Крупа бывает разная (сборник) (СИ)

— Вот это и интересует, — проговорил Афанасий. — Почему? Вы сослались на некоторые важные дела.
Князь едва заметно поморщился.
— Ах, не стоит такого говорить о новом фаворите, да еще и на такой должности, к тому же его подчиненному… Но я тебя хорошо знаю и буду откровенен: личность господина Шувалова симпатий у меня не вызывает. Падок на лесть и роскошь, а как попал в милость к государыне нашей благодаря стараниям своего братца, так и вовсе нос задрал. И ассамблею эту он затеял, чтобы вдоволь накичиться высочайшей милостью, желал показать себя со всех сторон. А мне не интересны его гордыня, сусальное золото и дутая роскошь. Ведь, ну сам же понимаешь, Андрею Ивановичу этот… индюк и в подметки не годится. Шпион и соглядатай ваш Шувалов хороший, не спорю. Но этого недостаточно, чтобы возглавлять государственный сыск. Дай Бог, чтобы я ошибался, конечно, — добавил князь и прищурился, — но в восхвалениях я участвовать не буду.
  
— Что ж, благодарю за откровенность, — наклонил голову Афанасий.
— Я человек прямой и своих антипатий не скрываю. Граф Шувалов не на своем месте, но не мне этого решать. Да и не убивать же его за это, в самом деле, — Куракин пожал плечами и указал на чашки: — А что же ты не пьешь? Не любишь кофий? А может, коньячку, а? Уже и время обеденное. Уважаешь конячок, дружище?
Афанасий покосился на Владимира. Тот замер навытяжку и старательно смотрел в пол, но колдун знал, что черт изо всех сил нюхает и слушает.
Но даже Афанасий своим человеческим нюхом уловил знакомый по ассамблее запах коньяка. Видимо, князь успел угоститься еще до обеда.
— Не откажусь, — хлопнул себя по колену колдун, — я прежде пробовал, да не распробовал.
Князь позвонил в колокольчик, и графин появился на столике настолько быстро, будто слуга специально поджидал с ним за дверью.
— Так я удовлетворил твое любопытство? — проговорил князь, грея в руках свой бокал.
— Не совсем, — Афанасий сделал глоток и снова покосился на Владимира, — еще я хотел о графе Шевелькове спросить. Как думаете, есть у него интерес графа Шувалова со свету сжить?
Князь заметно оживился:
— Прямого вроде и нету. Но Шевельков сам по себе дрянь-человек, сплетник, игрок. И, самое главное, завистник. Сам и мечтать не может ни о милости государыни, ни о должности хорошей, поэтому любой, кому сопутствует успех, почитай, его кровный враг. А как ему приглашение не пришло, то и обидеться мог крепко.
— Так крепко, что колдуна с чертом нанял обидчика кончить?
— Так, — князь скрестил пальцы. — Но лично я считаю, что ума бы у него на такое не хватило, разве что надоумил кто. И да… — протянул он, — если желаешь выслушать мой совет…
— Желаю, ваша светлость.
— Тогда сходи-ка лучше к князю Голицыну. Побеседуй с ним.
— А что такое? — Афанасий поднял брови. Голицыны — родственники Куракиных. Интересное дело.
— А такое, что собирались они с супругой и дочерью на ассамблею. Да в последний момент передумали. Будто бы заболели всей семьей. Но я их вчера в театре видел. Может, оно, конечно, и полегчало им. А может, их предупредил кто… что не надо к Шуваловым в гости являться.
Когда Афанасию наконец удалось покинуть гостеприимного князя, уже вечерело. На Петербург спускались сумерки, и колдун остановился в задумчивости. А потом велел черту:
— А ну-ка, наклонись.
Тот послушно склонил башку и Афанасий дыхнул ему в лицо.
— Чем пахнет?
— Коньяком, хозяин.
— Понятно, что коньяком, я не о том! Скажи, тот ли это коньяк, что был на ассамблее?
— Тот же, — уверенно подтвердил Владимир.
— Во! Я сразу по запаху узнал, хотя у меня нюх обычный, человеческий. Понимаешь, что это значит?
— Никак нет.
