Хозяйка маленького счастья, или Любимая для охотника (СИ)

— Её грибная икра — это песня, — вспомнив вкус, сглотнул Глеб.
— Маринка как-то показывала фотографии погреба в её доме. Я его представлял маленьким, метр на метр, картошка, банки. Так нет, у них погреб — это целый цокольный этаж. Заготовок хватит на весь институт, год есть будут, не съедят.
— Я не понимаю, Семёнов, что тебе ещё нужно, красивая, умная, хозяйственная, в грязь лицом перед твоим отцом не ударит. Уговаривай его, женись на ней. А для развлечений и на стороне сможешь найти девку.
  
— Нет, отец давно подобрал мне невесту. Он, видите ли, желает расширяться, за счёт денег и связей отца моей матери уже расширился, теперь за счёт меня пытается. А ты прав, предложу-ка я после института Маринке быть моей любовницей.
За дверью с шумом что-то упало, послышался шорох и удаляющиеся шаги.
— Ой, Диман, ты попал, похоже, Маринка всё слышала.
Дмитрий с силой прижал друга к стене.
— Котельников, ты знал, что она за дверью стоит? За что? — кулак остановился в миллиметре от чужого лица. Карие глаза напротив презрительно смотрели на друга.
— Потому что ты не достоин её, Семёнов. Лучше пусть сейчас поревёт и забудет. Ты же ей жизнь сломаешь! Я даже предположить не мог, что ты решишь сделать такую девушку любовницей. Идиот!
У Глеба хватило сил отпихнуть Семёнова.
Дима, рыкнув, кинулся догонять Марину.
Всхлипывая, студентка-отличница, не различая дороги, бежала прочь. Оставалось спуститься по лестнице и выбежать на улицу, как дорогу преградили.
— Соколова, куда спешишь? — перед однокурсницей встала Карина.
— Уйди, — всхлипнув, Марина, попыталась отмахнуться.
— Нет, постой, я должна тебе показать одно видео, — настырная девица, одной рукой удерживая Марину, другой пыталась разблокировать телефон. — На этом видео твой любимый Димочка…
— Я ничего не хочу слышать о нём! — вскрикнула Марина, отталкивая от себя чужую руку.
Дорогой гаджет выскользнул из девичьих пальцев, кувыркнулся в воздухе. Карина, охнув, оттолкнула соперницу, пытаясь поймать телефон. Марина не удержалась, покачнулась, нога соскользнула на ступеньку. Ещё один шаг — и последнее, что запомнилось Марине Соколовой, это как стены покачнулись, Карина с криком ловит телефон, а к падающей девушке тянется Димина рука.
* * *
— Сколько она ещё будет валяться в кровати⁈ Виктор, я требую, чтобы ты заставил свою сестру работать! Мои руки в кровавых волдырях! — на улице тонким визгливым голосом кричала женщина.
— Карина, совесть имей, она и так еле выжила, спасая именно тебя! Жар только вчера спал, сестра на ногах не стоит. Дай ей ещё день-два отлежаться. Иди вари суп! — мужской крик поднялся на тон выше.
Марина, лёжа в маленькой комнатке под тонким одеялом, не в первый раз слушала ругань чужих ей людей. В новом мире она оказалась четыре дня назад. Кричать, ругаться и куда-то бежать от страха и безысходности у неё не получилось бы при всём желании. Тело, в которое попала бедняжка, болело. Похоже, что его хозяйка умерла, а Марина заняла освободившееся место.
Несчастная, проливая сухие слёзы, эти дни принимала реальность, её собственные мысли и воспоминания путались с чужими. С мыслями и памятью девушки, в чьё тело она попала.
Дверь тихо скрипнула.
— Долго ты будешь валяться? Прошли те времена, когда за тобой ухаживали служанки. Если ты меня спасла от камнепада, то это не значит, что я должна за тебя делать всю работу! Чтобы завтра поднялась с кровати и принялась за уборку! Благодари брата за доброту. Он из-за тебя прирезал одну из куриц, теперь у всех будет вкусный суп на ужин, тебе же принесла бульон и кусок курятины. Ешь!
Разгневанная женщина в длинном бежевом платье, пододвинув кувшин воды, поставила на табурет тарелку, резко развернулась и вышла.
У Марины хватило сил приподняться на локтях и повернуться на бок. Благо тарелка была небольшая. Тёплый бульон коснулся губ. Привкус был неприятный, но, поморщившись, Марина разжала губы, маслянистая жидкость наполнила рот.
«Как она умудрилась испортить куриный бульон? И ложки не дала», — пронеслись мысли в молодой голове.
