Зверь выбирает тебя (СИ)

В этот момент понимаю, что не получится так просто отказать ему.
По оборотню видно, что он даже не рассматривает вариант, что будет не по его.
Прежде чем заговорить, тяжело сглатываю и обнимаю себя за плечи руками, скрестив их на тяжело вздымающейся груди.
- Мне всё это… не подходит, – на выдохе, опуская напряженный взгляд в пол. – Извините, но я вынуждена вам отказать.
  
Тут же обстановка в комнате меняется.
Воздух на кухне становится плотным, я бы даже сказала… просто удушающим.
- Ты понимаешь, кому ты отказываешь? – вкрадчиво говорит Доронин, прожигая меня взглядом, который я ощущаю всем своим телом.
Не отвечая, лишь рвано киваю, продолжая «любоваться» узором линолеума на полу.
Мужчина медленно хмыкает с такой угрозой в голосе, что даже вздрагиваю.
- А мне кажется, что ни хрена ты не понимаешь, – хрипло и лениво звучит надо мной. – Отказ не принимается, Алёна. Но, так уж и быть, я дам тебе время до завтрашнего утра, чтобы осознать кое-что. Пусть тебя по этому поводу просветит старшая сестрёнка. Завтра в девять утра жду от тебя звонка. Если его не будет… хм-м… тогда я лично займусь вопросом твоего просвещения, наглядно показав, каким недовольным могу быть, когда не получаю того, чего так… хочу.
И то, как он произносит последнее слово – хрипло, тягуче и предвкушающе – во второй раз отзывается ноющей тяжестью внизу живота.
Мужчина разворачивается ко мне спиной, и только тогда я поднимаю взгляд. Вижу, как он не спеша выдвигается в сторону выхода из кухни. Проходя мимо стола, Доронин неторопливо кладёт на него визитку. Даже не обернувшись, кидает небрежно:
- Мой личный номер. Напоминаю, Алёна. В девять часов утра я должен услышать от тебя в трубке «согласна».
Как только он выходит, обессиленно сползаю вниз и сажусь на пол. Закрывая глаза, утыкаюсь лицом в согнутые колени и начинаю глубоко дышать. И как только слышу стук закрывшейся входной двери, не выдержав, всхлипываю.
Истерика вот-вот накроет меня по полной программе. Но какая-то часть меня внутри начинает яростно и протестующее бунтовать.
Да пошёл он к черту!
Я не собираюсь звонить ему ни в девять, ни в десять, ни в… НИКОГДА!
  
