Бывший муж. Чужая кровь

 
Лила Каттен
 
Бывший муж. Чужая кровь
 
Внимание!
В тексте присутствует один эпизон сексуального насилия над главной героиней (не между героями) и последствия в виде психотравмы. Это не описывается детально, но суть ясна. Если для вас эта тема явлется болезненной, то лучше откажитесь от чтения данного произведения.
 
Глава 1
   
Василиса
Стоит сесть в машину – атмосфера напряжения и будущей ссоры заполняет пространство.
Весь этот вечер презентации выпуска нового модного журнала, со мной в качестве главной модели, муж был хмурым. И я бы сказала – злым.
Фото из разных рубрик распечатали в больших форматах. Мое было среди них. Раздавали шампанское и закуски.
Отличный вечер, и ни единого повода для злости я не видела.
На мои вопросы Елисей не отвечал, и я перестала их задавать, решив оставить на потом выяснение отношений. К нам подходили влиятельные люди из сферы моды, пожимали руки и благодарили за прекрасную работу. Спрашивали о занятости, намекая на то, что они не против сотрудничества с агентством, частью которого я являлась.
Моя мать следила за течением вечера. Запоминала лица, чтобы не пропустить звонки. Она создала это самое агентство и сделала меня его лицом. Я все еще надеялась, что это не потому, что я ее единственная дочь, а потому что у меня и правда был талант. Ну, и правильное лицо.
Ответив улыбкой и благодарностью на очередные слова восхищения, я почувствовала, как на мою талию легла рука мужа. Затем он приблизился к моему уху и прошипел:
– Долго еще?
– Родной, вечер в самом разгаре, – мой голос балансировал на грани.
– Благодарственная речь прозвучала полчаса назад, – не унимался он.
– Боже, – развернулась к нему и, положив руки на его плечи, с улыбкой сказала: – В чем дело, Лёсь? Ну же, это не первый вечер, на который ты меня сопровождаешь. Потерпи немного.
Он посмотрел на меня подавляющим и острым взглядом. Затем ответил сквозь зубы:
– Боюсь, он может стать последним.
Его глаза метнулись в сторону, и, обернувшись, я заметила моего партнера по очередной съемке – Романа. И тут до меня начало доходить.
– Что? Ты же…
– Тебе лучше пойти туда, – он кивнул и, чуть ли не сорвав мои руки с себя, отступил на полшага.
– Господи, не могу поверить, – прошептала я и ушла, с трудом изображая улыбку для общей фотографии.
Роман встал рядом, и фотографы сделали снимки с редакцией журнала, владельцем, другими моделями, а также авторами рубрик.
Все это время я чувствовала на себе недовольный взгляд мужа. Он нервировал, но в то же время заставлял злиться в ответ.
Как можно ревновать? Мы женаты три года. И до брака я была моделью. Господи, я ею стала в пятнадцать, и я являлась ей до сих пор. У меня были сотни фотосессий разных тематик. Я любила мужа всей душой и сердцем. Я думала, что он это знает. Так почему сейчас он так себя ведет? Тем более с Романом мы работаем в паре не впервые.
Да, слухи просачивались самые разные. Но если бы мы обращали внимание на каждое слово желтой газетенки, то потеряли бы нас.
Поблагодарив всех за приглашение, подписав парочку журналов вместе с остальными, я попрощалась с гостями вечеринки.
– Увидимся в понедельник, – помахала рукой главному директору и, ступив в объятия мужа, покинула выставочный зал редакции, который мы использовали для подобных вечеров.
Стоило выйти на улицу, Елисей тут же стянул галстук. Парковщик в тот момент подъехал на нашей машине и помог мне сесть, придержав дверь.
– Спасибо, – поблагодарила его и пристегнулась.
Так мы и оказались в этом замкнутом пространстве, которое было удушающим.
– Так и будешь молчать? – спрашиваю его и получаю в ответ… ничего.
Лишь сжатые вокруг кожаной обивки руля пальцы.
– Ты правда не понимаешь, что это, твою мать, значит? – наконец прорычал муж.
– Просвети, пожалуйста.
