Казачий повар. Том 1 (СИ)

Мимо нас проехала телега со старообрядцами. Гриша проводил их взглядом, потом всё-таки высыпал табак на землю и растоптал.
— Гадость какая-то. Дед мой полынь с мятой курил, и то не так гадко было. Надо бы продать кому.
— А зачем одному сумасшедшему другому помогать? Даже если у них секта какая, они ж там, поди, как змеи в клубке!
— Складно, — Гриша засунул люльку за пояс. — Значит, настороже остаёмся?
  
— Виду главное не подавать, что мы подозреваем кого-то. Может, без Алексея Алексеевича, ежели среди наших тоже сумасшедший или предатель есть, он посмелее станет.
На том мы и порешили. Вернулись в казармы, рассказали о стычке с иркутскими. Конечно же, третьим к нам хотел пойти каждый казак. Пришлось с Гришкой поспорить, кого берём — Федьку моего или кого из его приятелей. Пришли к выводу, что в кулачном бою Федя всё-таки поспособнее будет.
Остаток дня прошёл спокойно. Я присоединился к игре в бабки. Своих у меня не было, но Фёдор заботливо поделился набором. Бабки проще всего сравнить с нашими городками. У игроков — особенно заядлых — есть мешочек с костями. Не игральными, вроде кубиков, а настоящими коровьими костями. Чёрт его знает, какими именно, но похожи они на позвонки. Эти кости бабками и зовутся. Бывают они двух форм — правники и левники. С какой стороны широкий бок начинается, по тому боку и кличут. Их выставляют в линию, одну к другой. А потом игроки, взяв «биты» — другие косточки, — пытаются по очереди бабки сбить.
Процесс этот совсем не простой. У меня раза с пятого только начало получаться. Но раз играли на щелбаны, я увлёкся и с радостью учился новой забаве. Побеждали чаще всего как раз Федька и Гриша.
Утром, на выходе из города нас уже ждали. Вместе с тремя иркутскими задирами стоял и Терентьев. Он держал правую руку за спиной, а в зубах сжимал папиросу. Поскольку раньше я у казаков папирос не видел, да и требовали они фабричного производства, вывод напрашивался сам собой: казаки Травина с жиру бесились.
— Значит так, ребятушки, — обратился Иван ко всем. — Сотнику ваши помятые рожи и свёрнутые носы видеть не нужно. Так что будете на ломках драться.
— Что, за ремни хвататься? — усмехнулся Гриша.
Это и впрямь было бы не слишком сподручно. Да и форму жалко. Но Иван покачал головой, а потом показал то, что прятал за спиной: шесть широких оранжевых кушаков.
— До пояса раздевайтесь, кушаки повязывайте. Я местечко выбрал, порешите свои проблемы и начнёте служить по чести.
— А сейчас, стало быть, не по чести? — огрызнулся Григорий.
Фёдор закатил глаза. Я даже не знал, как мне осадить товарища. Но Терентьев только улыбнулся:
— А сейчас у вас, эта… как правильно сотник говорит? Притирка у вас друг к дружке. Так что подраться вам, ребята, нужно, чтобы в походе меня из себя не выводили.
— Ты не сотник, и даже не урядник, — Григорий продолжал лезть в бутылку. — С чего такой гонор? Ладно, твои неженки тебя слушаются, я не из их породы.
— Ты мне за неженку ответишь, — битый ещё вчера Борька плюнул на землю.
— Отвечу, дорогой, — усмехнулся Гриша. — С такой радостью отвечу.
— Хватит, — не выдержал уже я. — Мы драться пришли, а не гавкаться. Почему как только одного возраста парни соберутся, сразу лай. Что, без Гаврилы Семёновича мы вообще не можем порядок навести?
В общем, на казаков упоминание старшего подействовало, даром что иркутские никакого Гаврилы Семёновича и не знали. Мы сбросили верх и принялись опоясываться кушаками. Они были старыми, кое-где оранжевый уже выцвел и превратился в жёлтый. Длиной кушак был метра в три, а шириной — сантиметров сорок, не меньше.
Опоясавшись, мы вышли стенка на стенку. Терентьев указал участок, где должна была проходить «забава»: небольшой островок зелёной травы, метров пять в поперечнике. В руках у Ивана появилась фляжка. Не вынимая папиросы из зубов, казак сделал пару глотков. Потом махнул рукой, выпустил немного дыма из лёгких и сказал:
— Ну, начинайте, чего встали.
Мы сошлись. Григорий схватил за кушак Борьку, а мы с Федей разобрали оставшихся. Мне достался противник крепкий — широченный в плечах детина. Я едва ли секунду мог устоять на месте, а потом он начал двигать меня вперёд, как старый шкаф. Я упёрся, но толку не было. Противник оказался куда сильнее, чем я ожидал.
Я чуть сместился в сторону, толкнул казака плечом, но толку не было — тот лишь злобно оскалился в какой-то гадкой пародии на улыбку. Тогда я попытался сделать подсечку, но это было не так-то просто. Казак протащил меня ещё полметра. Я напрягся, сжал зубы, попытался давануть в ответ. Без толку. Оставался последний козырь.
Отпускать захват на кушаке было запрещено. Но правила не мешали использовать физику и ноги. Я дождался, пока детина снова навалится на меня всем своим огромным весом, пытаясь завалить назад.
Затем я резко выдохнул, подсел прямо под его центр тяжести, не распуская рук на поясе. Одно мгновение, и я упёрся правой стопой во внутреннюю часть его голени, делая классический зацеп. А затем, используя его же собственную инерцию, рванул кушак на себя и вбок.
Крепыш взмахнул ногами и приземлился прямо на траву с глухим стуком, выбившим из казака дух. Я удержался на ногах, всё ещё крепко сжимая его кушак. Спину уже отпускало — значит, не сорвал.
К тому времени Фёдор и Григорий тоже вытолкали своих противников за пределы зелёного пятачка. Терентьев хлопнул в ладоши:
— Ну, молодцы, казаки. Красиво вышло.
— Благодарю, — усмехнулся Григорий.
— Одевайтесь, — кивнул ему Иван. — Завтра смотр у сотника и вперёд. Дальше на восток.
Иркутские, тяжело дыша и держась за бока, отошли от нас подальше и принялись одеваться. Я какое-то время просто приводил в порядок дыхание.
Мой поверженный противник, кряхтя, поднялся с земли и побрёл к своей брошенной на траву форме. Он поднял чекмень, стряхнул с него пыль… И тут из внутреннего кармана его помятой одежды на землю со стуком выпала какая-то вещица.
Казак быстро нагнулся и спрятал её, но мне хватило одного взгляда. По спине пробежал дрожь. Это была небольшая костяная фигурка. Очень похожая на одну из тех, что ещё вчера болтались на шее у безумца Крытина.
Я медленно поднял глаза. Иркутский казак замер, встретившись со мной взглядом.
 Глава 16 
Я подошёл к детине из Иркутска. Тот как раз натягивал чекмень, пытаясь сделать вид, будто ничего и не случилось.
— Слухай, братец, — окликнул я его вполголоса, чтобы не привлекать внимания остальных. — Погоди-ка.
Он замер на мгновение, а потом внимательно поглядел на меня.
— Чего тебе? — спросил он хрипло.
— Вещица твоя, что из кармана выпала, — я кивнул на его чекмень. — Где раздобыл?
— Тебе-то что за дело? — огрызнулся казак.
Рядом возник Терентьев. Он слышал наш разговор и теперь смотрел на сослуживца тяжёлым взглядом.
— Петь, — негромко сказал Иван. — Отвечай, если спрашивают. Если драка вас друзьями не сделает, на шашках биться заставлю.
Пётр зло сплюнул, но руку в карман запустил и вытащил фигурку. Это была костяная поделка в форме человечка, но с маленькими чёрными камушками в глазницах.
— Да выиграл я её, — буркнул Пётр. — В карты.
— Где, братец? — без нажима спросил я.
— Да здесь же, в Чите, позавчерась. В питейном доме.
— А не подскажешь, у кого?
— Да чтоб я вспомнил, ага. Я сперва выигрывал, а потом этот… ну, который фигурку поставил, он меня угостить предложил. За хорошую игру, говорит. Ну, я выпил, а дальше… как в тумане. Ядрёное пойло, видать, заказал.
  
Терентьев перевёл взгляд с Петра на меня, но вмешиваться дальше в разговор не стал. Заложил большие пальцы за ремень и слушал.
— Кто угощал-то? — продолжал я. — Из наших, из казаков?
— Говорю же, хоть убей не вспомню! Проснулся уже в казарме, ну, слава Богу, хоть голова не трещала.
— И играл ты с ним же? Это точно помнишь? — спросил я.