Глава 12
 
12
Алёна
Надя появляется практически сразу. Её торопливые шаги заставляют меня поднять голову от колен и посмотреть на входящую в кухню сестру. Появление родного человека приостанавливает истерику.
Надежда тревожным острым взглядом пробегается по мне, словно ища следы какого-то насилия. И когда их не находит, облегчённо выдыхает.
Она замирает возле стола, косится на визитку и поджимает губы. Смотрит на этот картон так, словно там змея лежит. С брезгливой гримасой на лице берёт бумажный прямоугольник и в полной тишине крутит его в пальцах. А после, словно обессилев, усаживается на стул и поднимает на меня мрачный взгляд.
- Меня Архавин сюда не пустил… – извиняюще начинает говорить сестра, виновато смотря на меня.
- Всё нормально, Надь, – прерываю сразу же её самобичевание.
- Что он сказал? – тяжело вздохнув, интересуется Надя.
Отклоняю голову назад и упираюсь затылком в стену.
- Чтобы я переехала к нему жить и стала его любовницей.
- А ты что?
- Само собой, отказала.
- Угрожал?
Пожимаю плечами, еле заметно кивнув, совершенно равнодушно слушая, как сестра сдавленно матерится.
- Он сказал, что ты меня просветишь, почему… ЕМУ нельзя отказывать.
Сестра ту же замолкает, кидая визитку на стол и прожигая её испепеляющим взглядом.
- Потому что, когда вторая ипостась оборотня… настолько хочет женщину, этот мужчина ни перед чем не остановится, чтобы заполучить её. Алён, я правда не совсем понимаю, что можно придумать, чтобы Доронин от тебя отстал. И главное, я, чёрт возьми, до сих пор никак не могу понять почему…
- Его зверь выбрал меня, – заканчиваю за неё, когда она резко замолкает.
- Он может меня… ну не знаю, насильно увезти к себе и там держать?
Я никогда про такое не слышала, но мало ли.
- Нет! – её такой категоричный ответ на мой вопрос и достаточно уверенный отрицательный жест головой заставляет облегчённо выдохнуть. – Так топорно и дебильно даже он не поступит, потому что понимает, что я сразу пойду в полицию и накатаю заявление о твоей пропаже, однозначно указав на него. А ему лишняя шумиха сейчас однозначно не нужна. В свете того, что его хотят сместить, давать дополнительный козырь своим врагам в виде всех этих обвинений в похищении Доронин точно не станет.
Да, мы, люди, не особо значимы в нашем городе, но закон есть закон. Уж тут мы с оборотнями находимся в равных условиях. Похищение — это уголовное преступление, кто бы ни выступал в роли похитителя или жертвы.
Другое дело, что полиция, в которой в основном работают оборотни, может не сильно напрягаться, если жертвой всё-таки станет простой человек. Сколько таких случаев было, когда людей больше не находили. Впрочем, как и тех, кто был к этому причастен.
У меня появляется надежда, которую сестра тут же обрубает:
- Но он может заставить тебя согласиться.
Я растерянно смотрю на сестру, нахмурившись.
Это как?
- Алён, ну ты чего как маленькая?! – психует сестра, видя моё недоумение. – Доронин наделен такой властью в городе, которая нам даже и не снилась. Ты что, думаешь, он не воспользуется этой властью, чтобы добиться от тебя согласия?! – выдохнув, Надя с силой трёт свой висок, задумчиво прикусив нижнюю губу. – Этот Зверь будет бить по твоим слабым местам. А это я и Машка, – мрачно. – Надо подумать, что он может сделать.
Само собой, я не полная идиотка. Прекрасно понимаю, о чём она говорит.
- Твоя работа. Он может сделать так, чтобы тебя уволили, да? – выдвигаю первую пришедшую в голову версию.
- Скорее всего, это первое, что он сделает. Попросит Ларионова уволить меня, – соглашается со мной Надя, начиная нервно стучать пальцами по столу. – Хреново, конечно, но не так страшно. Найду себе другую работу, даже если не в городе, то тут, в нашем блоке, точно что-то да подвернется.
- А что насчёт Маши? – испуганно выпаливаю, как только вспоминаю, что сестра ведь озвучила, что как-то и через младшую сестрёнку он может начать действовать. – Он может как-то повлиять на то, что у нас её заберут?
Когда родители умерли, нужно было взять над ней опекунство. И поначалу мы оформили его на Надю, но два года назад, когда Маша заболела, переоформили всё-таки на меня. Мы же понимали, что с Машей большую часть времени проводить буду я. Именно я буду её возить на уколы в больницу, поэтому логичней было переоформить опеку на меня.
- Нет, – медленно качает головой сестра, довольно сверкая глазами. – То, что ты её опекун, как раз играет нам на руку. Будь я её опекуном, Доронинские юристы, пользуясь тем, что я полукровка, однозначно нашли какую-нибудь лазейку, чтобы отобрать Машку. Но так как вы обе принадлежите к одной расе простых людей, тут они ничего не смогут сделать. В этом моменте закон слишком однозначен. Пока ты заботишься о ней так, как надо, никто не посмеет её отобрать у тебя. А уж тому, что ты заботишься о Маше, у нас доказательств не просто воз и маленькая тележка, а целый камазище. Любой суд в нашем городе примет твою сторону, не посмотрев на статус и положение Доронина.
- Тогда остаётся… лекарство для Маши. Он может нам перекрыть кислород в этом плане? – сердце от ужаса замирает, когда я задаю этот вопрос.
И по тому, как морщится Надя, уже понимаю, каков будет ответ.
- Может, – рубит она со злобой. Взгляд тускнеет, и Надя чертыхается. – Надо это с Димой обсудить. Спросить, сможет ли он нам помочь в этом вопросе, если Доронин всё-таки даст команду, чтобы нам не выдавали лекарство для Машки.
  
- Я завтра с ним поговорю прямо с утра, – торопливо говорю я, нервно сглатывая. – Надь…
- Что?
- Он сказал, что ты объяснишь мне, почему ему нельзя отказывать. Но… – замолкаю, не понимая, как правильно выразить свою мысль.