Первый БПЛА Второй Мировой (СИ)

«Получается, дерево перенеслось вместе с вентиляцией?» — мелькнула мысль.
Чтобы убедиться в её правоте, облетел дерево с разных сторон и, к своему удивлению, заметил ещё кое-что: на самом верху к одной из веток была прикреплена маленькая видеокамера с солнечной батареей.
— Ого! Очень интересно, — хмыкнул я, сделав ещё один круг.
Больше ничего подозрительного обнаружить не удалось и я вернул дрон на базу.
  
Подключил аккумулятор к зарядке, а сам направился на компьютерную ставшую центральным постом. В меню безопасности отыскал карту расположения видеокамер — и глазам не поверил: из двадцати штук не работали всего две. Остальные функционировали!
На экране мелькнули живые кадры — куски неба, поляны, просеки, старые дороги. Некоторые камеры смотрели в сторону одной из деревень.
Я едва не подпрыгнул от радости. Получалось, что не только сам объект, но и его коммуникации переместились во времени! И пусть половина камер была расположена не там, где хотелось бы, всё равно — это была очень полезная система наблюдения, которую всё же можно было, кроме всего прочего, сделать ещё и системой раннего оповещения.
Продолжил изучать интерфейс и наткнулся на пункт: «Датчики движения». Это было как раз то, что нужно! Сердце забилось чаще. Активировал опцию для каждой камеры — и на мониторе вспыхнули маленькие красные маркеры. Теперь система могла фиксировать любое движение в радиусе нескольких десятков метров.
Это меняло всё. Отныне я мог знать о приближении любых гостей заранее. И совершенно неважно, кто это будет — разведка немцев, местные или даже звери — я буду о их приближении знать заранее, а значит сумею приготовится.
Воодушевлённый тем, что буквально за пару минут, мои шансы на выживание, значительно увеличились, отложил более точную настройку на потом и, вернувшись в столовую, продолжил заниматься упаковкой припасов. Расфасовывал продукты в бумажные кульки, аккуратно складывал в картонные коробки, обматывал скотчем, чтобы внутрь не попала влага и относил к выходу.
Когда аккумулятор зарядился, дрон снова поднялся в воздух. Один за другим грузы уходили к новой базе. И уже скоро, в овраге их скопилось столько, что впору можно было открыть небольшой склад.
К вечеру завершил последнюю доставку, после чего используя захваты, кое-как смог, накинуть на горку припасов брезент и замаскировать ветками и прошлогодней листвой. С высоты это выглядело как обычный грязный холм на котором валяются старые упавшие сучья. Следовательно пилот случайно пролетевшего немецкого самолёта ничего подозрительного не заметит. А именно это мне было и нужно!
— Всё! На сегодня хватит. Да и вообще пока хватит, — сказал я вслух и даже улыбнулся. День выдался продуктивным.
Выключил очки, отключил запасной монитор, поел, ополоснулся в душе и с чувством выполненного долга лёг спать, радуясь, что за день успел приготовить всё для развёртывания нового лагеря.
Но утром меня встретило нечто неожиданное.
Я прилетел к Сергею, как и договаривались, в шесть утра. И ничего не предвещало беды. Всё начиналось вполне мирно: короткое приветствие, обмен парой фраз. И пока мы двигались в сторону стоянки, разговор шёл вполне себе спокойно. Однако, когда мы добрались до места стоянки, всё кардинально изменилось.
Сергея будто подменили. Лицо его стало мрачным, губы сжались, глаза прищурились.
— Ты должен был прийти сам! — Постоянно твердил он, не желая слушать никакие аргументы.
Я попытался объяснить, что это небезопасно, что моё появление может нас обоих погубить, но все мои слова летели в пустоту. Разведчик-диверсант аргументы не принимал, был раздражённый, усталый и на грани срыва.
Он оттолкнул коробку с припасами и послал меня куда подальше, сказав, что ему моя помощь больше не нужна!
От его поведения я остолбенел. В груди поднялась тяжесть — смесь обиды и тревоги. Всё, что я делал, было ради него. И вот теперь…
