Первый БПЛА Второй Мировой (СИ)

Неожиданно все лампы в жилом боксе и коридоре разом погасли, и помещения погрузились во тьму. Но длилась она не вечность. Спустя бесконечную секунду в непроглядной черноте вспыхнуло аварийное освещение: тусклое, кроваво-красное, мигающее в такт сирене. Оно разогнало мрак, но создало тревожную удушающую атмосферу. Да такую, что меня буквально начало тянуть в панику. Сирена выла, оглушительно разрывая барабанные перепонки. Ей подпевал равнодушный металлический голос диктора, без конца повторявший: «Внимание! Опасность! Всем покинуть объект! Внимание! Опасность! Всем покинуть объект!»
  
И это было ужасно. Не было сомнения, что при проектировании системы кто-то из инженеров оповещения вдохновлялся голливудскими боевиками.
«Но ведь это же сделано для кино! — хотелось закричать в темноту. — Так зачем вы тут, на подземном предприятии, понаделали всего этого театра?»
Разумеется, ответа бы мне никто не дал. А если бы и дал, то этим ответом было бы стандартное: «Так положено!»
Впрочем сейчас размышлять об адекватности разработчиков было не время. Нужно было срочно действовать и спасаться.
Резко поднялся и тут же врезался плечом в угол соседней койки. Мы жили в спальном боксе рассчитанным на восьмерых, но рядом никого не оказалось. Впрочем, оно и неудивительно: из-за того, что у меня разболелась голова, я лёг спать сразу после экскурсии, проведённой по объекту, и даже не пошёл смотреть на какой-то необычный синий туман, в который окутался лес вокруг прилегающей территории. О странной природной аномалии сообщили охранники — и, естественно, все работники экспериментального предприятия сразу же ломанулись наверх посмотреть на диковину. В том числе и мои сокурсники, с которыми я прибыл сюда.
Вначале я тоже было собирался пойти — интересно же. Но буквально раскалывающаяся голова заставила меня изменить намерения и вместо этого плюхнуться на матрас.
И вот теперь, очнувшись от толчка, я никак не мог сообразить, что происходит и где все⁈
Выбежал в коридор. Никого. Красные лампы мигали, сирена надрывалась, диктор бубнил о неминуемой опасности — а людей вокруг нет.
Этот факт меня очень поразил.
— Эй! Кто-нибудь! — крикнул я, чувствуя, как голос срывается.
Но никто отвечать мне не спешил. Оно собственно и понятно, потому что никого нигде видно не было. Я метался по коридору и открывал все двери подряд. Жилая комната №2 — пусто. Жилая комната №3 — тоже. Жилая комната №4, в которой я, собственно, и спал — все кроме моей кровати застелены, тумбочки закрыты, даже тапки аккуратно стоят у дверей. Столовая — столы накрыты, на одном подносе застыли остатки каши и хлеба, но ни души. Душевые, туалеты, прачечная, лаборатория — всюду никого.
Но дальше было хуже. Оказалось, что некоторые помещения завалены землёй до самого потолка. И вот тут стало по-настоящему жутко, когда я осознал, что не только люди исчезли, но и часть объекта оказалась заблокирована. Двери на склады №1 и №2, а также проходы в гараж, мастерские и разгрузочный бокс были завалены бетонными плитами, кусками арматуры, грудами земли и обломками кирпича. Всё выглядело так, словно сама земля прорвалась внутрь комплекса, ломая стены и потолки.
— Да что же тут творится⁈ — вырвалось у меня.
Я тряхнул руками и рванул дальше — к центральному выходу.
«Ёлки-палки, неужели все ушли смотреть на тот проклятый туман, и никто снаружи не слышит тревоги⁈»
Это казалось невероятным, но было фактом — сирены звучат уже больше минуты, а никто мне на выручку не идёт.
План подземного исследовательского центра я знал почти наизусть. Нас с одногруппниками обязали его выучить ещё в дороге, пока автобус тащился из Москвы. Экспериментальный объект был построен глубоко в лесу, в стороне от дорог и деревень. По задумке декана нашего факультета, мы, «двоечники», не сдавшие курсовые работы за второй курс, должны были провести здесь лето вместо того, чтобы вылететь из университета. Выбор оказался невелик: или отчисление, или летняя практика на объекте по исследованию беспилотной авиации. Мы, разумеется, не будучи дураками, выбрали второе.
