Темная душа (ЛП)

— Укуси меня, Изольда, — приказывает он, наклоняя голову, чтобы показать сильную шею. — Дай мне почувствовать, каково это, когда ты меня кусаешь.
Это предложение ошеломляет меня. Мои клыки автоматически опускаются при виде его обнажённого горла, мой голод растёт в соответствии с моим желанием.
Я никогда в жизни не была так возбуждена, что, по общему признанию, ни о чём не говорит, но, чёрт возьми. Я хочу наброситься на него. Я хочу терзать его, как дикий зверь. Я хочу быть с ним чудовищем и посмотреть, как далеко он мне позволит зайти, прежде чем остановит.
  
Я наклоняюсь вперёд, замирая на расстоянии вздоха от его кожи. Момент кажется монументальным, наполненным значением, выходящим за рамки физического акта. Это не просто кормление, это принятие чего-то более глубокого, чего-то связывающего.
Мои клыки вонзаются в его кожу, и мир наполняется ощущениями. Его кровь наполняет мой рот, густая и пьянящая, не имеющая ничего общего ни с раздатчиками, ни даже с небесной эссенцией Кассиэля. На вкус кровь Си-Джея — воплощение силы.
Тёмная, сложная, с оттенками чего-то древнего и дикого.
Он стонет, его тело сильнее прижимается к моему. Я обхватываю его ногами, и он поднимает меня выше. Его пальцы запутываются в моих волосах, прижимая меня к себе, пока я пью. Каждое движение моих губ вырывает из его горла новый звук, смесь удовольствия и капитуляции, от которой у меня кружится голова.
Он прижимает меня к стене и расстёгивает пуговицу на моих брюках. Я издаю тихий стон, когда его рука скользит внутрь и преодолевает барьер из моих трусиков.
— Чёрт, — шипит он, скользя пальцами по моему клитору. — Я знал, что так и будет.
Я должна остановиться. Я знаю, что должна. Но его кровь вызывает привыкание, она течёт по моим венам, как жидкий огонь. Я дрожу, когда он доводит меня до оргазма быстрее, чем кто-либо из нас ожидал. Мой клитор пульсирует под его пальцами, кровь бежит по моему телу, когда я пью, глубже, быстрее.
Я не могу остановиться. Я не хочу останавливаться. Я вцепляюсь в него когтями, практически ползу вверх по его телу, чтобы крепче схватить его. Он тяжело дышит, когда мы отступаем назад, мои клыки всё ещё впиваются в его кожу.
— Иззи, — рычит он. — Чёрт.
Он просовывает палец внутрь меня и замирает, прежде чем вытащить его и сделать глубокий вдох.
— Прекрати.
Я не обращаю на него никакого внимания. Я продолжаю пить.
— Изольда, если ты не остановишься, я не смогу предотвратить неизбежное, и я сомневаюсь, что ты хочешь лишиться девственности без надлежащей подготовки.
Эти слова пробиваются сквозь туман моей жажды крови. Я отрываю рот от его шеи, мои клыки втягиваются, когда я смотрю на него широко раскрытыми глазами, его кровь всё ещё на моих губах.
На лице Си-Джея отражается буря эмоций. Желание, голод и что-то похожее на благоговение. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, собирая свою кровь, прежде чем поднести её ко рту. Этот жест настолько интимный, что заставляет меня вздрогнуть.
Его глаза изучают мои, тёмные и серьёзные.
— Я не стану отнимать это у тебя, прижимая к стене в безумии кормления, Изольда.
Я дрожу, всё ещё обнимая его, его рука всё ещё интимно прижата ко мне. Колотые раны на его шее уже зажили, но следы моего кормления оставляют пятна на воротничке его некогда белоснежной рубашки.
— Почему нет? — я бросаю вызов, мой голос звучит хрипло. — Разве не так поступают монстры? Чем занимаешься ты? Бери, что хочешь?
Его губы изгибаются в опасной улыбке.
— О, я согласен, Иззи — он прижимается своим лбом к моему. — Но, когда я это сделаю, это будет обдуманно. Просчитано. Я хочу, чтобы ты дрожала, умоляла, точно зная, что отдаёшь мне.
Стук моего сердца отдаётся в ушах, когда до меня доходят его слова.
— Ты так уверен, что я буду умолять, — шепчу я, не в силах сдержать дрожь в голосе.
— Да, — он осторожно опускает меня на пол, его руки задерживаются на моей талии, словно он не хочет прерывать контакт.
