Кожедубов. Логистические трудности (СИ)

— Так что вы хотели узнать насчет этого мертвого мешка с дерьмом и костями? — усевшись и приняв удобную позу, спросил волшебник.
— Говорят, вы враждовали, расскажете подробнее? — открывая блокнот, задал я вопрос.
— Потому что он сволочь и козел! — яростно взорвался старик, и по комнате разлетелись воздушные потоки, трепля огонь в камине. — Мы начинали работу над заклинанием невестимости вместе, только когда он прорвался, то тут же кинул меня! — еще одна волна воздуха пронеслась мимо. — С тех пор почти каждый день он сообщал о своих успехах и продолжал издеваться. Скотина лицемерная, — зло зашипел Гнусов в конце.
  
Вот это буря эмоций на лице волшебника говорила о многом. Человек, страдающий такой ненавистью, вполне мог пойти на убийство из-за мести. Тем более что он волшебник, который наверняка может парить, судя по его стихии ветра. Ничто не мешало ему укокошить друга, а потом ночью покинуть дом через окно, не привлекая внимания. 
— А что же вы?
— А что я?
— Ну, вы пытались как-то решить это через гильдию?
Стоило выяснить, не замешен ли Величкин в этом деле. Волшебник его профиля вполне мог создать прикрытие, чтобы Гнусов улизнул незамеченным. Я сомневался, что глава гильдии и не знал о конфликте его наиболее ценного работника. 
— Да, конечно! Пытался, причем неоднократно! Ходил к Величкину чуть ли не каждый день! — снова взорвался Гнусов. — Только он как-то подкупил этого старого черта, да так, что эта псина сутулая ему аж проституток поставлял, представляете? — сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек, продолжал шипеть волшебник.
Что и требовалось доказать. Величкин намеренно не хотел раскрывать личность Гнусова и утаил от меня их конфликт. Я быстренько сделал необходимые пометки. 
— Когда вы последний раз видели Демитра?
— Да накануне днем, он хвастался, что закончил заклинание и что я пожалею о том, что не приполз к нему умолять о возможности работать вместе, — он стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Теперь же этот неудачник червей кормит! Аха-ха-ха-ха! — недобро засмеялся Гнусов.
— Почему вы считаете его неудачником?
— Да потому что заклинание создать невозможно, и он просто врал всем! Я-то знаю! Я не один год работаю над ним. Там просто невозможные противоречия в цепях третьего уровня северного контура магического круга. Слишком противоположные стихии, а он говорил, что как-то решил! Да как можно решить, если это нарушает фундаментальный трактат о цепепостроении Ломоносова! Он просто жалкий врун и лицемер! Придушил бы эту сволочь своими руками за то, что он утащил мой преобразовательный контур!
От такого экскурса слегка закружилась голова. Судя по всему, Гнусов точно понимал, о чем говорит, и сильно сомневался в успехе Важнова. Я, признаться, тоже сомневался, ибо такое заклинание было слишком мощным, чтобы быть правдой. Неожиданно всплывшие отрывки статей о взаимодействии стихий поставили все точки на местах, и я понял, почему Важнов работал вместе с магом ветра. Парение было аналогом такого же заклинания, что и пытались создать волшебники, только в первом случае они тратили свою ману, а тут мана должна была бы черпаться из окружающего мира. Выходит, что Гнусов действительно мог покинуть покои убитого через окно. Я мысленно уколол себя за то, что даже не подошел к нему, когда осматривал лабораторию убитого. 
— Вы сейчас очень хорошо описываете собственный мотив для убийства.
Я все еще не мог понять, Гнусов сам намеренно закапывал себя или он не понимал, что делает, откровенно провоцируя меня выдвинуть обвинения. 
— Я не убивал, что за вздор! — закричал вскочивший со стула волшебник. — Да, я зол на него и рад его смерти, но я не убийца! Я ученый! — Он картинно воздел палец к небу. 
— Да, но вы сами сказали, что он украл ваши разработки, разве нет? И вот когда он добился успеха, по его словам, вы не выдержали и прихлопнули бывшего коллегу. — Сказал я, как вонзил кол в сердце немного порящего волшебника. 
