Люблю, мама
Прохожу на кухню и окидываю взглядом батарею бутылок, расставленную на столе прислугой. Задержись Эй Джей подольше, мы могли бы выпить по паре шотов. Вообще, пью я редко и только в компании: не хватало ещё уподобиться отцу. Если то, что сказано в письме, правда, он начал злоупотреблять спиртным примерно в моем возрасте. Нет уж, спасибо.
Я замечаю подносик с пирожными и решаю, что это гораздо интереснее. Бабуля всегда попрекает меня худобой; я много раз ей объясняла, что просто хожу в черном, а черное стройнит. При росте метр шестьдесят два я вешу пятьдесят килограммов. Это называется стройность. Но она убеждена, что у меня булимия.
«Как у твоей матери когда-то», – часто напоминает она.
Скрестим пальцы – упоминания о моей матери должны теперь стать реже. Потенциальный триггер.
С подносиком пирожных в руке я направляюсь к лестнице.
Внезапно шорох в коридоре привлекает мое внимание. Иду проверить и понимаю, что это голоса – и раздаются они из маминого кабинета.
Надо же, какой сюрприз… Стоило маме умереть, как ее кабинет стал общедоступным.
Прижимаюсь ухом к закрытой двери и слышу голос отца.
– Чего ты от меня хочешь, мам? Этим она занималась. Он был ее проблемой.
– Он был общей проблемой, Бен. Она просто сообразила, как этим воспользоваться. Прямо у тебя перед носом.
– О, прекрати!
– Уверена, она оправдывалась «снятием стресса».
Кажется, далее следует фирменное бабулино цоканье языком. Она умеет давить на больное. Особенно с моим отцом.
– Мы должны с этим разобраться, – отрезает она.
– Разобраться с чем? Мне казалось, все давно решено.
– Да что ты? Элизабет бы не согласилась.
– Она мертва.
– О том и речь, Бен. Ты что, правда настолько глуп?
– Да о чем ты вообще? – повышает голос отец.
– Тссс! Хочешь, чтобы все сюда сбежались? – яростно шепчет бабуля. – Знаешь, кто сегодня пытался со мной поговорить? Сразу после службы? Тот детектив.
– Ио чем же?
– Сказал, есть причины полагать, что это не был несчастный случай.
У меня отваливается челюсть. Я впервые слышу об этом от членов семьи.
– Неудивительно, – бормочет отец, а потом раздается звук, который я не могу разобрать.
– Возьми себя в руки, Бен, – шипит бабуля.
Мороз бежит у меня по спине, потому что я наконец понимаю, что услышала: пьяный отцовский смех, отвратительный и страшный, который с каждой секундой становится громче. А потом прерывается язвительным замечанием:
– Она это заслужила.
6
Слово «ЗАВИРУСИТЬСЯ» написано и подчеркнуто на маркерной доске в аудитории. Голос профессора Робертсона гудит внизу, пока я сижу на верхнем ряду и листаю соцсети.
Фанаты Е.В. Ранш по всему миру организуют сходки. Гадания по картам Таро, косплей-вечеринки, которые транслируются прямиком в онлайн: все под трендовым хэштегом #РВНШнавсегда, потому что (не нужно быть гением, чтобы догадаться) псевдоним моей матери – анаграмма «реванша».
Я не могу перестать думать о письме, которое получила.
Прошлой ночью я открыла мамин первый бестселлер «Ложь, снова ложь и возмездие» и перечитала несколько отрывков. Я обнаружила в закрученном сюжете новые для себя смыслы. Хотя, может, я преувеличиваю. До сих пор не могу переварить жуткие подробности того, что сотворили с главной героиней и что она потом сделала с обидчиками.
Громкий голос преподавателя вырывает меня из размышлений.
– Я загружу домашнее задание на онлайн-доску. Увидимся на следующей неделе, – прощается профессор.
Студенты – человек пятьдесят – начинают поспешно собирать свои книги и ноутбуки. Только тогда я понимаю, что была в отключке почти всю лекцию.
– Ты видела, что творится в интернете? – спрашивает меня Сара. – Насчет твоей матери и всего прочего?
Сара присосалась ко мне как пиявка после недавней лекции, посвященной книгам Е.В. Ранш.
– Мне все равно, – бурчу ей в ответ.
Хватаю сумку и сбегаю по ступенькам вниз, к кафедре. Профессор Робертсон окликает меня:
– Мисс Каспер? Мы можем поговорить?
