Останься со мной
Его глаза впились в мои.
– Не понимаю, зачем тебе нужно с таким упорством анализировать каждую ситуацию, приплетать науку, просто чтобы объяснить, почему ты так смотришь на меня в столовой, – а я заметил, поверь. Но иногда нужно просто плыть по течению. Позволить всему случиться так, как и должно.
– Должно ли? – У меня пересохло в горле. Странно, что дрожи в моем голосе не прозвучало.
– Да, должно. Такие моменты должны случаться, а ты борешься с ними. Посмотри, что с нами стало. Как думаешь, что сделает с нами поцелуй? – Он провел большим пальцем по моей нижней губе – и я готова была ему сдаться. – Мия, после твоих слов… скажи-ка мне, почему я не должен хотя бы попытаться.
– Потому что…
Я теряю контроль.
– Потому что я следую правилам.
Он нахмурился и чуть отклонился назад.
– Правилам? У тебя есть еще правила?
– Да. Не позволять парням в себя влюбляться, например. Никому не понравится быть на месте такого парня, поверь. Это для твоего же блага.
Я поднялась с колен Олли и забрала у него плеер.
В попытке успокоиться после всего того, что только что произошло, я упала на матрас животом вниз и начала листать плейлист. Алкоголь притащил за собой рецидив, и мне стоило держаться от него подальше до конца вечера. Чувства возвращались ко мне только под чьим-то влиянием, и мне это не нравилось. Меня словно связали по рукам и ногам, бросили на пустынном поле и наставили на меня дюжину винтовок. Беззащитная жертва, ждущая, когда откроют огонь, который уничтожит меня за считаные секунды. Только это меня не убьет. По крайней мере не так, как мне бы того хотелось.
Я перевела взгляд на Олли, который теперь лежал на полу, глядя в потолок. Он заметил, что я на него смотрю, и вздохнул.
– И почему мне кажется, что ты меня чего-то лишила? – произнес он низким голосом, который явно с трудом контролировал.
– Ты просто пьян. Это пройдет.
Я была уверена в этом, но он закрыл глаза и покачал головой, не соглашаясь. Я снова вернулась к плейлисту и переключила на песню, которая, по моему мнению, подходила моменту. Заиграла Feel for me кого-то по имени Фой Ванс. Никогда такого не слышала. Из крошечного динамика полилась прекрасная мелодия, наигранная акустической гитарой. Ребята застонали – их лишили танцевальной музыки. Но мне было все равно.
Наконец все снова расселись по полу. Разговоры их превратились для меня в белый шум. Я лежала на животе, положив голову на скрещенные руки, и смотрела на Олли. Зелень его глаз была якорем в моем пьяном путешествии.
– Отличный выбор песни, – произнес он, когда наши взгляды снова встретились. – А наука ошибается, чтоб ты знала.
– Наука никогда не ошибается.
Он перевернулся на бок лицом ко мне и подложил под голову руку.
– Есть вещи, которые и наука объять не в силах, – произнес он.
Что он вообще этим имел в виду? Мой мозг отказывался работать.
Олли замолчал. А я не могла отвести взгляда от зелени его глаз, пока комната качалась вокруг нас. Далекий смех и разговоры звучали чуть тише хрипловатого голоса Фоя Ванса. Слова песни лились из динамиков, словно предназначенные лишь для меня одной. Обаяние Олли притягивало меня, или это был Фой, я уже ни в чем не была уверена.
– Совпадение… – выдохнула я.
– В чем совпадение, дорогая? – спросил Олли, когда заиграла другая песня.
– Ты, я, Фой, водка, Долор, эта страна… все это.
Слова лились с моих губ, а их смысла я и сама не понимала. Я попыталась поднять голову, но гравитация мне этого не позволила.
– А наука твоя верит в совпадения? – честно спросил Олли, но по лицу его расползлась улыбка.
– Наука и совпадения никак не связаны.
Пять
Я пуленепробиваем, но она медленно прошивает каждую часть меня.
Уйти из комнаты Олли было куда сложнее, чем ввалиться сюда. Будь тут мебель, было бы куда проще выбраться. Ребята разработали целую систему: забирались друг на дружку, а потом тот, кто залез наверх первым, подтягивал остальных.
