Пробуждение (СИ)

Труба вздрогнула.
Ну а Эббе стёр с лица кровь, сжал ладони в кулаки и, ни на что больше не глядя, направился ко второму отсеку Коридора Эхо. Вокруг его пояса появился круг лимба красного цвета, пустой, без знаков.
В этот момент я заметил на левом балконе короткое движение — там находились главы каждого факультета.
В кресле под литерой «А» сидел лысый мускулистый мужчина, похожий на вышибалу ночного клуба или громилу из бандитского фильма (учитель Мор, кажется). Он повернул голову и многозначительно посмотрел на директора школы Ромула Палатина.
  
Тот улыбнулся ему в ответ.
Похоже, они что-то для себя уже решили.
Эббе тем временем вошёл во второй отсек Коридора Эхо. Правда, успел сделать только один шаг вперёд. Не прошло и пары секунд, как он внезапно потерял сознание и рухнул на пол. Прямо на середине трубы.
— Эб! Вставай! — выкрикнула Роу в панике. — Эббе!
— Толстопуз устал, — желчно усмехнулся Борк Данте. — Он же сказал, что быстро утомляется.
Рядом со мной забормотал Орфео:
— Слушай, Стас, если я грохнусь в обморок прямо в трубе, то сразу вытащи меня оттуда. Слышишь? Вот прям сразу, ладно?
— Не грохнешься, — коротко ответил я, при этом не сводя глаз с грузного тела Эббе в трубе.
— Грохнусь, точно грохнусь, — опять забормотал Орфео. — Я же тоже высокочувствительный, просто об этом никто не знает. Я клаустрофоб, гидрофоб, аэрофоб и много-чего-ещё-фоб, понимаешь, да?
Внезапно о судьбе Эббе заволновался Борк Данте.
Он всё это время стоял с наплевательской ухмылочкой, но сейчас даже он не удержался от вопроса, глядя на Коридор Эхо.
— А толстопуз так и будет там валяться, да?
Видя всеобщее волнение, даже самых равнодушных и циничных ново-магов, с нами сразу заговорила эксперт Аделин:
— Это нормальная реакция. Торгерсен успешно преодолел отсек Тихого Эхо, но когда вошёл в зону более интенсивного Общего Эхо, то временно был дезориентирован. Скоро он очнётся. Не волнуйтесь за него.
— Да никто за него не волнуется! — нервно воскликнул Орфео. — Мы за себя переживаем!
— Можешь хотя бы сейчас не быть козлом, Коста? — мрачно вздохнула Роу.
— А что такого? Я просто сказал правду, о которой все молчат. На этом и строится мой стендап.
Пока они спорили, Эббе действительно очнулся.
Он приподнял голову, огляделся и медленно сел на полу, а потом с недоумением уставился на свои руки, будто увидел что-то необычное.
Его глаза округлились от удивления и, кажется… от радости.
Заулыбавшись, он вскочил с пола и принялся себя осматривать, ощупывать, изучать. Ноги, туловище, плечи, шею, голову.
На нём была всё та же белая пижама, чуть испачканная в крови на вороте, но Эббе разглядывал себя так, будто видит на своём теле что-то другое вместо пижамы.
Красный круг лимба на нём, кстати, так и остался, только Эббе его не заметил.
— Он явно сбрендил, но выглядит счастливым, — со вздохом констатировал Орфео. — Надеюсь, я тоже кайфану на всю катушку в этой трубе.
Ощупав тело со всех сторон, Эббе отправился в третий отсек. Там его ждала зона Высокого Эхо — так сказала эксперт Аделин.
Как только Эббе вошёл туда, то сразу же остановился и внимательно оглядел пространство, задрал голову и глянул на потолок, потом — на стены и на пол, прямо себе под ноги. Затем он медленно пошёл, но не к выходу (а ведь дверь находилась буквально в пяти метрах от него). Однако Эббе будто её не увидел, а направился в стену.
Прямо в стену!
— Что он творит⁈ — схватилась за лоб Роу.
— Этот научный термин называется «тупить», — нахмурился Орфео.
— Толстопуз полностью дезориентирован, — опять подал голос Борк Данте, хотя никто его ни о чём не спрашивал. — Зона Высокого Эхо не каждому по зубам. Приготовьтесь наблюдать пространственный кретинизм в исполнении толстопуза.
Эксперт Аделин покосилась на Данте.
— Прошу вас впредь воздерживаться от оценочных суждений, ново-маг Данте.