Ну вот.
Не думаю, что профессор понимает, насколько это неловко – когда тебя выделяют из группы и предлагают «поговорить».
Я подхожу и по его сочувственному взгляду сразу понимаю, о чем пойдет речь. Профессор Робертсон ведет у нас социологию. Добрые глаза, кашемировые свитера, очки без оправы. Он милый, его лекции всегда интересные, и кажется, все в университете его обожают. Он говорит, что раз мы изучаем социологию, то и сами являемся частью социологического эксперимента. Поэтому старается «позволять нам делать выбор» – его слова.
Собственно, так он и узнал, что я дочь знаменитой Е.В. Ранш. Он и все остальные. На лекции, после которой все полетело к чертям.
Мы тогда говорили про незначительные события, которые меняют ход глобальной истории.
– Все вы прочитали «Переломный момент» Малькольма Гладуэлла, – сказал он в тот день, скрестив руки на груди и опершись о преподавательский стол, внимательно оглядывая аудиторию. – По крайней мере, я вам его задавал, и этот вопрос будет на экзамене. Конечно, у вас всегда есть возможность пролистать краткое содержание в интернете. – Он усмехнулся. – Наша следующая тема – искусственный интеллект, и вам представится возможность поведать мне, как вы используете его в повседневной жизни. Ну а теперь посмотрите на доску. Я предлагаю вам разобраться с концепцией трендов. Почему некоторые вещи вирусятся? Какую роль тут играет случай, а какую – инерция?
В профессоре Робертсоне мне больше всего нравилось, что он не читает лекции, а как будто беседует с нами. Сам он называет это «вовлечением».
– Сегодня вы, да, вы, скажете мне, что мы будем изучать следующим, – сказал он на той лекции, загадочно улыбаясь. – Сейчас я всем раздам листки бумаги. У вас будет минута, чтобы выбрать один феномен: что-то, что в тренде прямо сейчас или было недавно и заметно повлияло на наше общество. Дайте волю своей креативности. Не важно, что это будет: Тейлор Свифт или «Эйр Джордан», Сири или «очки ауры». – Кто-то в аудитории засмеялся. – Не уходите от ответа. Будьте конкретны. Запишите. Только одну вещь.
Через пять минут все бумажки лежали в картонной коробке, которую профессор Робертсон, подняв повыше, тщательно потряс, чтобы их перемешать. Потом достал одну и отставил коробку в сторону.
– Будем надеяться, тут что-то интересненькое, – сказал он. – Поскольку, что бы это ни было, – он поднял бумажку над головой и помахал ею в воздухе, – вам надо будет написать об этом сочинение на две тысячи слов.
– Блин!
– Вот же…
Реакции были самыми разными; невзирая на них, профессор с широкой улыбкой развернул листок.
– Надеюсь, это не какая-нибудь тупость, – прошептала мне на ухо Сара, сидевшая рядом.
– О! И правда любопытно. – Профессор Робертсон заглянул в бумажку и обвел аудиторию взглядом. – Итак, вы пишете сочинение про… – Пауза для пущего эффекта. – «Книжный феномен». – Профессор изогнул одну бровь. – «Ложь, снова ложь и возмездие». Автор Е.В. Ранш.
Он улыбнулся студентам – большинство удивленно переглядывались.
Потом все захлопали – мне же захотелось провалиться сквозь землю.
Жить в тени талантливой матери отвратительно. Поначалу я врала, когда люди, видя мою фамилию, спрашивали, не родственницы ли мы с Элизабет Каспер. Пока мама не сделала пожертвование университетской библиотеке – весьма значительное. Естественно, она упомянула меня. С горделивой улыбкой на лице, так редко появлявшейся в обычной жизни.
Мне было страшно неловко. Может, не настолько, как сыну одного сенатора в моей группе, когда речь заходила о политике. Хотя, если подумать… хуже. Гораздо хуже.
– Хорошо, хорошо. – Профессор Робертсон поднял вверх руку, чтобы нас успокоить. – Должен согласиться: книги Е.В. Ранш в последние годы стали невероятно популярными благодаря поддержке в соцсетях. А теперь важная оговорка. – Он оглядел аудиторию, дожидаясь тишины. – Вам надо будет прочесть книгу «Ложь, снова ложь и возмездие», если вы еще не читали.