Пробуждение (СИ)

Та была настоящая бой-баба, широкоплечая, высоченная и жилистая, с короткой стрижкой иссиня-чёрных волос, больше похожая на африканца-баскетболиста, только обросшего шерстью на руках.
К тому же, эта боемашина пообещала меня на копьё насадить.
Моя рука быстро пошарила по телу Сойки в поисках оружия. Только ничего у неё не нашлось — лишь туника на голое тело.
— Ты труп, малолетний урод, — сощурилась бой-баба с копьём.
  
— Если обидишь нашу Сойку, я тебе глотку перегрызу, — добавила вторая и оскалила частокол акульих зубов.
Они обе двинулись на меня.
И в этот момент позади них, из-за груды камней, появился зверь.
Это было что-то похожее на гигантскую рысь — короткий хвост, кисточки на ушах, только тело без шерсти. Её голая кожа пестрела крупными рыже-серыми пятнами, но с каждым движением оттенок пятен менялся под окружающую среду, как окрас у хамелеона.
Тварь бесшумно поднялась на кучу камней, пригнула голову и оголила клыки, её мышцы перекатились под кожей, а окрас стал бежево-зелёным.
Зверь приготовился к прыжку, только эффекта неожиданности не случилось.
Сойка заметила зверя одновременно со мной.
— Кату!.. — выдохнула она, перестав рваться их моих рук.
А потом выкрикнула своим подружкам:
— ЗДЕСЬ КАТУ! БЕГИТЕ!
Ситуация изменилась мгновенно, как для меня, так и для любительниц раздевать человеческие трупы.
Решение в моей голове возникло мгновенное.
Я толкнул Сойку в сторону, а сам рванул вперёд, прямо на мародёршу с глефой. Никто на меня уже не смотрел — всё их внимание поглотил громадный зверь.
В этот момент рысь совершила прыжок с груды камней, ну а я за долю секунды сбил мародёршу с ног, выхватил трубку с клинками из её руки и метнул в зверя снизу, прямо с земли, упав на одно колено.
Глефа резанула воздух и с глухим шипением искр пробила череп твари. Световое острие пронзило кость, попав рыси в нижнюю челюсть и выйдя из затылка.
«Какая же охренительная игруха!» — в который раз подумал я.
Зверь упал замертво, завалившись прямо у ног оцепеневшей Сойки. Клинок тут же исчез из черепа твари, стальная трубка с узорами упала на пол и перекатилась, ударившись о булыжник.
Все три девушки-мародёрши застыли в шоке.
Это длилось всего секунды четыре, но мне хватило, чтобы вскочить, быстро поднять трубку с пола и выставить её вперёд. Активировать световое оружие у меня не вышло, но я сделал вид, что в любой момент могу это сделать.
Босой, в одних штанах, я приготовился отбиваться.
Только никто не собирался на меня больше нападать.
Вся троица сиганула в рощу, оставив у меня своё магическое оружие и главное — добычу, то есть мои бесценные «шмотки», которые мародёрши собирались толкнуть на рынке.
Вещи так и остались валяться на траве (никак не привыкну, что трава существует, пусть даже ненастоящая).
Недолго думая, я начал одеваться.
Натянул смятую куртку и застегнул молнию под самое горло, затем сунул ноги в ботинки и закрепил зажимы.
Одежда села на мне, как влитая.
Она напомнила мне костюм водолаза, только раздельный и с лёгким тактическим поясом, клапанами и подсумками. Куртка и штаны, причём надетые прямо на голое тело. Ткань будто прорезиненная, но приятная на ощупь, мягкая.
Куртка сама по себе приняла форму моего тела, прильнув к коже. Сразу стало комфортно, будто ткань куртки регулировала не только идеальную температуру, но добавляла ещё и других жизненно важных свойств: от брони и вентиляции до увеличения физической силы.
Пока я одевался, всё время пытался вспомнить, кто я такой и где нахожусь.
Мародёрши сказали, что на вид мне лет пятнадцать.
Значит, я школьник.
Наверное.
Плохо это или хорошо, я ещё не понял, но, судя по виду рук и моего собственного тела — я худой и долговязый. И видимо, темноволосый — как сказала та ушастая Сойка.
Странно не помнить даже того, как ты выглядишь.
