Останься со мной
– Что ты со мной сделал? – заорала я, стараясь зацепиться за угол.
Мужчина молчал, и это лишь распаляло мой гнев. Я ударила его в плечо.
– Что случилось? – спросила медсестра, когда он втащил меня в медпункт.
Здесь было слишком ярко, и я ничего не видела. Я закрыла глаза рукой и снова закричала – а потом почувствовала укол. И меня снова забрала темнота.
– У нее эмоциональная отдача… это временно…
Я открыла глаза и увидела доктора Конуэй и директора Линча – они сидели у больничной кровати и разговаривали. Здесь было слишком ярко. Чересчур ярко.
Мне хотелось прикрыть чем-нибудь глаза, но руки мои оказались связаны.
– Что случилось? – Я попыталась приподнять голову. Глаза никак не могли привыкнуть к свету.
– Тише, милая. Просто приляг, – проговорила медсестра, а потом проверила мои показатели.
Доктор Конуэй поставила рядом со мной стул и вгляделась мне в глаза.
– Отвечайте мне! – потребовала я.
– Полагаю, у тебя случился нервный срыв. Но я не знаю, что его вызвало. Никто не видел тебя за завтраком. Да и вообще в столовой всю пятницу. Ты весь день пролежала в своей комнате. Что последнее ты помнишь?
Олли. Я помнила его зеленые глаза и мягкие губы. Помнила мяту и кокос, и…
Во всем виноваты вещества.
– Не знаю, – соврала я.
– Что-то ведь должно было это вызвать. Что-то распахнуло дверь, и твое тело не выдержало.
Медсестра померила мою температуру, и я зажмурилась, пытаясь переварить услышанное от доктора Конуэй.
– Как-то это слишком для простого нервного срыва.
– Все будет хорошо, это обычная процедура. – Доктор Конуэй повернулась к медсестре.
– У нее небольшая температура. Реакция тела. Пусть полежит здесь еще денек, – услышала я, прежде чем снова провалиться в сон.
Семь
В ней горит огонь, в ее глазах – золотые искры.
Она сжигает меня до костей – так, что даже дыхание причиняет боль.
Время в медпункте пролетело быстро: я то просыпалась, то ныряла обратно в беспамятство. Наступил вторник, а я ведь должна была провести здесь всего один день. Лихорадка не отпускала меня несколько дней, хотя медсестра обещала, что все пройдет раньше. Никто не мог понять, что со мной происходит. Рассказывать о таблетках я не собиралась. Не буду никого выдавать.
Из-за белой занавески показался Джейк.
– Привет, Мия! – произнес он, сочувствующе улыбнувшись.
Он притащил с собой кучу книжек и еды. Опустил на меня взгляд, и в его голубых глазах заплескалась жалость.
– Чего ты так на меня смотришь? Я не умираю, Джейк. У меня просто температура.
– Температура? Правда, Мия? Ходят слухи, что у тебя случился нервный срыв посреди ночи.
Я застонала.
– Потрясающе. Слухи, говоришь?
– Это неважно. Главное, что ты в порядке. – Он поудобнее перехватил книжки и еду, и из его рук выпала пачка чипсов – но он умудрился ее поймать. – Принес тебе домашку и всякие вкусняшки из автомата. Не знаю, притаскивают ли тебе сюда хоть что-нибудь интересное.
Джейк огляделся и продолжил:
– Стерильненько. Я словно небесные врата перешел – так тут светло.
Я прищурилась.
– Знаю. Глаза слепит.
Джейк положил книжки на тумбочку, а сверху скинул горку из еды. Он посмотрел на меня и почесал в затылке.
– Там Олли снаружи ждет… ему можно войти?
Судя по всему, Джейк боялся, что меня это заденет.
– И что он тут забыл?
– Ох, ну не знаю, Мия. Может, захотел тебя проведать? – Джейк закатил глаза. – Веришь или нет, но у тебя есть друзья, которым на тебя не плевать.
Я откинула голову на подушку и уставилась в потолок.
– Ладно, пусть заходит. Можешь и Брию с Айзеком позвать, раз такое дело.
Джейк пришел меня проведать, и этого стоило ожидать. Он притащил мне домашку. Ну и. Это же Джейк. Но зачем сюда приперся Олли? Хочет узнать, не сдала ли я его медсестре? Я провела пальцами по волосам и потерла глаза, а потом из-за занавески появился он.