Я отступаю на шаг, мне нужна дистанция, чтобы прочистить мозги. Его кровь бурлит у меня в жилах, напоминая о том, что только что произошло между нами.
— Это не значит, что я твоя — говорю я.
Си- Джей наблюдает за этим жестом, прикрыв глаза. Он протягивает руку и хватает меня за запястье. Он подносит его ко рту, не отрывая от меня взгляда, в то время как его клыки вонзаются прямо в мою плоть.
Я задыхаюсь от шока из-за этого смелого поступка.
Острая, эротическая боль пронзает мою руку, когда клыки Си-Джея глубоко вонзаются в моё запястье. Моя кровь течёт ему в рот, и я, как загипнотизированная, наблюдаю, как двигается его горло с каждым глотком. Это первый раз, когда меня кто-то укусил, и каждая частичка меня рада, что это Си-Джей.
— Что ты делаешь? — шепчу я, не отстраняясь, несмотря на голос в моей голове, кричащий, что я должна это сделать.
Он улыбается, касаясь моей кожи, и обнажает клыки, прежде чем убрать их с моего запястья, заставляя меня зашипеть от боли.
— Скажи мне ещё раз, что ты не моя.
— Не твоя, — я прижимаю запястье к груди, когда он отпускает меня, но теперь я уже не так уверена. Я дала ему карт-бланш на моё тело, на то, чтобы прикасаться ко мне, питаться от меня, забрать мою душу и наполнить её его собственной. Я даже не уверена в таком варианте, что я не его.
Он оставляет меня в покое и оглядывает комнату, задерживая взгляд на определённых местах, словно что-то ощущая.
— Итак, что показало тебе твоё заклинание обнаружения? Что за угрозы были написаны на твоём окне?
Резкая смена темы разговора выводит меня из равновесия. Это талант, которому он где-то научился.
— Призрака. Его зовут Уильям. Он умер здесь сто лет назад, сброшенный с Колокольни.
Брови Си-Джея слегка приподнимаются.
— И ты доверяешь этому призраку?
— Больше, чем тебе, — парирую я, хотя мы оба знаем, что это ложь.
Он ухмыляется, подходит к зеркалу в полный рост и смотрится в него. Он слегка поворачивает его, прежде чем поправить причёску и манжеты. Он, безусловно, самое сексуальное создание на свете, и я принадлежу ему. Я принадлежу ему вся. Я просто пока не уверена, что хочу, чтобы он знал об этом.
— Этот призрак сейчас здесь? — спрашивает он с лукавой улыбкой, ловя мой взгляд в зеркале.
Я качаю головой, но знаю, что Уильям всё ещё витает где-то за стенами. Я чувствую его. Холодный и настороженный. Я чувствую укол беспокойства при мысли о том, что он может стать свидетелем того, что только что произошло между мной и Си-Джеем.
— Хм, — бормочет Си-Джей, отворачиваясь от зеркала и поворачиваясь ко мне лицом. — И что ещё тебе рассказал этот Уильям?
Я колеблюсь, не зная, как много можно рассказать. Дневник, спрятанный в моей сумке, кажется мне тяжким грузом, секретом, которым я не готова поделиться.
— Не так уж и много. Он был нашим студентом. Он живёт в этой комнате уже сто лет.
— И кто-то убил его?
— По-видимому.
— У нас тут маленькая интригующая тайна. Чего он хочет?
— Он хочет знать, кто его убил.
— Сто лет назад?
Я киваю.
— И он ожидает, что ты поможешь ему с этим?
— У него больше никого нет.
— Он знает, что ты принадлежишь мне?
— Я не принадлежу тебе, — автоматически произношу я, но на этот раз даже мне не хватает уверенности, которую я слышу.
— Часть меня жалеет, что я недавно не лишил тебя девственности. Тогда у него не возникло бы ложных представлений о том, что ты моя.
— Не думаю, что Уильям заинтересован во мне в этом смысле, — бормочу я, хотя после слов Си-Джея холод в комнате усилился.
Си-Джей смеётся низким понимающим смехом.
  
— Люди-призраки — всё ещё люди, Изольда. Мёртвые или нет, они хотят того, чего не могут получить.
Я чувствую, как по мне пробегает внезапный холодок, и Си-Джей прищуривается, отслеживая это движение. Его чувства острее, чем я думала.
— Интересно, — бормочет он. — Я не очень нравлюсь твоему другу-призраку.