Крупа бывает разная (сборник) (СИ)

На поместье давно опустились сумерки. Афанасий подремывал в кресле, под тихое заунывное пение глупой мамашки, укачивающей своего байстрючонка. Внезапно окно распахнул порыв ветра. Послышалось хлопанье крыльев, и на подоконник села крупная серая сова. Вдова подняла голову и вскрикнула. Запищал разбуженный младенец. А сова, обратившись старухою, шагнула через всю комнату и молча, бесцеремонно вырвала из рук матери кулек с хныкающим ребенком. Тот испуганно запищал. И тут же его крик затих, растворившись в ночи. Внезапная гостья бесследно исчезла. Вдова отчаянно и горестно завыла. Афанасий зажал руками уши.
  
— А ну не реви. А ты какой судьбы ему хотела? В монастырском приюте в чужих обносках ходить да на паперти побираться? Не помрет на экзаменах — человеком станет. Вон, как я.
Он встал.
— Все, пойду я. Ни шагу из дома, я слов на ветер не бросаю.
Он махнул рукой, приказывая Иннокентию следовать за ним.
Когда вернулся Владимир, в камине уже вовсю весело трещали поленья. Черт бросил на Иннокентия, разминающего Афанасию плечи, недовольный взгляд исподлобья.
— А ну подь сюда, — прищурился Афанасий, и чертяка послушно опустился перед ним на колени. И тут же получил звонкую оплеуху.
— Понял за что? — поинтересовался колдун.
— Да, хозяин, — черт коснулся пола лбом.
— Вот и отлично. Тогда приготовь ужин. Я тут у вдовушки сливянки прихватил, хорошая женщина, хоть и греховодница, гостеприимная.
После ужина, выкушав полштофа сливянки, Афанасий понял, что устал преизрядно, Иннокентия отправил в сени, а Владимиру приказал принести воды для умывания. И блаженно потянулся.
— Эх… если сейчас не закусит его сиятельство мое своеволие, да дадут мне повышение, заживем мы с тобой, Владимир. Переедем на Невский, в меблированные комнаты. Слышишь, чертяка, там паркет лаковый, не нужно будет с воском возиться, протер тряпочкой, и все…
Он зевнул.
— Разбудишь завтра на заре. Пойдем на Светлое, порыбачим. Отдых у меня, все-таки. И именины тоже отлично прошли.
Афанасий с удочкой в руках сидел на бережке на стуле, который ему приволок из дома черт Иннокентий. В большой деревянной кадке плескалась рыба, мелкая и покрупнее. Солнце уже поднялось и вовсю светило. И настроение было преотличное. Эх… настоящий отдых…
Черти сидели на травке невдалеке и помалкивали. Всякий знает, что во время рыбалки разговаривать нельзя, распугаешь всю рыбу.
Вдруг Афанасий услышал негромкие голоса. Скосил глаза и увидел стайку деревенский ребятишек. Они подзуживали друг друга, постепенно приближаясь к рыбаку.
- Давай, давай, - вперед вытолкнули совсем мелкого парнишку, и он несмело пошел к Афанасию.
Остальные двинулись следом, держать на расстоянии.
Пацан дотопал до колдуна, остановился невдалеке и принялся сопеть и глядеть исподлобья.
- Чего тебе? – спросил Афанасий.
Пацан засопел сильнее, а потом выдал:
- Вашеродие… Дяденька колдун, а это что у вас, черти?
- Черти, - подтвердил Афанасий.
- А можно на них посмотреть?
- Смотри, чего ж не посмотреть.
Пацан некоторое время пялился на чертей. Черти пялились на него. Остальные подошли поближе и тоже принялись пялиться. Но Владимир скорчил страшную рожу, и детвора отпрянула, девчонка даже взвизгнула.
Афанасий рассмеялся.
- Ну что, насмотрелись?
- А потрогать их можно? – спросил мелкий пацан, видимо, он был самым смелым.
- А не забоишься? – поинтересовался Афанасий.
- Не знаю, - неуверенно ответил пацан, - а они не укусят?
- Ну что, детвора, кто еще хочет потрогать чертей? – спросил Афанасий.
Вперёд вышло несколько смельчаков.
Афанасий повернулся к чертякам:
- Ну-ка, черти полосатые, - скомандовал он, - встали, как положено, и замерли.
Черти тут же встали рядышком, убрали руки и опустили бошки.