— И я нет. Кроме того, что князь Куракин угощается тем же коньяком, что и граф Шувалов. Может, это и ничего не значит… Но спросить надо будет, откуда они его берут, коньяк этот. Вот что, время не позднее. Давай-ка к Голицыным наведаемся. Вдруг и примут. А то завтра еще три визита.
Князь Голицын, на удивление, появился почти сразу же, стоило Афанасию назваться. Но на его лице не было и намека на радушие, с каким казенного колдуна приветствовал князь Куракин. Впрочем, Афанасий и насчет последнего не слишком обольщался.
— У вас, господин Репин, есть ровно десять минут, чтобы задать свои вопросы, — без обиняков проговорил князь.
— Благодарствую, что уделили время, — вежливо поклонился Афанасий. — Тогда сразу и спрошу. Вы ведь собирались на ассамблею к его сиятельству графу Шувалову. Однако, сказавшись больным, не поехали. Не могли бы вы рассказать, чем же занедужили?
Лоб и щеки князя покраснели.
— Вот что, — тихо проговорил он. — Это никак не ваше дело, господин старший колдун Тайной канцелярии. Я, знаете ли, не люблю ищеек. И к начальнику вашему собирался исключительно из уважения к брату его. Но вам я уважения выказывать не обязан. И принял лишь потому, что имеете на руках приказ ее величества. Так что если вам есть, что мне предъявить — приходите с солдатами. А коли нечего — так идите с Богом, и на порог ко мне более не являйтесь. Понятно?
— Да понятно, как тут не понять, — развел руками Афанасий, — тогда извините за беспокойство.
Он обернулся к Владимиру:
— Пойдем.
Они вышли на улицу. Уже совсем стемнело, и мороз крепчал.
— Ну что же? — спросил Афанасий черта. — Учуял что интересное?
— Ничего такого. Фамильяр сильный, весь дом им провонял. Не она.
— Не та чертовка?
— Никак нет. Та посильнее меня, конечно, но тут меня ажно к полу придавило.
— Вполне ожидаемо. А от князя чем пахло? Болезнью? Нет?
— Болезнью или лекарствами не пахло. Злостью пахло. И духами вонючими.
— Духи — это нам не интересно. А от остальных пахло чем? Кого мы посетили.
— От его сиятельства графа Шевелькова — страхом. От его светлости князя Куракина — только коньяком, — черт оскалился.
— Ну и как считаешь, кто из них подходит больше других на роль душегуба?
Владимир тут же проговорил:
— Его светлость князь Голицын.
— Почему так думаешь?
— Выгнал нас. Значит, скрывает что-то. И злится.
— Может, скрывает… а может, и правда нашего брата не любит. И не желает любезничать. Кто-то боится, кто-то заискивает… Эх, чертяка-чертяка, дело ясное, что дело темное. Нам еще кучу господ опросить надо будет, прежде чем выводы делать. Давай-ка так. Отвези меня к кабаку, а сам дуй домой, и все, что услышал сегодня, тщательно запиши. Я пропущу пару рюмок и приду, почитаю. И подумаю.
Любимый кабак Афанасия располагался совсем недалеко от нового дома, куда колдун переехал, получив повышение по службе. А что может быть приятнее после пары-тройки рюмок, чем прогулка по свежему снежку? Тем более, что если идти через дворы, то промозглый сырой ветер с Невы не побеспокоит. Да и шуба у Афанасия была всем на зависть.
Эту шубу он купил в начале зимы и даже не торговался почти — уж больно она ему приглянулась. Добротный волчий мех, волосок к волоску, а ворот и вовсе отделан черной лисицей, отчего шуба смотрелась совсем по-богатому.
…Вначале Афанасий подумал, что обновка и привлекла внимание троих дюжих парней, перегородивших ему дорогу, едва он шагнул в подворотню.
Но услышав сзади скрип снега, тут же, не оборачиваясь, выставил щит, и вовремя — удар тяжелой дубинкой пришелся прямо на него.
— Хитер, колдун… — прошипел кто-то за спиной.
— Тихо, — сзади раздался еще один голос.
Афанасий начал бочком осторожно отступать к стене. Его колдовское оружие, незаменимое при контроле чертей, совершенно не годилось для схваток с людьми. И хоть сам колдун был крепок телом и драться умел, против пятерых вооруженных разбойников ему придется нелегко. Главное — защитить спину. Эх, черт далековато, не досвистишься. Ну да ничего.