Хозяйка маленького счастья, или Любимая для охотника (СИ)

— Стоит подождать моего возвращения, — он посмотрел по сторонам, не подслушивает ли кто. — Вдруг получится разжиться деньгами, тогда приоденем вас, дом в городе купим. Марине найдём жениха побогаче, чтобы не краснеть перед людьми.
— Не буду ждать, найдётся желающий — отдадим. Ты ещё вернись с этими деньгами, а то мечтать можно о многом. Когда поедешь?
— Как поле засею, так и в путь, — зевнул Виктор. — Пойду-ка отдохну. Поел сытно, в сон тянет, часок вздремну, а там вновь работать.
  
Марина, лёжа на кровати, пыталась уснуть, да слёзы не давали.
— Гадское место, гадская семейка, ужасный мир, я хочу домой, — всхлипывая, девушка сжимала в ладони чёрный кулон. Чуда не произошло, так со слезами на глазах она и уснула.
Сон был словно и не сон. Рукам, да и всему телу, было холодно.
— Мамочки, я вернулась? — Марина очнулась в подвале своего же дома в окружении полок, заставленных солениями, холодильных ларей, овощей и старых вещей.
— Дома! Я знала, что если очень захотеть, то можно вернуться! — не веря своему счастью, она бросилась бежать к двери, поднялась по трём ступенькам, протянула руку и замерла.
— А где ручка? Где замочная скважина? — она с силой заколотила кулаками и ногами по двери. — Эй, кто-нибудь! Выпустите! Помогите! Тётя Маша! — сбивая кулаки и срывая голос, пыталась докричаться до соседки. Да что толку, расстояние между домами приличное. Да и глуховатая тётя Маша вряд ли услышит крики из чужого подвала. — Топор, точно, тут валялся старый топор, тогда дверь шкафа заклинило, и я топором… — бедняжку потряхивало, она быстро нашла плотницкий инструмент и с криком кинулась на дверь.
Топор с лёгкостью отскочил, не причинив вреда полотну.
— Что же это делается? — Марина присела на ступеньку. — Вернулась из чужого мира и застряла в своём же подвале? А-а-а… Тут и помру, — тихо сорвалось с губ. — Но хоть сытая, — усмехнулась вдогонку, оглядывая запасы. — Не зря их делала. Хомяк Соколова, — она поднялась и поняла, что не чувствует усталости или боли, тело было здоровым.
— Не понимаю, — она с силой дёрнула за белую косу. — Почему я не в своём теле?
После криков в горле пересохло. Сделав несколько шагов, Марина подняла пятилитровую бутыль с водой.
— И кружки нет, — посетовала она, усаживаясь обратно на ступеньку. Попив, начала рассматривать потолок. — Свет горит, — посмотрела на стену, выключателя не было, как и ручки у двери. — Тут прихожая, тут кухня, спальня, а вот тут должен быть кабинет, — глядя на потолок, мысленно прикинула расположение комнат и поднялась. — Что у меня из готового имеется?
У Марины много чего хранилось в подвале, её бабушка с мамой научили делать заготовки. Всё припоминали голодные девяностые, когда на работе зарплату по полгода не платили, домашним скотом, огородом да дедушкиной рыбалкой и охотой кормились, в лесу собирали грибы, ягоды, травы на чай. Внучка росла послушной, науку впитывала как губка. Каким-то закруткам было уже два года, их ещё бабушка делала. А какие-то с прошлого лета. В трёх морозильных ларях лежали мясо, рыба, овощная нарезка, всё с огорода, фрукты и ягоды. Половину одного из ларей занимала кислая вишня, с любовью собранная с двух деревьев, что росли справа от дома, прислонившись к забору.
Ближе к дверям стояли деревянные лари, сколоченные ещё дедом. В одном находилась мука, а в другом в мешках лежали сахар да крупы. Вдоль стен расположились деревянные прочные стеллажи, уставленные банками.
Марина часто возила в город угощение, подругам в институте дарила. Как-то раз зашла в общежитие к Наташе, занесла несколько банок подружке, а та добрая, хлебосольная — почти весь этаж угостила, после этого знакомые студенты часто подходили к Марине и спрашивали, а не продаст ли она баночку-другую вкусных огурцов или грибной икры.
Марина смеялась, привозила просто так, только банки просила вернуть. Возвращали, но часто вместе с печеньем или шоколадкой.
— И чего я не держала кухонный холодильник тут? Сейчас бы масло на колбасу намазала, сыром прикрыла и… Чего у меня там было? Холодный суп, жареная картошка. Может, тушёнку открыть? — она покрутила в руках стеклянную банку. — Или мёда наесться? — её взгляд упал на старую литрушку. — Не-е… холодное жирное мясо да с мёдом. Фу-у…
Не успев решить, что хочет съесть, Марина почувствовала, как в глазах потемнело.
Глаза открыла там же, где и заснула — в маленькой бедняцкой комнатушке.
— Всё же сон, — голос был наполнен болью. Марина попыталась натянуть одеяло повыше и услышала тихий «звяк».
Её глаза расширились: на одеяле лежали две банки.
  