Тот пожал широкими плечами.
— Как скажете. Но вы избирательны в указаниях, госпожа Аделин. Остальным вы разрешаете упражняться в оценочных суждениях, а мне — нет. Есть ли в этом мире равноправие? Мне на будущее нужно знать.
Девушка зыркнула на Данте так строго, что тот сразу заткнулся, хоть и поморщился.
Ну а несчастный Эббе Торгерсен продолжал показывать всем «пространственный кретинизм». Он шёл то в одну стену коридора, то в другую, но никак не к выходу. Потом он, и вовсе, развернулся и побрёл в обратную сторону.
Снова оказавшись во втором отсеке, Эббе немного пришёл в себя и сразу понял, что пришёл не туда, куда надо. Он схватился за лоб, развернулся и рванул обратно в третий отсек, ну а там с разбегу впечатался в стену.
Труба опять вздрогнула.
Эббе схватился за ушибленный лоб и отпрянул, опять не понимая, куда нужно идти. При этом дверь выхода была совсем рядом, стоило лишь повернуть голову.
Это выглядело как издевательство.
Бедняга Эббе ещё пару раз попытался выйти, опять ударившись о стенки коридора, после чего остановился и медленно уселся на пол, подогнув под себя ноги и опустив голову.
Выглядел он потерянным и несчастным.
Я задрал голову и посмотрел на балконы и людей в креслах. Они с интересом наблюдали за действиями Эббе в трубе, о чем-то порой переговаривались, хмурились, задумывались, но глаз с парня не сводили.
Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд.
С правого балкона — там, где сидели лучшие ученики — на меня смотрела девушка с розовыми косами.
Саваж.
Она разглядывала меня с высоты балкона, надменно поджав губы, но когда наши взгляды встретились, то почти сразу отвела глаза и снова уставилась на Коридор Эхо и несчастного Эббе.
— Что он вытворяет⁈ — ахнул Орфео.
Я быстро перевёл взгляд на трубу и сам чуть не ахнул.
Эббе Торгерсен уже вскочил с пола, но самое главное было не в этом. Он бил кулаками что-то впереди себя, прямо перед выходом из коридора. Причём, стоял он в профессиональной стойке боксёра, как чёртов панчер.
И колотил, колотил, колотил.
Выдавал мощные, резкие, но при этом точные удары, будто пытался вырубить с нокаута невидимого соперника, который не даёт ему пройти к выходу.
— Он что, реально капитан команды боксёров?.. — вытаращилась на него Роу.
— Капитан толстопузов, — усмехнулся Борк Данте, но тут же добавил: — Это совершенно безоценочное суждение. Это констатация факта.
Я повернулся к нему.
— Ты бы заткнулся, Данте, пока с целыми зубами. Придумать тебе паскудное прозвище тоже ни для кого не составит труда.
Он уставился на меня, оторопев от моей неожиданной речи.
За то короткое время, которое я был с ним знаком, этот урод уже успел меня накалить, но сейчас я ощутил это особенно остро. Мне захотелось сломать ему нос, аж кулаки зачесались.
Возможно, в прошлом я всё же был не пай-мальчиком, а отъявленным драчуном, кто знает. Отсутствие воспоминаний позволяло мне быть сейчас кем угодно, даже последним мерзавцем.
Данте посмотрел мне в глаза.
— Я даже не буду на тебя обижаться, Терехов, — сощурился он. — Ты ведь даже не понимаешь, с кем разговариваешь…
Его голос вдруг заглушили радостные возгласы.
— ДА-А! ЕСТЬ! — воскликнул Орфео, вскинув руки. — Эб! Ты красавчик! Вышел из коридора, похожего на прямую кишку! Возродился прямо из самого ануса! Даже сырные палочки не понадобились! Ха-ха!
А ведь Эббе действительно вышел из Коридора Эхо.
Он стоял у выхода и улыбался, как умалишённый, схватившись за голову.
— Ребят, я тако-о-е видел! На мне зародился магический доспех! Прям во-о-от такой здоровенный!
От восторга он даже заговорил по-человечески, а не по-канцелярски.
  
— Ты просто глюканул, чувак! — заржал Орфео. — Но было смешно! Я как на комедию сходил!
Эббе, кажется, его даже не услышал.
Он продолжал стоять, обхватив голову и таращиться на всех нас. Красный круг лимба всё ещё мерцал вокруг его пояса.