас были, по сути, божественные артефакты немыслимой силы и стоимости. Любая валяющаяся в самом пыльном углу фигня, типа того же сто раз упомянутого плеера, стоила больше всех денег на планете.
Осознать это было невозможно!
А разведчику было ещё тяжелее. Он, конечно, не понял как минимум половины того, что я рассказал, но общую суть грандиозности происходящего, несомненно, уловил.
Именно поэтому он вновь покрылся испариной и, покачав головой, прошептал:
— То, что ты рассказал — просто немыслимо! Но я понимаю, что ты полностью прав, эти вещи и вообще всё, что здесь находится, должно быть секретно!
— Ага. Рад, что ты вник в суть. Но, знаешь, есть на объекте ещё один секрет, который ценен никак не меньше, чем тот же дрон, — вздохнул я: — И это, как бы нескромно это ни прозвучало, — я.
— И я теперь тоже, — присоединился ко вздоху Сергей.
Я ухмыльнулся.
— Слушай, мы на кулаках сейчас мериться, кто из нас секретней, давай не будем. Но просто поверь, что это я.
— Потому что ты тоже, считай, что источник знаний? — догадался Сергей, его глаза сузились, словно он пытался разглядеть во мне что-то новое.
— Вот именно. Но не только поэтому. А потому что моё перемещение, с большой долей вероятности, ни мной, ни кем-либо из людей, что жили в моём времени, запланировано не было. А это значит, что попал я сюда по прихоти природы или благодаря Божественному провидению. Со всеми вытекающими…
Сказать, что визави вновь был удивлён — ничего не сказать. Он смотрел на меня во все глаза и буквально охреневал, начав бормотать:
— Ты хочешь сказать, что ты… что вы… что…
Я решил успокоить товарища.
— Нет, я не сын Божий. В смысле… Конечно же, все мы в какой-то мере создания Божьи и являемся сыновьями и дочерьми Бога, но в моём случае я не в прямом смысле этих слов пришёл с Небес. Так что я не смогу накормить тремя хлебами всех страждущих, как и по воде ходить не умею. Я просто обычный человек, который волею случая переместился во времени и пространстве. Прямо скажем, не рядовой случай, но, исходя из закона вероятности и уже случившегося на самом деле факта, теперь мы знаем, что такое возможно. Об этом я узнал при перемещении, а теперь вот и ты это тоже знаешь. Поэтому скажи мне, что будет, когда об этом узнает кто-то другой — третий, пятый, десятый? Как думаешь, всплывут ли у них в мыслях такие понятия, как феномен, чудо, оракул? Конечно, в данный момент времени у нас в стране поистине религиозных людей не так много, но вот за границей их пока что немерено, и они свою набожность постоянно демонстрируют. Позже, уже в начале двадцать первого века, всё решительным образом изменится, и храмы их опустеют, но пока есть как есть — Запад религиозен. Как, собственно, и Юг с Востоком.
Так вот, это я к тому, что когда все эти миллионы людей узнают о случившемся чуде и о том, что это чудо не эфемерное, а имеет физическую оболочку, не захотят ли они его увидеть? И ответ на этот вопрос довольно однозначен: нет сомнения, что захотят! Ещё как захотят! И не только увидеть, но и по возможности пообщаться, а ещё лучше — забрать себе и всё о будущем выпытать. А если забрать не получится, то, как минимум, будут желать задать пришедшему из другого времени хотя бы один главный в жизни каждого живущего на Земле вопрос. Знаешь какой?
— Когда он умрёт?
— Бинго! Это первостепенный вопрос в жизнедеятельности человека, ведь, зная на него ответ, можно планировать дальнейшее отведённое лично ему время и даже предпринимать какие-либо меры для увеличения жизненного пути. И тут уже будет не важно, обладаю я подобной информацией о судьбе того или иного человека или нет — у каждого из них будет надежда, что именно его-то биография мне доподлинно известна.
Всем им очень понадобится студент Малышев, и даже сложно сейчас представить, что тогда начнётся — какая борьба с подкупами, похищениями, интригами и убийствами будет разворачиваться вокруг. Ну и, разумеется, в такой дикой атмосфере всеобщего помешательства у советского правительства, если я к тому моменту всё ещё останусь жив, будет всего один вариант: спрятать меня так, чтобы никто никогда больше не увидел. В то, что из меня соберутся сделать идола, потешного генерала или даже «липового» трибуна для одурманивания масс, я не верю. А вот загнать туда, куда Макар телят не гонял, — очень даже могут. Более того, скорее всего именно так и сделают. И на этом моменте можно будет смело констатировать, что моей жизни наступил конец. И не только моей, но и всех, с кем я так или иначе хотя бы раз соприкасался, пусть даже словом или ничего не значащей фразой. В короткий момент времени буквально все места, где я был, будут зачищены, а всех, кто со мной контактировал, будет ждать подобное моему забвение.
  
— Но почему? — выдохнул Сергей, его глаза расширились от ужаса.