Глава 6
 
— Невероятно, — рука поднялась вверх, кулон был на месте. — Не может быть! — Марина рассматривала мёд и тушёнку, словно видела первый раз. — Получается, что я возвращалась домой? А домой ли? Дверной ручки и выключателя не было. Ничего не понимаю. Возможно ли, что камень волшебный? Стоит лишь захотеть, и окажешься на Земле?
Рука сжалась в кулак до белых костяшек.
— Пожалуйста, перенеси меня домой, на улицу, в институт, да куда угодно. Молю, — Марина медитировала долго, но удача второй раз не улыбнулась. С горечью в сердце она откинула одеяло. Нужно было спрятать банки. Но куда, чтобы Карина не увидела и не отобрала?
Одно дело отобрать, а другое — начать задавать вопросы. А они обязательно возникнут у Карины. Откуда банки, почему прячешь? Радовало то, что Карина и не пыталась убираться в доме, что-то чистить и мыть.
— Поэтому и под кровать не полезет, — пробормотала Марина, убирая запасы и прикрывая грязной тряпкой.
Память её предшественницы совершенно отказывалась подкидывать образы о банках. Но если рассудить, опираясь пусть и на маленькие, но рамы, в которые были вставлены мутные стёкла, то и банки должны быть. Должны же? А если они доступны лишь богатым слоям общества? Как бы в воровстве не обвинили.
С этими мыслями Марина поднялась, она уже не чувствовала слабости.
— Ничего, если не попаду домой, то и в этом мире устроюсь. Не хочется жить в нищете. А что можно сделать? — и только она об этом подумала вслух, как чужие воспоминания откликнулись. Их содержание огорчило попавшую в чужой мир.
Оказывается, всё не так просто. Девушка в этом мире имела почти все свободы, но с такими оговорками, что и свободой не назовёшь. Мир был неспокойный, то войны, то разбойники, то неурожай, то ещё какая напасть, и поэтому женщины должны были жить под опекой родных. Это могли быть старшие родственники или муж. Исключение составляли вдовы.
Своё дело дозволялось вести, но только с разрешения родственника. И вот тут тоже была загвоздка. Если девушка была умная и деловая, получив разрешение отца, брата или мужа на работу она не всегда могла найти общий язык с поставщиками, покупателями, которые предпочитали иметь дело с мужчинами. И тут на помощь приходили вновь родственники мужского пола.
— Мрак, полная безнадёга, — прошептала Марина, понимая, что ей один путь — замуж. — Хотя, опять же, вдовы приравниваются в правах к мужчинам. Интересно, практикуются ли в этом мире договорные браки? О чём я вообще? Ну хорошо! Если мне не удастся стать независимой, то уж мужа я подыщу себе сама, безо всяких там богачей с пятьюдесятью серебряными и подзаборных пьяниц с двумя монетами. И пусть только посмеют! — непонятно кому адресованные угрозы сорвались с губ.
Но для начала Марина решила помыться, сменить постельное, если получится, и приготовить ужин.
— Алевтина, у меня к тебе несколько вопросов, — сестра нашлась перекапывающей грядки на огороде.
  
Та с удовольствием бросила лопату и подбежала к дому.
— Марина, вот что еда и сон делают, твои щёки порозовели, глаза блестят, — Аля рассматривала сестру.
— А где Карина?
— Невестка-то? А она ушла яйца продавать, сегодня торговец из города приезжает, товар скупает. Тридцати шести яиц-то не получилось, ты же взяла пяток, не сможет выручить пятнадцать медяков. Каринка ворчала, но собралась и ушла.