Останься со мной

Вот черт. Я даже не поняла, что улыбаюсь.
Я сжала губы.
– Не улыбаюсь я, – пробормотала я, проконтролировав все мышцы своего лица.
Олли закинул голову назад и провел рукой по лицу.
– Никакого у меня шанса, дорогая. Скажи-ка, когда ты в последний раз по-настоящему смеялась? Подожди-ка… смеялась ли ты вообще?
– А, так вот для чего нужны друзья? Думаешь, сможешь заставить меня рассмеяться?
  
– Мы с тобой, Мия, никогда не сможем остаться друзьями, но да, парочка шуток у меня найдется. – Олли чуть наклонился вперед. – Ты только никому об этом не рассказывай. Это подпортит мою репутацию.
Хорошо, что мы с ним оба понимали, что не сможем остаться друзьями… хотя, может, он имел в виду что-то другое?
Я перехватила книжки поудобнее, другой рукой, и вздохнула.
– Ладненько. Давай-ка их послушаем.
– Если я тебя рассмешу, впустишь меня в свою комнату? – спросил Олли, забирая у меня книги. – А я пока их подержу. Не стоит благодарности…
Улыбка его стала чуть самодовольной.
Я уперла руку в бок и опустила голову, чтобы он не увидел мою улыбку. Ему не удастся задуманное – к этому я готова.
– Тук-тук, – произнес он с самым нечитаемым лицом на свете, и я сжала губы.
Шутка про стук? Серьезно? Хотя ладно, одно только выражение его лица и дурацкие намерения могли меня достать. Это оказалось сложнее, чем я думала.
– Кто там?
– Спас.
– Кого?
– Спас Ибо.
Я повторила за ним одними губами и покачала головой.
– А я ведь говорил, что не стоит благодарности, но пожалуйста! – Олли заметил, что я делаю, и протянул мне руку, широко улыбнувшись.
Я закрыла лицо ладонью, чтобы он не увидел моей улыбки, и снова покачала головой. Олли потянулся к моей руке.
– Кажется, я заметил улыбку!
Я опустила взгляд.
– Да, улыбнуться ты меня заставил. Но я не засмеялась.
– Блин. Ладно, давай еще разок.
Я подняла вверх указательный палец – мне нужно было время, чтобы успокоиться.
Олли подождал, пока улыбка сойдет с моего лица, не спуская с меня глаз.
– Ну что, готова?
Я кивнула.
– Тук-тук.
– Кто там?
– Вода.
Я передразнила его акцент:
– Какая вода?
И вместе с этими словами изо рта моего выпал громкий смешок. Я тут же попыталась прикрыть рот, а Олли вскинул свободную руку.
– Это что? Твоя попытка в британский акцент? – Он тоже смеялся и указал двумя пальцами на свои глаза. – Это ужасно… ты все испортила!
Мне удалось отсмеяться, я выставила вперед руку.
– Вообще-то я сама себя рассмешила.
– Но результат один и тот же! – Олли подпер стенку и чуть выдвинул вперед ногу.
Лицо его приобрело мечтательное выражение.
– С таким смехом… тебе стоит смеяться почаще.
Оскар должен был появиться здесь в любую секунду, но мне почему-то совсем расхотелось его видеть. Я схватила Олли за руку и сама себя удивила, выпалив:
– Давай уберемся отсюда.
Мне не хотелось, чтобы сегодня меня лапал Оскар. Зато мне хотелось улыбаться.
В моей голове прозвучали слова доктор Конуэй: «Если бы сегодня был последний день твоей жизни, ты бы провела его не так, как всегда?»
Полагаю, что не так.
Я потащила Олли в сторону его комнаты. Как только мы оказались за закрытыми дверьми, я упала на его матрас, а Олли положил мои книжки у стены.
– А это не опасно? – спросил он, выпрямляясь. На его щеке снова появилась ямочка. Он провел рукой по волосам, а потом оглядел комнату, словно не понимал, что ему теперь делать.
– Еще как, но мне пока нельзя возвращаться в свою комнату. – Я сложила руки за голову и уставилась в потолок. – Я там задыхаюсь. Дьявол, да всюду тут задыхаюсь.
Олли опустился у кровати, поднял колени и положил на них руки.
– Понимаю, о чем ты, но нужно ведь и хорошее во всем видеть. Иначе с ума сойдешь.
– Да ну… и что же тут хорошего? – Я повернулась к нему, подперев голову рукой.
– Если бы этого места не было, где бы ты оказалась?