- Не бойтесь, не укусят, можете трогать, - разрешил Афанасий.
Первым подошел смелый пацан. Он провел Владимиру по животу, потом потрогал за руку.
- Тепленький, - радостно заметил он.
Подошли и остальные и по очереди потрогали обоих чертяк.
- У них глазки как у нас, - заметил один. - И волосики.
- А они всегда вас слушаются? – спросил другой.
- А то ж, - заверил Афанасий.
- Потому что вы их бьете?
- Воспитываю.
- А меня папка бьет, а я все равно его не слушаюсь, - заявил мелкий пацан.
- Это потому что он главной тайны не знает, - усмехнулся Афанасий, - и человек, и черт ласку любят. Одним битьем никого не воспитать.
Дети еще немного погалдели и побежали дальше.
Афанасий с улыбкой посмотрел им вслед.
- Давай-ка, Владимир, - велел он, - бери рыбу и дуй домой. Начинай готовить. Из мелочи уху свари, а крупную пожарь на углях. Рыбки сегодня поем. А ты, Иннокентий, собирай тут все, будешь меня сопровождать. Путь не близкий.
 Глава 4. Афанасий и князь Р. 
1746 год
Дверь открылась без стука, и в квартиру вошел высокий богато одетый пожилой господин.
— Что вам угодно? — Афанасий посмотрел на него с удивлением и некоторым любопытством и добавил, чтобы сразу расставить все точки над «и»: — Взяток я не беру. Сразу предупреждаю, чтобы вы не тратили свое время. Мое, впрочем, тоже.
Господин огляделся по сторонам. И демонстративно поморщился:
— Так вот как ты ты живешь… сын. В такой грязи и нищете…
Владимир нахмурился и смерил гостя неприязненным взглядом. Он только вчера тщательно выскреб пол и натер его воском.
— А, это вы, ваша светлость… — понимающе закивал Афанасий. Отца он в последний раз видел в пять лет, в день, когда после смерти матушки байстрючонка отдали в Академию. Тогда отец о чем-то долго разговаривал с ректором, а потом молча удалился.
— И что же вас привело в мою скромную обитель? Владимир, убери с кресла мои чулки и халат и накрой чем-нибудь. И сделай его светлости чаю. Или вы, может, изволите водки? У меня имеется полштофа.
— Нет, благодарствую. Ничего не нужно. И я, пожалуй, постою, — князь недоверчиво покосился на кресло, которое Владимир заботливо прикрыл занавеской, выстиранной, но еще не повешенной сушиться.
— А мне сделай чаю. И водки, пожалуй. Такое небывалое явление нужно отпраздновать.
Афанасий, совершенно не стесняясь, уселся в кресло. Владимир коротко поклонился и забулькал водой, наливая ее в весьма недешевый медный чайник.
Однако пожилого князя наличие в доме чайника не впечатлило, он наблюдал за Афанасием и его чертом со смесью грусти и презрения на лице. Видимо, никак не мог определиться с правильным отношением к своему незаконному сыну.
— Так чем обязан, ваша светлость? — снова спросил Афанасий, которому надоела эта странная инспекция. Владимир протянул ему стопку и встал за спиной.
— Я хочу спросить тебя, сын, — князь зачем-то опять подчеркнул это слово, — тебе нравится жизнь, которую ты ведешь? Вот эта дрянная нищенская халупа? — он обвел рукой комнату. — Ты никогда не думал, что достоин большего?
— Думал, — тут же отозвался Афанасий, — и уже присмотрел квартирку на Невском. Второй этаж, три комнаты. Как только получу повышение — сразу же перееду.
— А ты бы не хотел переехать… положим, в собственный особняк?
Афанасий сделал вид, что задумался.
— Не буду лукавить, хотел бы, но для этого нужно дослужиться до главы Тайной Канцелярии. А это не про меня ломоть, с моим-то характером. Да и кто поставит на должность главы ублюдка, хоть и вашего?
— Давай начистоту, — князь сделал вид, что пропустил грубость мимо ушей, — дело в том, что у меня трое законных сыновей. И ни один из них не обладает силой. И, боюсь, супруга моя больше уже не понесет.
— Среди незаконных тоже никто? Вот беда… но вы, батюшка, совсем ведь не старик еще. В вашем особняке полно смазливых горничных, а в поместье есть крепкие сенные девки. Вы, главное, старайтесь. И у вас обязательно получится.