Он смеется, но отнюдь не весело, а скорее зло. Я же выражаю спокойствие.
– Просвети! – усмехается он. – Весь интернет пестрит тем, что ты спишь со своим напомаженным мажором Романом, черт бы его подрал, а ты сидишь и делаешь вид, что не понимаешь, да?
– Интернет может писать о чем угодно. Я не ответственна за информацию, которую искажают…
– Нет, ты ответственна за нее, Василиса, – кричит он и бьет по рулю ладонью. – Ты! Ты даешь проклятый повод выдумывать им. Скажи, ты хочешь, чтобы я поставил вопрос о твоей работе ребром?
– Ты не сделаешь этого, – тут же отвечаю.
– Но ты меня вынуждаешь. Ты моя жена, и у меня тоже есть чертова репутация. У твоего отца, матери. У моих родителей. Что мне в итоге приходится делать, знаешь?
– Нет, – отвечаю все так же спокойно. Елисей может злиться, но я знаю, что он эмоционален, не более того.
– Мне приходится сдерживаться, когда кто-то дает намеки на то, что моя жена – шлюха. А я с этим ничего не делаю, если мне в лицо тычут фотками тебя голой с мужиком в обнимку.
– Ложь! – кричу, не пытаясь сдерживаться. – Если ты пытаешься оправдываться за сплетни, ты делаешь гораздо хуже. Желтая пресса – это черная дыра. И чем больше ты пытаешься обернуть их гнусную ложь в правду, тем хуже все становится. И ты сам фактически подтверждаешь все это.
– Что за хрень ты несешь?
– Это не хрень, Елисей. Ты знаешь, что все в интернете – ложь. Ты. Это. Знаешь. Потому что знаешь меня, – пытаюсь воззвать его к голосу разума.
– Может быть. А может, стоит перестать участвовать в фотосессиях голой?
– Я не голая. Это реклама нового белья.
– Да. Мне. Похрен. Плевать, слышишь? Я видел эти проклятые фото, и они ничерта не о белье. Ты прижимаешься к его голой груди своей голой грудью, а твоя задница с ниткой, именуемой трусами, занимает полстраницы. Вот что видят другие, а не бренд белья.
– Ты не можешь говорить всерьез. Господи, поверить не могу, – чуть ли не хватаюсь за голову.
– А стоило бы. Потому что мне это нихрена не нравится, Василиса.
Он замолкает, и наш крик оседает, словно грязный туман, на все поверхности автомобиля и нас самих.
– Это моя работа, мое хобби и то, что я люблю, Елисей.
– Да! – тут же отзывается он, делая оглушающую паузу, прежде чем сказать следующие слова: – И ты прекращаешь этим заниматься.
– Что? – я не могу поверить в то, что он сказал. – Ты не…
Мой голос резко пропадает.
– Ты не можешь говорить…
– Нет, я это сказал. Только что. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить тебе безбедную жизнь. Занимайся чем хочешь, но делай это в одежде, черт подери.
– Мне не нужны твои деньги, – поворачиваюсь и смотрю на него в упор. – Я зарабатываю наравне с тобой.
– Понадобятся, когда ты прекратишь заниматься этим дерьмом. Господи, мы уже говорили о детях в будущем. Да, тебе сейчас двадцать пять, но они появятся так или иначе. И тебе придется закончить с фотосессиями и показами все равно, а не в трусах носиться перед камерами.
– Беременность – это лишь на короткий срок. К тому же есть фотосессии с одеждой для беременных…
– Лучше замолчи, твою мать! – угрожающе твердит он, и с меня действительно хватит.
– Нет!
– Ты говоришь мне «нет»? – он отрывается от дороги и смотрит на меня пристально всего пару секунд, но так подавляюще, что становится не по себе.
– Я говорю тебе «нет». Я не брошу работу моделью. Ты мог сказать, чтобы я тщательнее выбирала, в каких фотосессиях участвовать, обсуждать их с тобой, но не…
– Я должен был сказать? – снова смеется, ударяя несколько раз по рулю. – Это еще что за хрень?
  
– Прекрати уже ругаться.
– А ты прекрати себя так вести. Ты заканчиваешь с этим, и у нас все прекрасно.
– Я уже дала свой ответ.
– Вот как? То есть мы подаем на развод?
– Ты не всерьез, – машу головой, все еще не веря в то, что он говорит. – Этот ультиматум абсурден, как и разговор. Тебе нужно остыть.