Где бы я оказалась? Какой сложный вопрос. Я могла бы жить на улицах Нью-Йорка. Я могла бы умереть и лежать сейчас в шести футах под землей, забытая всеми. Я могла бы попасть в тюрьму. Но самым вероятным сценарием было бы…
Я ответила не сразу, и Олли повернулся ко мне. Положил руку на матрас и потянулся, а потом, хорошенько в меня вглядевшись, приподнял бровь.
– В психушке, – выдохнула я.
– Точно. – Он снова посмотрел на меня скептически. – Потому что ты убила свою мать.
Почему никто не верит в мою способность убивать?
Я прищурилась.
– Боишься, что я причиню тебе вред, Олли? Ты ведь веришь, что я на это способна?
Олли поднес свои пальцы к моим.
– Не так, как ты думаешь, – ответил он, но все мое внимание сосредоточено на его пальцах, которые чуть ли не касаются моих. Хочу ли я, чтобы они их касались? Или нет?
– А ты как здесь оказался? – спросила я, хотя мне было не особо интересно.
Но мне нужно было отвлечься от наших рук.
– Разговор для другого дня.
– Тогда пусть твои убеждения решают, – произнесла я, вспомнив о прошлой ночи. Он верил в то, что есть вещи сильнее науки, и я не могла его в этом винить. Большинство людей верили в эту хрень.
Олли пошарил под матрасом, достал айфон и передал его мне.
– Представь, что это шарик-восьмерка. Я нажму случайный порядок воспроизведения, и он ответит на наши вопросы словами песен. – Я глянула на Олли – он чуть подался назад, но наконец согласился. – Первый вопрос: как Олли здесь оказался?
Олли рассмеялся, а я нажала случайный порядок воспроизведения. Из динамиков полилась песня, которую я никогда прежде не слышала. Lean on Мейджор Лэйзера.
Я оторвала взгляд от экрана. Олли распахнул от удивления рот.
– Чертовски странно, – выдохнул он, посмотрев сначала на телефон, а потом на меня – словно я только что показала магический трюк.
– Что, не на кого положиться? – усмехнулась я.
Он выхватил телефон из моих рук.
– Говорить об этом мы не будем. Моя очередь. – Он подождал, когда во второй раз запоет хор, покачал головой, а затем продолжил: – О, шарик-восьмерка… на телефоне, стоит нам с Мией подняться и потанцевать?
Олли сверкнул в мою сторону хитрой улыбкой.
И нажал кнопку.
Заиграло начало Killing Me Softly группы The Fugees, и Олли удивленно распахнул глаза, а затем улыбнулся еще шире.
– Это ведь… придется тебе подняться, Мия. Нельзя отказывать этой группе. Таков закон.
Он встал и меня поднял с матраса. А потом мы оказались на середине комнаты.
Я покраснела, а Олли упал обратно на матрас и подпер рукой голову.
– Давай же, дорогая, – подначил меня он. – Мои убеждения требуют, чтобы ты танцевала.
И я начала танцевать. Задвигала бедрами в такт мелодии, потерялась в ритме. В венах моих бурлил адреналин – Олли следил за каждым моим движением. Его глаза встретились с моими. В них пылала лихорадка.
– Ты многое упускаешь! – полушутя протянула я.
Олли широко улыбнулся.
– Поверь мне, вовсе нет.
Песня еще не закончилась, но я уже выхватила телефон из его руки.
– О чем Олли сейчас думает? – выпалила я и нажала всемогущую кнопку.
Заиграла Sex on Fire группы King of Leon, и я дико расхохоталась. Олли уткнулся лицом в подушку, а у меня помутнело от смеха в глазах.
– Ты это подстроила, – протянул он, отчаянно краснея, а затем подскочил на ноги и навис надо мной, пытаясь забрать у меня телефон.
Я засмеялась еще громче, а он притянул меня к себе в попытках выхватить айфон, словно какой-то рестлер.
– Ну как, ты уже в огне, Олли? – проговорила я сквозь смех.
Ему таки удалось забрать у меня телефон, и он снова завалился на матрас, пока я подпевала песне и изображала в воздухе гитарные рифы и удары по барабанам. Рядом с Олли я чувствовала себя свободной. Я трясла головой и не заботилась о том, как выглядит мой танец. И Олли смотрел на меня как завороженный, и мне нравилось, как я на него действовала. Эта ямочка, эти покрасневшие щеки, эта сияющая улыбка… Все это стоило каждого моего неловкого движения. Олли смотрел только на меня.