Теперь я понял главное: я не ошибся, когда решил не пускать его на объект. Расшатанная, истощённая войной психика делала его непредсказуемым. С таким человеком под одной крышей жить было попросту опасно.
Он ушёл своей дорогой, а я, решив, что сделал всё возможное, вернул беспилотник на объект.
Коробки и ценные вещи, перевезённые в овраг, оставил на месте. В глубине души я всё ещё надеялся, что Сергей остынет и вернётся. А если нет, то припасы собирался перевезти назад ближе к ночи.
Вечером, когда я вновь подлетел к оврагу, чтобы проверить, не вернулся ли раздражённый визави, никого там не обнаружил.
— Ну, значит, он сам выбрал свою судьбу, — сказал я себе и попытался выкинуть из головы все, что с ним было связанно.
Перевозка припасов обратно на базу заняла не более трёх часов, и вскоре, занеся в коридор последний узелок, в котором лежала туристическая надувная подушка, я закрыл за собой дверь и занялся текущими делами. По разработанному мной плану нужно было начать расчищать одно из помещений — цех готовой продукции.
Работа оказалась утомительной: лопатой выгребал землю, возил тачку за тачкой к выходу возле столовой и высыпал в длинный коридор. Вывозить землю наружу пока не решался — боялся демаскировать убежище.
Через какое-то время каждое движение начало отдаваться в спине тупой болью. Руки гудели. Работа была не просто скучной — она выматывала и даже злила. Но останавливаться было нельзя.
«Вдруг в завалах попадётся целый дрон, готовый к использованию. Тогда у меня будет запасной экземпляр. Сейчас в моём распоряжении имеется только „Семицветик“, потеряй я его — останусь слепым и беззащитным. А вот если будет ещё один, то шансы на выживание значительно увеличатся, ведь потеря одного беспилотника не будет означать конец воздушной разведки».
Однако на сердце всё это время было неспокойно. И чем больше я возил землю, тем чаще в голову лезли мысли об ушедшем разведчике.
«Как он там? Жив ли? Сможет ли выжить один, без припасов, без медикаментов? Да, кое-что, я заметил, из коробок он взял, но это же сущие крохи».
Каждая мысль словно ножом резала внутри. Я видел перед глазами его упрямое лицо, усталые глаза. И чем дольше размышлял о нелёгкой судьбе попавшего в беду человека, тем сильнее накручивал себя.
И, в конце концов, не выдержав, бросил тачку, стряхнул с рук грязь и подбежал к аккумулятору, который перед вылетом следовало установить на место.
— Ну и что, что он обиделся, — бормотал я, надевая очки управления дроном. — Ему можно обижаться. Он ранен и на грани. Я тоже на грани… но у меня хоть укрытие есть. А он там, один, среди немцев…
Я должен был его найти.
Едва дрон поднялся в воздух, включил тепловизор. Лес тянулся передо мной холодным, застывшим ковром, и только редкие точки тепла излучаемые зверями и птицами обозначали жизнь.
Я летел от места, где собирался организовать базу, петляя между кронами и стараясь не повредить лопасти винтов.
Вскоре на экране вспыхнуло яркое пятно.
«Он?»
Приблизился, но это оказался не человек. Одинокий волк стоя посредине поляны и настороженно смотрел вверх. Потом тепловизор показал ещё — целую стаю, бредущую словно тени среди деревьев. Не заостряя на них внимание, я летел дальше, рыская объективом камеры.
В корнях поваленного дерева мелькнула лиса, следом несколько зайцев, но человека нигде видно не было.
— Ну и куда же ты пропал, Сергей?.. — пробормотал я сквозь зубы.
Решил расширить зону поиска и направил дрон к ближайшим деревням. Логика подсказывала, что если он не погиб, то, возможно, пошёл искать еду или помощь там.
  
Начал с населённых пунктов, что располагались на востоке. Именно в той стороне среди перелесков и полей находилась деревня Никитино. Та самая, возле которой разбился самолёт, где я впервые встретил разведчика.
Приблизившись к населённому пункту, плавно снизился беспилотник к самым верхушкам деревьев, включил камеру с оптическим увеличением и стал наблюдать.