Подземный комплекс был почти автономным: центральный вход с постом охраны, вестибюль, арсеналы, лаборатория, цех сборки, две зоны отдыха, душевые, склады, продуктовый блок, столовая, гараж, ремонтная мастерская, жилые боксы.
Наружу вело два выхода, в каждом из которых были лифтовые шахты. Я это прекрасно помнил и поэтому сейчас уже мчался в нужном направлении по коридорам, спотыкаясь о хлам, что попадался под ноги: провода, свалившиеся со стен куски потолка, какие-то ящики… Через десять секунд добежал до нужного поворота, свернул — и замер. Там, где должны были быть железные двустворчатые ворота центрального выхода, рекреация и будка охраны, теперь была лишь наваленная груда земли, бетона и искорёженного железа. Красный свет мигал, поэтому детально ничего рассмотреть было невозможно, но ясно становилось одно — выход №1 выходом на поверхность больше не является.
Но отчаиваться было рано, ведь в юго-восточной стороне западного крыла находился выход №2. Не теряя время побежал туда, однако когда приблизился к нужному месту, то увидел, что он тоже напрочь завален грунтом.
— Что за чёрт… Неужели все эвакуировались, а я остался тут один⁈
Я схватился за голову. Сознание накрыла паника, а дыхание стало рваным. На секунду показалось, что воздуха в помещении начало не хватать.
«Неужели заканчивается кислород?» — пронеслось в голове.
Но я тут же отмёл эту мысль как нелепую. Комплекс занимал площадь около трёх тысяч квадратных метров. Поэтому даже если половину этой пространство завалило, запас воздуха всё равно должен был оставаться огромным. К тому же на объекте была установлена мощная система вентиляции и воздуховодов. Если шахты окончательно не разрушились, то паниковать было рано.
«Так, спокойно. Дыши глубже. Воздуха на самом деле ещё много», — сказал я себе и снова побежал по коридорам, громко крича в пустоту.
К сожалению, потуги мои были тщетными. Никто не ответил.
«Хорошо. Первый и второй выходы завалены, — заставил себя рассуждать я, сдерживая дрожь. — Но, возможно есть запасной⁈»
Добежал до плана эвакуации, что висел на стене. Мой расчёт оказался верным: на схеме действительно значились два запасных выхода, о которых ранее я не знал. Один в гараже, второй в ремонтной мастерской. Только вот радости мне это открытие не принесло — оба этих помещения оказались под завалами и никак не улучшали моего положения.
Рассуждая о том, как ещё можно отсюда выбраться, вновь вспомнил о вентиляции.
«Нужно срочно найти планы коммуникаций. Возможно, через вентиляционные шахты получиться попробовать выбраться наверх».
Мысль эта немного успокоила. Я глубоко вдохнул и кивнул сам себе.
«Впадать в уныние — самое глупое, что только можно сделать в моей ситуации. Человек сам кузнец своего счастья. И сейчас я это счастье, если придётся, невзирая ни на что, выковыряю из бетона голыми руками».
Я представил, как открою люк, проползу в темноту, и вскоре вырвусь наружу к свету, где меня со смехом встретят однокашники и сотрудники объекта, после чего обязательно скажут, что всё это была одна большая шутка и розыгрыш. Такой образ действовал как бальзам: в груди появилось горячее желание действовать.
Однако именно сейчас, в данную секунду, я твёрдо знал только одно: прежде чем думать об избавлении, необходимо было срочно решить раздражающее и сводящее с ума дело — вырубить этот бесконечно зацикленный текст, долбивший из динамиков, пока я полностью не сошёл с ума.
  
А ведь до сумасшествия оставалось совсем ничего. Ревущие из каждого висящего динамика слова: «Внимание! Опасность! Всем покинуть объект!» буквально вгрызались в мозг.
Кроме этого пункта, нужно было постараться вернуть нормальное освещение. От мерцающего красного света в глазах уже рябило так, что казалось, стены сужаются и кружатся.
Зайдя в серверную, отметил, что управляющие компьютеры, на удивление работают и почти не пострадали. Несколько мониторов погасли, но остальные светились, будто ничего не произошло. Вначале я опасался: вдруг питание вот-вот отключится? Но индикаторы на системных блоках горели ровно, и я, усевшись в кресло дежурного оператора, ощутил что-то вроде облегчения. Экраны работали. Курсор мышки двигался. И это уже было чудом.