Сразу после шести утра я добралась до душевой и включила воду в последней кабинке. Прошло не больше минуты, прежде чем вода нагрелась, и я зашла внутрь и задвинула шторку. Я все рассчитала. Олли всегда уходил до того, как я приходила, и мне удавалось избежать утренней толкучки. Если я заходила в душевую в шесть десять и уходила не позднее шести двадцати пяти.
Но не успела я смыть шампунь, как шторка распахнулась, и я увидела рассерженную Брию.
– Вот черт. Ты меня испугала. – Я смахнула с глаз воду.
Брия скрестила на груди руки и нахмурилась.
– Чего тебе, Брия?
– Оставь Олли в покое.
Я закатила глаза и продолжила смывать с волос шампунь.
– Я серьезно, Америка. Найди себе другую игрушку. Олли и Айзек мои.
– А я думала, что все, что происходит в комнате Олли, там и остается.
Брия думала, что сможет меня смутить, раз решила поговорить со мной в душе. Но на самом деле я гораздо комфортнее чувствовала себя голой. Брия не шевелилась, явно ожидая моей реакции.
– Ты идиотка. – Я схватила с крючка полотенце и завернулась в него, а потом прошла мимо Брии.
– Прошу прощения? – Она последовала за мной к зеркалу, и я достала из корзинки зубную пасту.
– Теория реактивного сопротивления. Ты отговариваешь кого-то что-то сделать, они чувствуют угрозу своей свободе и будут еще упорнее добиваться прежнего, чтобы вернуть себе контроль. – Я вытащила изо рта щетку и развернулась к девушке. – Запретный плод сладок.
Она перенесла вес на другую ногу и выпрямилась. Ее короткие волосы не топорщились во все стороны, как обычно. Она походила на темную версию феи Динь-Динь, только вооружена была не фейской пыльцой, а пулями.
– Лучше бы ты ничего не говорила, – добавила я.
– Просто… держись от него подальше.
Я сплюнула пасту и указала на Брию щеткой.
– Ты только что бросила мне вызов, Брия, и лучшая часть в том, что мне нечего терять.
Мы с Брией мерились взглядами несколько секунд, а потом она наконец развернулась и ушла. Я ненавидела драму, но, в то же время, мне нравилось ставить девчонок на место. Мне не было дела до Олли. Черт, мне вообще ни до кого не было дела. Но Брию словно против шерсти погладили. Она могла потерять свою «игрушку», и ей это не нравилось. А мне – еще как. Отличное утро.
Неспособность сочувствовать всегда хранила меня от чего-то серьезного.
Я попыталась однажды, просто чтобы проверить, насколько далеко могут зайти наши отношения, во что они превратятся. Но ничего. Любовь – всего лишь миф. То, что корпорации производят ради выгоды. Если верить онлайн-словарю, то «любить» – означает «проявлять привязанность». Определение «привязанности» – это любовь. Что и требовалось доказать.
Однажды в старшей школе я опросила пятьдесят человек на предмет того, что же значит для них любовь. Пятьдесят человек – пятьдесят разных мнений. Никто не мог дать точное определение. А что случалось, когда что-то нельзя было доказать? Результаты выходили неточными.
Я верила в химию и комфорт. Рядом с человеком можно чувствовать себя в безопасности, поэтому мы и проводим с ним столько времени. Возьми моего отца и Диану. Отец находил в ней какое-то утешение – потому и женился. Их свела химия, но остаться заставило именно это ощущение безопасности и комфорта. Довольно простое объяснение. А вот что онлайн-словарю стоило бы написать:
любить (гл.)
[л’убит’] испытывать идеальное соотношение комфорта и химии
В столовой я присела за свой обычный стол и погоняла по тарелке яичницу, наблюдая за тем, как мои ребята рассаживаются за своим столом. Джейк мне помахал, но я отвернулась. Хватит с меня их компании.
Скоро пришел и Олли – он отодвинул стул, а потом отыскал меня взглядом. Он за секунду умудрился напомнить мне о событиях прошлой ночи, и я закусила щеку, чтобы перебить пружину у себя в груди. Олли сонно мне улыбнулся, но я отвела взгляд.