Эльф: инструкция по применению (СИ)

— Маску сними.
Орк не отреагировал. Смотрел затравленно на стоящего над ним эльфа и молчал, даже не двигался.
— Да не буду я тебя убивать! — рявкнул Эрель. Его порядком достала эта беготня по лесу, хотелось уже закончить все, вернуться к своим на тропу и до ближайшего привала, не останавливаясь. — Давай, снимай.
Орк помотал головой и попытался прикрыть маску рукой. Эрель надавил острием посильнее и для верности наступил на руку своего пленника. Первый раз, видно, первый бой.
  
— Я сейчас сам сниму, и будет больнее, — пригрозил он. — Хотя у вас, наверное, девчонки от шрамов тащатся? Но не через все лицо же. Ну?
Пленник завозился, пытаясь свободной рукой нащупать завязки и справиться с ними. Под маской оказалось вполне милое личико, которое с равной долей вероятности можно было назвать и девчачьим. И только когда вслед за маской на земле оказалась тугая темная коса, заплетенная на особый манер, Эрель несколько растерялся. И ногу аккуратно убрал.
— Вставай, со мной пойдешь, — несколько грубее, чем хотелось, произнес он. Но очень уж удивление было в тот момент велико.
Девушку он все-таки связал — не сильно перетягивая, но надежно: помнил еще, как она отбивалась. Немного неудобно было и держать ее, и искать ее меч, но Эрель справился. Девчонка хоть и попыток сбежать вообще не демонстрировала, но эльф оставался начеку: кто знает, чего еще от этого отряда ждать можно. Орчиха вот даже нашлась, как будто им мужчин мало. Надежды на ее ценность как информатора особой, правда, не было, но совсем ведь ничего не знать она не может. Как еще объяснять командиру наличие пленника при приказе бить на поражение, он не знал. Он впервые не знал, как будет объяснять вот это все!
  