Кажется, до него начало доходить, и судя по медленно сереющему лицу.
— Полагаю, что, наверное, со стороны это выглядит так, но я бы никогда не пошел на убийство. — Поняв, что болтнул лишнего, уже успокоившийся волшебник начал оправдываться. — Понимаете, я был зол, и сейчас тоже зол. Конечно, карма наказала за его предательство, и я радуюсь этому, бесспорно. Только вот я бы не смог самолично убить человека. — Совсем потухшим голосом закончил он.
— Тогда позвольте последний вопрос: где вы были в ночь убийства?
— Дома, в этой гостиной, — растерянно ответил волшебник, понимая, к чему все идет.
— Это может кто-то подтвердить? — Смотря прямо в его глаза, спросил я.
— Не-е-ет, — запнувшись, ответил он.
— Что же, попрошу вас тогда пока не покидать город, Федр Фесович. — Звук от закрытого с хлопком блокнота заставил волшебника вздрогнуть на кресле. 
— И что теперь со мной будет? 
Кажется, до Гнусова наконец дошла вся серьезность ситуации, в которой он оказался. Только я сам бы хотел знать, что теперь будет. Должен ли я его арестовать или надо вызвать полицию и дождаться их? Что вообще делать в таких случаях? А если я сейчас уйду и он сбежит? Как тогда его ловить? Почему я не спросил, что делать, если найду убийцу? А почему убийца не захочет убить меня, чтобы сбежать? Сотни вопросов, словно метеоритный дождь, проносились в голове. Бессмысленно сгорая после того, как нужный ответ отказывался появляться.
— Расследование еще идет, вы не единственный подозреваемый, Федр Фесович. Пока что не стоит лишний раз волноваться, как выяснилось следствие, вы не единственный, кто желал смерти убитому.
Я все же смог сформулировать нормальный ответ, который, по моим ощущениям, должен был вселить в него надежду и удержать от поспешных выводов. Не хотелось случайно пасть разрубленным на части ветряным резаком и сгореть дотла раздуваемым огнем в камине. 
— Вот как, — волшебник обмяк на кресле, обессилив, но, кажется, напряжение спало.
— Так что, как я сказал ранее, не покидайте город в интересах следствия, иначе нам придется объявить вас в розыск на всю страну.
— Да, да, я все понимаю, — моментально убрав куда-то свою агрессивность, закивал головой волшебник.
— Тогда на этом всё, желаю вам приятного вечера, — я встал и протянул руку волшебнику, прощаясь.
Звучало как издевка, но все же, по моим ощущениям, он был весьма недружелюбным типом и крови попил много, так что я не чувствовал угрызений совести. После того как он неуверенно пожал мою ладонь ослабевшей от накатившего стресса рукой, я вышел в прихожую. Затем, накинув куртку, покинул дом уже предполагаемого убийцы. После того как скрылся за углом, я тут же прислонился к стене, от тяжело выдохнул накатившей волны страха и часто задышал, обливаясь холодным потом. Какой же я был дурак, что не подумал об этом заранее, эти волшебники — страшные существа. В который раз уже они начинают шибать своей магией, не контролируя эмоции. Немного отдышавшись и успокоив сердцебиение, я побрел в сторону своего мотоцикла, чтобы сдать отчет в полиции и закончить этот длинный день.
  
Глава 7
 
Я посмотрел на телефон, сообщений не было. Часы, которые я отыскал в квартире под горой тряпья, показывали без пятнадцати семь. Я не знал, до какого времени меня ждали в участке, но нутром я чувствовал, что появиться там должен. Особенно если не хотел повторного знакомства с капитаном. Вспомнив, в какой стороне видел полицейский участок, я направился к нему. Блуждая по центральным улицам города и спрашивая дорогу, спустя некоторое время я нашел нужное мне здание с синими полосками и огромным гербом над входом. Вокруг здания, в отличие от остального города, царила какая-то неестественная чистота и порядок. Даже урны на автобусных остановках были пустые и блистали чистотой. Это было довольно странное зрелище для провинциального индустриального города. Видимо, полицию тут уважали или боялись. Что было вернее, я думаю, узнаю совсем скоро.