У меня перехватило дыхание. Его зеленые глаза глядели в самую душу, открывали все. Лихорадка так и не отступила.
Парень замер, оглядев меня.
– Выглядишь дерьмово, – саркастично протянул Олли и улыбнулся, а потом подтащил к кровати стул.
Я выдохнула.
– Спасибо.
По крайней мере, атмосфера не сделалась слишком неловкой. Может, мы оба сможем забыть о той ночи. Он ухмыльнулся, опустился на стул и скрестил ноги.
Одет он был в привычные черные джинсы и неформенную длинную футболку.
– Что ты здесь забыл, Олли?
Он выгнул бровь и положил руку на подлокотник.
– Просто решил тебя проведать, милая. Что случилось? Ты в порядке?
– В порядке. И не волнуйся. Я ничего не рассказала о… ну, ты понимаешь.
Олли снова улыбнулся.
– Думаешь, я об этом беспокоюсь?
На его месте я бы еще как об этом беспокоилась. Если по моей вине его – и всех остальных – отправят в одиночку… и это в лучшем случае.
– Не знаю… а о чем тебе еще беспокоиться?
На его лице промелькнуло странное выражение.
– О тебе, Мия. Я волнуюсь о тебе, – произнес он, словно это было само собой разумеющимся. Но я понимала, к чему он клонит.
– Не надо, – пробормотала я и помахала рукой.
Он расставил ноги и облокотился на колени.
– Не надо чего, Мия?
– Не думай, что то, что случилось, это какой-то знак… это вовсе не значит, что мы теперь встречаемся. Мы просто были не в себе. – Я легонько рассмеялась. – И совершили ошибку.
Он опустил голову и покачал ею.
Секунды через три он поднял на меня взгляд, и что-то в его глазах изменилось. Часть надежды пропала, а оставшаяся часть смешалась с недоумением.
– Для справки: это ты была не в себе. Я – нет. Я делал лишь то, чего сам хотел. Черт подери, Мия, я просто думал подождать, когда тебе станет лучше, но ты не оставила мне выбора.
– Ты… ничего не принимал?
– Нет. Я вообще к этой дряни не притрагиваюсь. Выпиваю иногда, но эту черту перейти не готов.
– И я понимаю почему. – Я окинула себя взглядом.
Со стороны я выглядела жалко. Может, даже нелепо. Брия, Айзек и Джейк не попали в медпункт после собственных приходов. Только я оказалась прикованной к больничной койке, облепленной мониторами. Только я не смогла с этим справиться, и теперь все будут подкалывать меня до самого конца семестра. Или – что хуже – еще дольше.
Олли потянулся к моей руке, и я замерла, когда его большой палец провел по моей коже.
– Прости… я не хотел, чтоб все случилось вот так. – Он замолчал и склонил голову, словно стараясь подобрать слова, о которых не станет жалеть после. – Но то, что случилось… это не было ошибкой. И ты это знаешь. На самом деле, я не очень понимаю… ты ведь сама сказала, что не хочешь забывать. Не хочешь отпускать то, что чувствуешь.
А, он все-таки решил об этом напомнить.
Заткни его, Мия. Пока не поздно.
Я вывернула руку из его хватки.
– Ты в самом деле не понимаешь. Ты мне не интересен. Ты просто оказался в нужное время и в нужном месте, вот и все. Это мог быть и Айзек.
Я пожала плечами.
Между нами повисла тишина. Вот сейчас медсестре не помешало бы подойти и проверить показатели мониторов, но когда мне вообще так везло?
Олли поднялся, окинул взглядом комнату и упер руки в бока. Я практически видела, как вертятся в его голове мысли, словно они были белыми баблами из комикса, нависшими над ним подобно грозовым тучам. Он взорвется? Станет все отрицать? Неужели вот-вот начнет рушиться прямо у меня на глазах? Не мог ведь он влюбиться в меня после одного глупого, пьяного поцелуя?
Вот только он-то пьян не был.
– Я знаю, что ты не убивала свою мать, – сказал он. – Так почему ты оказалась в Долоре?
Монитор запищал, пульс мой подскочил. Я чуть не утонула в этом вопросе. Такого я не ожидала – и на этот вопрос ответа у меня не было.