Глава 2
 
Пленники
 
Тишина в лесу стояла хрустальная. То есть — явно нездоровая, неестественная и неправдоподобная, учитывая, что двигались эльф с орком к месту боя. Потом Эрель списывал свою невнимательность на нестандартность пленника, еще позже на собственную усталость — девчонке удалось-таки его до определенной степени вымотать. Но какая разница в чем была причина, если тишину он хоть и отметил, но значения этому не придал. А когда на них со всех сторон смотрели натянутые примитивные, но весьма и весьма действенные луки невесть откуда появившихся болотников — было уже поздно.
В чем может у Эреля и были проблемы, но не в скорости соображать точно. Пленную девчонку он задвинул за спину — не хватало еще пленником прикрываться, да и стрелять турогли куда охотнее будут в орка, чем в эльфа. А все почему? А правильно — с эльфа можно кое-что поиметь. С орка пользы никакой — они своих отродясь не выкупали. А эльф, да если родовитый, да если еще и семья при деньгах… Можно попробовать и боем, конечно. Но смутное чувство опасности не покидало, и тишина эта… И еще что-то подсказывало Эрелю, что помощь не придет. Некому просто.
— Какая встреча, ушастый, — зевнул один из туроглей, демонстрируя пасть с несвежим дыханием и полное пренебрежение. — Как погодка? Как прогулка? Ща убивать тебя будем. С остальными не возились, перестреляли и все, а с тобой можно и поиграть.
Эрель уставился на главаря. Бытовало мнение, что турогли не выносят пристальных взглядов. Самому Эрелю на практике это ранее проверять не приходилось. Теперь вот проверил — и что? Враки бессовестные. Низкорослый слизняк даже не пошевелился. Наплевать ему на грозный взгляд, грозный вид, на меч…
— Убивать, говоришь? Ну, убьешь, а дальше что? Выкупа лишишься. А выкуп за меня, поверь, будет щедрым. Серебряный дом всегда платит за своих. А не вернусь я — что получите?
— И что получим, если не вернешься? — заинтересовался вожак.
— Проблем до горла и войну, которую не потянете. Вытопчут.
— Ууууууу, пока страшно. А если не убьем, сын Серебряного дома, тогда что?
— Выкуп, золото, — коротко и равнодушно бросил Эрель.
Турогли зашевелились и одобрительно заворковали. Только предводителю их что-то не нравилось.
— И все? За твою жизнь — золото? А на что нам твое золото? Мы его жрать что ли будем? Воевать им? К вам же и придем, чтоб обменять, а твои соплеменники выпендриваться будут, да еще и по самому низкому курсу. Знаете, гады ушастые, что нам деваться некуда.
— А если выкуп сразу нужным? Вы меня не трогаете, и взамен дам вам наводку, где склад с эльфийским оружием. Только для этого мне надо быть живым, как понимаешь. Вы же не глупцы. Зачем вам конфликт с одним из самых влиятельных эльфийских домов? И потом — мой труп, какой от него прок? Ну не жрать же вы его будете. А я живой — это десяток ларцов, и мечи, и даже проходы через границу.
— Сладко поешь, ушастый. Убивать не будем. Пока. Поглядим, что за тебя предложат. Подумаем. А что это ты за собой тянешь? Не орк ли?
— Ну, орк. Девчонка их, — Эрель ухмыльнулся и вытолкал девушку вперед.
— А чего связанная?
— Люблю несговочивых.
— Любитель, значит? А точно не солдат? — предводитель болотников чуял подвох, но докопаться до истины все никак не получалось. Ну вот укладывалось пока все, что этот горлопан ушастый заявлял, в логичную и ясную картину. Это если с одного бока смотреть. Но вот чувствовался во всем этом какой-то подвох, ох чувствовался… Предводитель туроглей совсем не зря был предводителем.
— Да ну. Какой из неё солдат? — равнодушно бросил эльф. — Видал я таких — в бою толку ноль, но для… других дел сгодится. Не бросать же было на дороге, — усмехнулся он многозначительно.
Это знакомо и понятно оказалось всем присутствующим, и слова благородного пленника сопроводили одобрительными смешками. Кто-то даже полез ущипнуть связанную девушку, за что от эльфа сразу по рукам и огреб под довольный ржач соплеменников. Эрель, правда, поклясться мог, что аккуратно окоротил — не в его случае было мечом размахивать, пристрелят еще, нервные все стали — жуть. Но вполне ощутимый ответ в челюсть свалил эльфа в болотную жижу. Встать самостоятельно ему уже не дали.
— Живой ты нам нужнее, светлый. Но это не значит, что тебя будут гладить по ушам и все прихоти твои исполнять. Думаешь, девку свою нам покажешь, так типа ровня мы? Знаю я ваши эльфийские штучки. Здесь у нас свои обычаи: сперва узнаём, что ты стоишь, потом — решаем, стоит ли оно того. Глаза завяжите и в лагерь этих.
От кострищ, из ненакрытых котелков несло какой-то гнилостной вонью. Эльфа, привязанного к дереву, мутило страшно — не то от запаха варварского варева, не то того, что, турогли, пока разбирались, что и кому принадлежит да что и кому взять можно, пару-тройку раз весьма существенно приложили пленника по голове. В итоге, конечно, все разобрались, и радовало Эреля только то, что сапоги его никому не приглянулись. А вот плаща было жаль, да и прочего снаряжения. Пусть старое, но служило-то как хорошо! Теперь ночи придется переживать, а не проводить — от болот не только несло гнилью, но и туман поднимался к утру, и холодало так, что с заморозками можно вполне сравнить. Но хоть по щиколотку в жиже стоять не босому, и то. И как они только выживают на своих болотах, без твердой земли?
Расчет, что про него забудут и бросят связанного прямо тут, на краю полянки, не оправдался. Привязали к дереву да еще и приходили посмотреть регулярно — на месте ли. Каждое посещение непременно сопровождалось какой-нибудь гадостью, и к середине ночи Эрель почти терял сознание от их «дружеских» визитов.
Девчонке-орку, впрочем, пришлось еще хуже. Ни один из добродушных хозяев ее не пропустил, каждый почтил своим вниманием, а некоторые и не одному разу подходили. Поначалу она еще пыталась отбиваться от похотливых рук, шаривших по ее телу, невзирая на побои. А потом замерла. С каждым новым мучителем она становилась все тише, заторможеннее, уже не кричала, не плакала. Она перестала защищаться, словно тело ее отказывалось слушаться, а разум отключался от происходящего.
  
Наконец, болотники угомонились, стихли. Костры их почти прогорели и тихо дымили. Изредка к ним подбиралась темная тень, подкидывала сучья и исчезала во тьме.