Медленно поставив тарелку обратно на табурет, девушка протянула руку, чтобы отщипнуть кусочек мяса.
Неожиданно открылась дверь.
— Марина, как ты себя чувствуешь? Мы с братом решили к тебе зайти проведать, — спросила девочка на вид лет десяти, подталкивая вперёд мелкого мальчишку. — Карина тебе курицу принесла? Ты уже поела?
И, не дожидаясь ответа, две детские руки нырнули в тарелку.
Марина, видя, как бесцеремонные родственники погибшей девушки делят чужую еду, мысленно вздохнула. Есть не очень хотелось, но после того, как в этом бульоне побывали грязные детские руки, желание совсем пропало.
По отрывкам памяти Марина поняла, что попала в мир, похожий на Землю, но только не такой развитый, как её родной. Жаль, что память не полностью осталась от прежней хозяйки.
Если в первый день, мечась в бреду, Марина думала, что находится в больнице после падения с лестницы, то на третий день всё же приняла правду. Не бывает таких чётких последовательных галлюцинаций. Слишком всё настоящее. И люди, и болезнь, и вещи. Хотя в душе надеялась, что неправа. Она не душевный доктор, и диагнозы не в её компетенции.
— Марина, ты не залёживайся, а то жена брата всё больше злится. Ей приходится варить на обед и ужин, а готовит она ужасно. Брат худеет, его настроение портится, — облизывая пальцы, выговаривала девочка, которую звали Алевтина.
Дети раз в день заглядывали в маленькую комнатку, интересовались у сестры, не поправилась ли та, и тут же убегали.
— Мы пойдём, а то куриц нужно накормить, да и невестка лук попросила с огорода принести, — девочка вытерла руки о фартук и подтолкнула брата.
— Стой, — хрипло произнесла Марина. — До туалета доведите, ноги плохо держат.
— Зачем идти, я ведро принесу, — Алевтина тут же выбежала из комнаты, а за ней и братец.
На лице девушки появилась усталая улыбка. Она не верила, что девчонка вернётся, по воспоминаниям её предшественницы, та любила отлынивать от работы, обещать и не делать. Пусть семья и обеднела, когда Але было всего шесть лет, но она ещё помнила, как за ней бегали няньки да служанки. А вот мальчик, самый младший ребёнок в семье, уже этого не помнил. Родители семьи Соколовых из этого мира погибли, когда мальчику исполнился год.
— Вот! Принесла, — в комнату вбежала девочка. — Давай помогу, — Марина удивлённо посмотрела на Алю. Та, не капризничая, придержала старшую сестру. — Марина, ты быстрее поправляйся, — оглядываясь на дверь, прошептала младшая сестра. — А то Каринка совсем звереет, заставляла меня огород копать. Вот! Смотри, все руки в волдырях, спина болит, ноги натёрла. Ты же всегда это делала.
— А если не поправлюсь? — шёпотом спросила Марина, в горло словно песка насыпали.
— Поправляйся! Обязательно поправляйся, — сквозь слёзы произнесла Аля. — Хочешь, я буду на коленях брата умолять, чтобы он за доктором послал? Я слышала, что деревенский доктор всего десять медяков за осмотр берёт. Каринка деньги прячет и врёт брату, что ничего нет. Боюсь, что потом она меня побьёт, зато ты быстрее поправишься и начнёшь работать.
— Какая ты добрая, Алевтина, даже не ожидала, что родственники меня так любят, — сарказм скользил в словах, но девочка не поняла этого.
— Да, сестрица, мы тебя очень любим, ты поправляйся. Я больше не буду убегать и не слушаться. Если будет нужно, то и воды принесу, и овощи помою. Не часто, но помогу, — тут же добавила Аля.
Оставшись одна, Марина закрыла глаза. Ей было страшно и одиноко. Она вновь вспомнила последний день жизни.
  
— Зачем я побежала? Не стоило идти к раздевалкам, — всхлипнув, прошептала девушка. — Димка предатель! Как он мог столько времени водить меня за нос⁈ Это из-за него я погибла-а, — Марина вспомнила протянутую руку, и её вновь накрыли сожаления. — Одна, в чужом мире, родителей нет, бабушки нет, только Наташа и поплачет по мне. Кому достанется дом? Мои запасы, заготовки? Картошку высаживать нужно, она проросла… ик… И эта тоже! — заплаканная попаданка неожиданно разозлилась на хозяйку тела. — Зачем спасала ту злыдню? Сколько зла она тебе сделала⁈ Нет, нужно было броситься под камни и оттолкнуть Карину. Имя-то какое, «Карина», — тут же вспомнилась сокурсница с треклятым телефоном.