Возник лишь резонный вывод: если я школьник, то всё вокруг — действительно виртуальная реальность, причём полного погружения, передовая игрушка. Вероятнее всего, сейчас я лежу в вирт-капсуле и сражаюсь не по-настоящему.
Но ведь насколько ощущения правдоподобные!
Я посмотрел на стальную трубку в своей руке.
Кожей ладони отчётливо ощущались выпуклые узоры, похожие на кровеносные сосуды. Они были чёрными, но порой поблёскивали белым светом.
Правда, пока что эта трубка была для меня бесполезной.
Я не знал, как из неё появляются световые клинки, но собирался разобраться, потому что лучше быть с оружием, чем без него. Вдруг на меня нападёт кто-то ещё. Надо было просто выжить для начала. Пока я понятия не имел, куда идти и что делать дальше. Как выйти из вирта, как выбраться из этого странного леса.
А ведь меня, и правда, окружал лес.
Из деревьев и травы!
Я перевёл дыхание и огляделся. Деревья были огромными, высотой явно больше десятиэтажки, с яркими зелёными, синими и розовыми листьями, как будто дизайнеры переборщили со спецэффектами или выкрутили контрастность на максимум, до рези в глазах.
Цвет как будто неестественный — слишком яркий. Но красивый, тут не спорю.
Трава тоже была яркая, густая, зелёная с бежевыми и синими прослойками.
Она покрывала землю плотным ковром, кое-где виднелись груды камней, булыжники и острые скалистые обломки. Горизонта я не увидел — обзор закрывали деревья.
Зато за их исполинскими кронами можно было разглядеть небо.
Я задрал голову и сощурился.
Небо тоже казалось неестественно ярким. Только не голубым, а белым-белым и слепящим. Оно мерцало множеством звёзд вдалеке. Никаких облаков или солнца я не увидел, хотя, судя по растительности и разогретому воздуху, сейчас было лето.
А вот какое время дня — утро, полдень, вечер — понять было сложно.
Я глубоко вдохнул пряную свежесть леса.
Воздух. Кислород.
Дышать вот так, на полную катушку, было самым приятным из всего, что я сейчас ощущал. Хотелось вдохнуть так глубоко, чтобы лёгкие наполнились кислородом до напряжения. Я был готов даже лопнуть от удовольствия.
Рука машинально потянулась к носу, чтобы проверить, есть ли на лице треклятая кислородная трубка.
Нет, её не было.
Из этого я сделал вывод, что такое возможно лишь в виртуальной реальности. Уже шестнадцать лет люди не снимали с себя кислородных трубок, потому что без них бы просто задохнулись, даже в купольных городах А-класса и уж тем более в трущобах.
Кислородный аппарат на поясе и трубка в носу — это и был вид современного человека.
А я вообще носил эту дрянь с рождения.
Память вдруг всколыхнулась, выдавая крупицы воспоминаний о моей жизни.
Я вспомнил не только кислородную трубку, но и свой возраст.
Точно!
Мне было не пятнадцать, как подумали мародёрши, а шестнадцать, потому что в год моего рождения всем людям и было предписано носить кислородные аппараты. Мои родители были одними из первых, кто на это пошёл.
Я попытался вспомнить родителей, как они выглядели, что с ними, но не вышло.
Зато вспомнил другого человека.
Своего старенького дядьку. Больного во всех смыслах. Он страдал артрозом и приступами боли в коленях, а заодно был параноиком. Я так его и называл — «Параноик Сергеевич».
Вообще-то его звали Павел Сергеевич. Последние три года он занимался тем, что строил бункер в трущобах, где мы жили. Это я вспомнил очень даже отчётливо!
Он считал, что супер-пупер-подвал с запасом еды, воды и кислорода нас спасёт. Чёртов бункер. Дядька и меня заставлял ему помогать. Рыть землю, таскать камни и кирпичи…
Почему он это делал — причин я пока не вспомнил.
Да и своего имени тоже.
  
Как можно забыть собственное имя, но зато помнить, что дядьку зовут Параноик Сергеевич?
Мне нужно было хоть что-то, что связано только со мной. Что-то личное.
Я сунул трубку с узорами в подсумок, после чего быстро расстегнул молнию на куртке и нашарил медальон у себя на шее. То, что Сойка назвала монетой на цепочке, оказалось ничем иным как овальным армейским жетоном.